Тан Чжао совершенно не заметил, что произошло у него за спиной, и тем более не догадывался, что его любимый муж уже начал подозревать его в неискренности. Всё его внимание было приковано к тем, кто находился внизу.
Он оказался прав в своей догадке: та кнопка, чьё назначение оставалось неясным, даровала людям внизу шанс на выживание.
В полу медленно поднялась круглая площадка, и люди, среагировав мгновенно, бросились к ней.
Монстры же, видя, что их добыча ускользает, вмиг озверели. Они преследовали беглецов, буквально наступая им на пятки, и те, кто оказался позади, рисковали быть растерзанными в любую секунду!
Быстрее! Бегите быстрее! — Тан Чжао переживал невероятно. Его лицо прижалось к стеклу ещё ближе, и в конце концов он буквально распластался на нём.
В этот момент перед самым его носом за стеклом внезапно возникло бледное громадное лицо, и он нос к носу столкнулся с парой практически полностью белых глаз.
Практически — потому что в самом центре глазнея чернела крошечная точка размером с игольное ушко. Эта точка выглядела точно так же, как глаза какого-то насекомого, а белая часть служила ей телом. Сейчас весь этот глаз извивался и вращался, словно шевелящийся червь, и с холодной злобой вглядывался в Тан Чжао по ту сторону стекла.
Сердце Тан Чжао на мгновение бешено кололо, в голове образовалась пустота, и он с пронзительным визгом отшатнулся назад!
В ту секунду, когда он уже мысленно приготовился с маху рухнуть на пол, его подхватили крепкие, тёплые объятия. Знакомый родной запах окутал его, и Тан Чжао, ухватившись за него, как утопающий за соломинку, судорожно вцепился в массивное тело.
По щекам покатились крупные слёзы. Тан Чжао нервно и бестолково шарил руками вокруг, желая лишь одного — раствориться в теле Альфы. И только тогда у него хватило смелости снова бросить взгляд за стекло и наконец осознать, кому принадлежало то бледное гигантское лицо.
Оно принадлежало той самой огромной белой мягкотелой твари, чья верхняя половина туловища удивительным образом напоминала изящное человеческое тело!
Эта человеческая половина выглядела точно так же, как тело червя — бледная, лишённая волос, мягкая. Но ещё более невыносимым было то, что торс этот отличался тонкими, вытянутыми пропорциями, которые можно было бы назвать безупречными.
Обладай им какой-нибудь танцор, это зрелище приводило бы в восхищение.
Но оно принадлежало гигантской гусенице.
Телу огромной, жирной, мягкой белой твари.
В ужасе Тан Чжао перевёл взгляд выше, встречаясь с лицом этого человеко-червя.
Через толщу стекла это лицо казалось мертвенно-бледным и ненастоящим, словно марионетка. В эту секунду существо одарило его сладкой и зловещей улыбкой, будто высмеивая трусость Тан Чжао, и в этой жуткой физиономии даже проступало некое извращённое подобие красоты.
Тан Чжао вырвало.
Потрясение, вызванное этим человеко-червем, оказалось слишком сильным. Пожалуй, слияние человека и насекомого воплотилось в этом монстре с пугающей завершённостью — в нём таилась красота, совершенно иная, чем у предыдущих тварей.
Вот только жуткая красота, доведённая до абсолюта, неизбежно превращалась в мерзость.
Хотя в следующее мгновение голова чудовища разлетелась кровавым туманом под ударом Альфы, Тан Чжао всё никак не мог успокоить спазмы в желудке.
Звуки рвоты эхом разносились по диспетчерской, а Альфа терпеливо гладил его по спине.
Он всё это время следил за каждым движением Тан Чжао. Стоило этому червеподобному существу подползти ближе, как Альфа сразу же заметил его, но не издал ни звука и не сделал предупреждения, просто стоял рядом, храня полное равнодушие. И лишь в тот момент, когда Тан Чжао полетел вниз, он мгновенно переместился, чтобы поймать его.
Он холодно думал про себя, что так и надо: не испив горькой чаши, этот котёнок никогда не поймет, насколько опасен внешний мир, и только он один способен подарить ему столь необходимое чувство безопасности.
Почему он всё ещё смеет думать о ком-то другом?
И зачем до сих пор тайком прячет от него столько секретов?
Но стоило ему воочию увидеть, как Тан Чжао выворачивает наизнанку, сердце Альфы снова сжалось от болезненных тисков.
Он пожалел об этом.
В конце концов, смирившись со своей участью, он пустил в ход внутреннюю энергию, чтобы исцелить и поддержать тело Тан Чжао.
И заодно разобраться с остальными.
Голова того человеко-червя лопнула, но сама тварина не погибла: белесое туловище рухнуло на нижний уровень и, судорожно дёрнувшись пару раз, раскололось в нижней части туловища насекомого. Из образовавшейся дыры хлынула густая жижа, и оттуда на грязный пол высыпались — и тут же резво расползлись — бесчисленные уменьшенные копии человеко-червей.
А затем Альфа начал давить их одного за другим.
Сначала у него ещё было настроение расправляться с ними поодиночке; к концу же он порядком утомился, и мощная ментальная энергия безжалостно обрушилась на тварей, превратив звуки лопающихся человеко-червей в сплошной непрекращающийся треск.
Стоило уничтожить одну особь, как из неё рождалось ещё большее количество крошечных сородичей.
В конце концов пол этажом ниже покрылся сплошным толстым слоем белых живых волн.
А те монстры, что безуспешно преследовали людей, давным-давно были сожраны бесчисленными человеко-червями до последней косточки.
Этот человеко-червь не шёл ни в какое сравнение с убогими тварями снаружи, способными эволюционировать лишь за счет пожирания чужой плоти. Он родился существом класса А, и дай ему ещё немного времени — он сравнялся бы с самим Альфой: обрел бы цельную, стабильную форму и непостижимую, абсолютную силу.
Но сейчас дело было вовсе не в этом.
Главное заключалось в том, почему Тан Чжао до сих пор не стало лучше.
И без того хрупкий паренёк извёлся до того, что его лицо побелело как бумага, а крохи здорового румянца исчезли бесследно.
Неподдающееся контролю раздражение постепенно расползалось изнутри, перератая в мощную вспышку ярости, и Альфа шаг за шагом погружался в пучину самобичевания.
До чего же он глуп и самонадеян.
Прекрасно зная, что снаружи кишмя кишат монстры, почему он не прикончил эту тварь заранее?
Если бы не он, с чего бы Чжао-чжао так до смерти испугаться?
Ха... Проклятым здесь должен быть только он сам...
Внешне Альфа оставался совершенно невозмутимым, но в глубочайшей тьме его внутреннего мира бушевали чудовищные штормы и ураганы. Всё, чего они касались, превращалось в руины, и когда крушить стало больше нечего, он принялся пожирать самого себя.
В то же время необузданная волна ярости выплеснулась в мир за пределами диспетчерской, устроив там жестокую и одностороннюю бойню: человеко-черви и любые другие монстры в одно мгновение были разорваны в клочья.
Бесчисленные голоса — ревущие, умоляющие о пощаде, раболепные — зазвучали у него в ушах.
Но он уже был не в силах их слушать.
И как только казалось, что весь этот этаж вот-вот рухнет от подземных толчков, прямо над ухом раздался слабый, жалобный голос, после чего всё вокруг вмиг погрузилось в абсолютную тишину.
— Муж... не злись, кхе-кхе-кхе!
http://bllate.org/book/30695/3741640
Готово:
