Я вздохнул и с унылым видом посмотрел на него:
— Я сегодня не работаю.
С этими словами я позвал Толстяка Ван собирать лоток.
Чжань Линьюнь неторопливо окинул меня взглядом:
— Ладно, тогда я приду завтра.
Похоже, этот тип решил вести со мной затяжную войну!
Я посмотрел на него с горьким возмущением:
— Чего тебе вообще от меня надо?
— Да ничего особенного, разве не видишь — помогаю тебе делать бизнес, — ответил он с крайне невинным видом.
— Хватит уже играть со мной, ладно?
Чжань Линьюнь бесцеремонно заявил:
— На улице всё холоднее, так себе работенка — торговать на улице. Иди-ка работать ко мне. Устроишься ко мне, и я перестану тебя донимать. А не устроишься — буду приходить каждый день. В конце концов, эту защитную плёнку на твоём телефоне можно и переклеить.
Толстяк Ван смышлено вклинился в разговор:
— Это что у тебя за место такое? Чистое хоть? Смотри мне, не вздумай отправлять Цзян Сяоцзяня в какие-нибудь грязные притоны.
— Цзян Сяоцзянь уже бывал в моем заведении. Это то самое место, где мы праздновали день рождения Ду Вэя.
Я призадумался. Погода и вправду портилась, и не только Толстяк Ван, но даже я сам уже не горел желанием выходить на уличную торговлю. Особенно с наступлением зимних холодов, когда руки на морозе мгновенно леденели. Наличие постоянной работы было бы куда лучше.
— А что делать придется? — поднял я на него глаза.
— Начнешь официантом, потом дослужишься до старшего смены, управляющего — пойдешь шаг за шагом. Я просто даю тебе шанс, а справишься ли — зависит только от тебя. У меня там есть общежитие для сотрудников, и соцпакет неплохой, так что сможешь сэкономить на аренде жилья.
Я немного подумал: предложение звучало и впрямь заманчиво, и я волей-неволей начал колебаться. Повернувшись к Толстяку Вану, я спросил:
— Что думаешь?
Толстяк Ван поразмыслил и тоже кивнул:
— Сходи попробуй, если не понравится — вернешься.
Я всё же сомневался. Работа мне сейчас была очень нужна, но в то же время страшно не хотелось связываться с этой компашкой во главе с Чжань Линьюнем. Чжань Линьюнь, заметив это, протянул мне визитку:
— Если надумаешь, приходи завтра к девяти утра.
Сказав это, он развернулся и ушел вместе с помощником.
Вечером перед сном мы с Толстяком Ваном лежали и болтали. Тот стоял на своем: сначала попробуй поработать, а разонравится — вернешься. У меня на душе было скребуще и тревожно: с одной стороны, хотелось получить эту работу, с другой — совсем не улыбалось видеться с теми людьми.
Прообсуждав всё весь вечер, я всё-таки решил пойти. Я и так пробыл у Толстяка Вана слишком долго: хоть его родители ничего и не говорили, я не мог вечно сидеть у них на шее бесплатно. Брать деньги они отказывались, а раз отель предоставлял служебное жилье, то при переезде я бы избавил семью Толстяка Вана от расходов на еду и прочих трат.
На следующий день я отправился к Чжань Линьюню. Назвав швейцару своё имя, я дождался, пока спустится помощник Чжань Линьюня. Этот помощник оказался весьма любезным человеком и представился по фамилии Ли, попросив называть его просто Ли Чжу. Он велел кому-то проводить меня в отдел кадров, где мне оформили все необходимые документы для приема на работу, я внес залог, получил форму, а затем меня отвезли в общежитие для персонала.
Комната в общежитии оказалась двухместной и довольно просторной: с балконом, санузлом и отоплением. Стиральные машины стояли на каждом этаже жилого корпуса, так что стирать было очень удобно.
Уладив все дела до полудня, Ли Чжу велел мне выходить на работу во второй половине дня. Перед началом работы мне предстояло пройти вводный инструктаж: не только отточить манеры официанта, но и научиться правильно обслуживать клиентов. Поскольку в отеле было много этажей, и на каждом располагались отдельные кабинеты-пафью, руководство требовало, чтобы официанты появлялись исключительно по вызову гостей и ни в коем случае не докучали им понапрасну.
Помимо этого, нужно было выучить меню, особенно цены на алкоголь. За заказанные гостями блюда, напитки и спиртное официантам полагался процент от продаж, причем алкоголь приносил наибольшую прибыль, а значит, и комиссионные с него были самыми высокими.
Официанта, с которым меня поселили, звали Сяо Шэнь. Выглядел он очень неплохо, вот только общаться с людьми совершенно не любил. Толстяк Ван даже приходил ко мне навестить меня, и, убедившись, что живу я отлично, со спокойной душой ушел.
Поскольку я был новичком, мне поручили заведовать лифтом: я должен был нажимать кнопки для гостей и заодно изучать расположение этажей. С лифтами тоже имелись свои тонкости: чем выше этаж, тем богаче были остановившиеся там гости. Когда Ду Вэй отмечал день рождения на верхнем этаже, Чжань Линьюнь сделал ему огромную скидку в шестьдесят шесть процентов, но даже после этого сумма вышла немаленькая.
Работая здесь, я то и дело сталкивался со знакомыми лицами. Правда, в большинстве своем они помнили меня, а я их нет. Единственным относительно близким знакомым был Главарь Хуа в своей Цветочной Рубашке. Этот Главарь Хуа заявлялся сюда почти каждый вечер. Еще я был знаком с Ду Вэем, но он появлялся гораздо реже.
Я отработал здесь уже почти полмесяца, но легендарного Цуй Бина так ни разу и не встретил. Честно говоря, мне было жутко любопытно: что же это за человек такой, раз он смог так задурить голову прошлому Цзян Сяоцзяню?
Пока я предавался размышлениям, кто-то вызвал лифт. Двери распахнулись, и я по привычке растянул лицо в дежурной улыбке, приветствуя вошедших: Добро пожаловать, на какой этаж вы желаете подняться?
В кабину вошли двое. Одного из них я уже где-то видел — это был тот самый молодой человек, который в прошлый раз подошел к моему лотку, попросил наклеить защитную плёнку, засыпал меня расспросами, а уходя обронил фразу про упущенную выгоду.
Увидев меня, он сильно удивился и удивленно протянул:
— Ого, так ты устроился сюда работать? А я-то гадал, почему тебя столько дней не видно.
Я кивнул и повторил вопрос:
— На какой этаж вы поднимаетесь?
Он назвал довольно высокий этаж и, молча встав рядом со мной, замолк. Я нажал нужную кнопку и стал смотреть, как двери лифта закрываются, плавно унося нас наверх. Зеркальные стены кабины сияли чистотой, и в их отражении было отчетливо видно, что этот парень не сводит с меня глаз.
Второй молодой человек рядом с ним тоже выглядел как-то странно.
Когда лифт наконец добрался до места, я с облегчением выдохнул, проводил мужчин взглядом и поспешно захлопнул двери.
В холле первого этажа ждали новые посетители. Лифт плавно спустился вниз, двери открылись — и передо мной предстал еще один старый знакомый, Цветочная Рубашка. Заходя в кабину, этот тип сразу же набросился на меня с расспросами:
— На какой этаж только что поднялся Цуй Бин?
Цуй Бин?!
Значит, один из тех двоих парней был Цуй Бин?
Вряд ли это тот любопытный тип, что задавал кучу вопросов. Выходит, тот второй молодой человек со странным выражением лица.
Знай я заранее, что это он, получше бы рассмотрел его и выяснил, как вообще выглядят все эти бессовестные изменщики.
Пока я витал в облаках, Цветочная Рубашка отвесил мне легкий подзатыльник и, недовольно скривившись, рявкнул:
— Эй, я вообще-то к тебе обращаюсь!
Сегодня Цветочная Рубашка был без своей пестрой Цветочной Рубашки — на нем красовалась белая рубашка и джинсы, а всякая вычурная бижутерия отсутствовала, так что выглядел он вполне сносно. Вообще-то лицом Главарь Хуа вышел, но из-за своей вечно свирепой физиономии — такой же, как сейчас, — общаться с ним вежливо было просто невозможно.
Я процедил в ответ:
— Мы обязаны сохранять конфиденциальность клиентов. Если у вас назначена встреча, позвоните ему на мобильный.
Этот Цветочная Рубашка, судя по всему, заявился без предупреждения, решив устроить сюрприз или что-то в этом роде, но звонить наотрез отказывался, требуя, чтобы именно я сдал ему с потрохами, в какой именно номер к какому клиенту поднялся Цуй Бин. А вот и не скажу, пусть эта паршивая птица поломает голову.
У Главаря Хуа аж брови на лоб полезли от злости, он уставился на меня:
— Ах ты ж поганая душонка! Тебя же бросили, с чего это ты до сих пор его выгораживаешь?
Я усмехнулся:
— Я не его выгораживаю, я свой собственный кошелек берегу. Если я разглашу тайну клиента, на меня пожалуются, а за жалобы урежут зарплату. Сечешь фишку?
Разозленный Цветочная Рубашка яростно вдарил по кнопке вызова лифта и выскочил наружу, бросив на ходу:
— Ну ладно, Цзян Сяоцзянь, держись у меня. Посмотрим, чей характер крепче.
Я с лучезарной улыбкой помахал ему вслед:
— Хорошего вечера, Главарь Хуа! До свидания, Главарь Хуа!
Целый месяц проработав лифтером и выучив наизусть все этажи здания, я наконец получил повышение и стал полноценным распорядителем этажа. Поскольку я был новичком, Ли Чжу приставил ко мне моего соседа по комнате — Сяо Шэня. Тот казался донельзя холодным и отстраненным, так что я даже побаивался к нему обращаться.
К тому же этот парень был страшным педантом: в комнате категорически запрещалось есть лапшу быстрого приготовления под предлогом того, что от нее остается запах; всю смененную одежду, носки и нижнее белье нужно было стирать немедленно; а обувь требовалось постоянно мыть, поскольку он на дух не переносил запах потных кроссовок. Прожив с ним бок о бок целый месяц, я едва не лишился кожи от его бесконечных придирок.
Получить в соседи такого типа — и слов-то подобрать не можешь, одни эмоции. Наверное, его прошлый сосед по комнате сбежал именно из-за этого.
В клиентских кабинетах имелись кнопки вызова: стоило гостям нажать на нее при какой-то необходимости, как сигнал поступал к нам. В ту ночь я дежурил в вечернюю смену, время приближалось к полуночи, и я клевал носом, отчаянно мечтая поскорее закончить смену.
Вдруг браслет на запястье завибрировал. Бросив взгляд на номер кабинета, я поспешил туда и постучал в дверь.
Находящиеся внутри гости разрешили войти.
Я толкнул дверь и, едва перешагнув порог, замер от удивления: в комнате сидело пятеро. Среди них были Цветочная Рубашка, тот самый назойливый молодой человек, еще двое мажоров из числа постоянных клиентов нашего отеля, а кто-то отдыхал, прилегла на диване.
Заметив меня, Цветочная Рубашка расплылся в недоброй ухмылке. У меня внутри всё похолодело — неужели этот гад действительно задумал устроить мне какую-то пакость?
И ведь как в воду глядел! Цветочная Рубашка схватил меня за руку и потребовал, чтобы я составил им компанию в техасский холдем. Правила тут были с подвохом: проиграл — снимай с себя вещь. Сидевший рядом молодой человек, которого Главарь Хуа назвал Чжоу Сюнем, тоже смотрел на меня с нескрываемым плотоядным интересом.
Так меня насильно усадили за игорный стол, лишив всякой возможности сбежать. Цветочная Рубашка, используя мягкий шантаж вперемешку с угрозами, заставил меня присоединиться. Вообще-то в обязанности официантов действительно входило подобное сопровождение: если гости изъявляли желание сыграть вместе с персоналом, мы должны были развлекать их, за что вскоре получали неплохие чаевые. Но от этого Цветочная Рубашка явно не ждал ничего хорошего — затеять со мной игру на раздевание! Да с кем угодно, только не с ним!
Однако стоило мне войти в этот кабинет, как выход оказался отрезан — двери намертво заблокировали охранники.
Те двое мажоров тоже принялись подначивать остальных, явно предвкушая хорошее представление. Местные мажоры отличались исключительной заносчивостью, видимо, из-за своих баснословных доходов глядя на нас, простой персонал, как на грязь под ногами.
Цветочная Рубашка притащил колоду карт и усадил одного из мажоров раздавать их. За игровым столом остались я, Цветочная Рубашка, Чжоу Сюнь и еще один мажор. Тот парень на диване продолжал лежать с закрытыми глазами.
Мне пришлось набраться храбрости и вступить в игру. Разумеется, уже в первой раздаче я проиграл и лишился верхней одежды. Цветочная Рубашка расхохотался и ехидно протянул:
— Цзян Сяоцзянь, неужели ты совсем играть не умеешь? Давай так: проигрываешь еще раз — расстегиваешь одну пуговицу. Полуголая одежда выглядит куда пикантнее, да и игра затянется дольше. Как тебе идея?
Пришлось согласиться.
Я рассудил, что нужно тянуть время как можно дольше. Авось Сяо Шэнь, заметив мое долгое отсутствие, придет проверить, в чем дело, и тогда меня спасут. Но этот гад Сяо Шэнь то ли завалился спать, то ли еще что — на моей рубашке осталась ровно одна застегнутая пуговица, а его всё не было и в помине.
Остальные игроки тоже то выигрывали, то проигрывали, но никто не нёс таких потерь, как я: моя рубашка исчезла первой. Видя такое дело, я смекнул, что рано или поздно придется расстаться и со штанами, и поспешно заявил, что выхожу из игры. Цветочная Рубашка лукаво посмотрел на меня, перевел взгляд на Чжоу Сюня и спросил:
— Ну что, Чжоу Сюнь, одобряешь?
Тот прищурился, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. Видимо, он порядочно напилóся: лицо раскраснелось, а взгляд подернулся хмельной поволокой. Помолчав немного, Чжоу Сюнь лениво протянул:
— А давай так: хватит с него раздеваний. Проиграл — пей стакан крепкого.
Алкоголь я переносил неплохо и рассчитывал продержаться какое-то время, поэтому кивнул в знак согласия. Но когда я снова проиграл, Цветочная Рубашка приволок кружку пива, плеснул туда алкоголя и бросил на дно рюмку поменьше. Такой фокус я уже видел в гонконгских боевиках: это называлось «глубинной бомбой», когда смешивали напитки разной крепости, дающие сокрушительный удар по мозгам.
Эта паршивая птица и впрямь не желала мне добра. Стоило мне осушить эту адскую смесь, как в голове тут же зашумело. Куда запропастился этот сожитель Сяо Шэнь, черт бы его побрал?
Кое-как удержавшись на стуле, я продолжил играть. Лежавший на диване парень в этот момент как раз проснулся и теперь лениво примостился на подушках, наблюдая за нами. Заметив его, Чжоу Сюнь тут же окликнул:
— Молодой господин Ду, не желаете присоединиться?
Приглядевшись к этому молодому господину Ду, я с изумлением понял, что передо мной никто иной, как Ду Вэй.
Ду Вэй усмехнулся:
— Играйте без меня, у меня нет настроения.
Как раз в тот момент, когда я опрокидывал вторую рюмку, в дверь наконец постучал Сяо Шэнь. Цветочная Рубашка скривился от недовольства и велел кому-то из мажоров открыть. Стоявший на пороге Сяо Шэнь окинул комнату беглым взглядом, и я отчаянно замахал ему руками, умоляя о спасении.
Сяо Шэнь сразу всё понял и тут же объявил:
— Цзян Сяоцзянь находится здесь уже два часа. Согласно правилам, в присутствии гостей персонал не имеет права задерживаться в номере дольше одного часа.
В голове гудело, входная дверь перед глазами качалась из стороны в сторону. Пока я слышал голос Сяо Шэня, Цветочная Рубашка раздраженно бросил ему что-то в ответ и попросту выставил за дверь. Глядя на расплывающийся силуэт Сяо Шэня, я в панике подумал: только не уходи, что же я без тебя буду делать!
Дверь захлопнулась с глухим стуком. Я попытался вскочить, чтобы побежать за Сяо Шэнем, но стоило мне сделать шаг, как ноги подкосились, и я рухнул прямо на пол. Сидя на коленях и хватаясь за ушибленный зад, я бессвязно мычал что-то себе под нос, совершенно не соображая, что говорю. В этот момент кто-то подошел ближе, подхватил меня и поволок к дивану.
Меня клонило в сон невероятно, стоило голове коснуться подушки, как веки сами собой закрылись. Кажется, проспал я совсем недолго, как вдруг глаза резанул яркий свет — судя по всему, дверь снова отворилась. На сей раз вошли двое, причем один показался мне смутно знакомым, вот только вспомнить его я не смог. Этот человек бросил пару фраз Цветочной Рубашке и компании, затем подошел ко мне, легко похлопал по щекам и спросил:
— Цзян Сяоцзянь, ты живой вообще?
Я сердито зыркнул на него и пробормотал:
— Кто тут не живой? Я очень даже живой! Не веришь — сам проверь.
После этого меня рывком подняли на ноги, кто-то помог подхватить с другой стороны, и меня поволокли к выходу. После выпитого мне было паршиво до невозможности: голова раскалывалась, перед глазами всё плыло, и шагать категорически не хотелось, так что по дороге я продолжал беспрерывно ворчать.
Мой спутник покачал головой, совмещая раздражение со смешком:
— Ах ты ж Цзян Сяоцзянь, Цзян Сяоцзянь, чего ты там бубнишь? Знаешь вообще, кому я только что насолил ради тебя? Опоздай я хоть на минуту, твоя задница уже была бы в полном полном расстройстве!
Мы долго плутали по коридорам вверх и вниз, пока меня наконец не уложили на кровать, после чего я тут же провалился в глубокий сон.
Очнувшись на следующее утро, я ощутил себя отвратительно. Голова гудела так, словно в ней заложили динамит, а внизу живота и в районе поясницы отчетливо ныло. Вспомнив вчерашний недобрый взгляд Цветочной Рубашки, я с ужасом подумал: неужели этот ублюдок меня того... воспользовался моим бесчувственным состоянием? Забыв про раскалывающуюся голову, я соскочил с кровати, сдернул штаны перед большим зеркалом и задрал майку, пытаясь разглядеть причинное место.
На ягодице красовался огромный синяк багрово-синюшного цвета. Пока я со стоном разглядывал эту «красоту», дверь внезапно отворилась.
Чжань Линьюнь, перешагнувший порог с намерением войти внутрь, внезапно замер, уставившись на меня. Он молча захлопнул дверь и тут же отступил назад.
Я торопливо натянул штаны, подскочил к двери и вылетел следом в коридор. Чжань Линьюнь как раз направлялся к лифту. Я бросился наперерез, схватил его за руку и с таким отчаянным, умоляющим и почти благоговейным выражением лица выпалил:
— Вы всё не так поняли!
Чжань Линьюнь отмахнулся от меня, явно не в силах прийти в себя от увиденного, и глухим голосом бросил:
— Нет-нет, кажется, мне нужно срочно побыть одному.
http://bllate.org/book/30696/3741775
Готово:
