Сан Цзы на вид смиренно слушал старшего брата и общался с людьми, но на самом деле всё рассчитал так, чтобы случайно столкнуться здесь с Ся Чи.
Вот только он не ожидал, что тот не придёт, а вместо него появится его мать.
Но этого тоже было достаточно.
Он просто хотел преподать Ся Чи урок — в конце концов, все те унижения, что ему пришлось пережить за столько дней, произошли именно из-за Ся Чи!
Увидев лицо Ся Чи, Лю Шуфан даже не попыталась скрыть отвращение на дне глаз:
— И впрямь ты.
Это ещё кто такая?
Ся Чи нахмурился, глядя на собеседницу, и попытался напрячь память, чтобы узнать её в лицо, но ни одно воспоминание не совпадало.
Однако при её отвратительном отношении и дураку было понятно, что она наверняка связана с прежним владельцем тела какими-то старыми обидами.
— Я предупреждаю тебя: держись подальше от нашего Гу Чэня. Если снова вздумаешь увиваться за моим сыном, не обессудь, я церемониться не стану, — заявила Лю Шуфан.
Услышав это, Ся Чи, не догадайся он о её личности, мог бы смело считать, что зря потратил столько лет на просмотр сериалов и фильмов.
Неудивительно, что и Ся Циго, и друзья прежнего владельца тела, и даже Лу Цзинь предупреждали его, что семья Гу вовсе не так хороша, как ему казалось.
К сожалению, прежний хозяин тела их совершенно не слушал, целиком и полностью посвятив себя никчемному негодяю, за что и поплатился столь плачевной участией.
Но нынешний Ся Чи — не тот прежний наивный юноша.
Посмотрев на надменную Лю Шуфан, он чуть изогнул губы в улыбке:
— Тётушка, вы, кажется, что-то перепутали. Навязываюсь вовсе не я, а ваш сын.
— Полно, бросьте ломать комедию, это ты за ним увиваешься!
— Я прекрасно знаю своего ребёнка. Ты — совсем не его тип, Сан Цзы — вот кто по душе моему Гу Чэню, — произнесла Лю Шуфан, хотя в душе почему-то слегка занервничала.
В конце концов, в последние дни Гу Чэнь действительно вёл себя странно: то и дело зависал, тупо глядя в экран телефона. Пару раз она случайно заглянула туда — на дисплее красовалось фото Ся Чи.
Если бы не это, она бы сегодня ни за что не пошла за спиной у Гу Чэня на встречу с Сан Цзы.
— Какое совпадение, ваш сын — тоже не в моём вкусе, — отозвался Ся Чи. — Терпеть не могу маменькиных сынков.
— Ах ты! Ах ты!
Лю Шуфан, очевидно, до крайности разозлили слова Ся Чи; она схватилась за грудь и тяжело задышала.
Сан Цзы тут же бросился поддержать женщину, нежно похлопывая её по спине, и, помогая ей восстановить дыхание, сочувственно пролепетал:
— Тётушка, вам нехорошо?
Выражение лица Сан Цзы было полным тревоги, но в мыслях он вовсю проклинал Лю Шуфан за бесполезность.
Разве она не говорила, что Ся Чи безумно любит Гу Чэня — настолько, что готов порвать со всей семьёй, лишь бы быть с ним? Почему же мать Гу сказала такое, а Ся Чи даже глазом не моргнул?
Ся Чи развёл руками и отступил на шаг, увеличивая дистанцию между ними:
— Я вообще ничего не делал, не пытайтесь меня оболгать.
Только Лю Шуфан перевела дыхание, как её снова захлестнула одышка, и она свирепо уставилась на Ся Чи.
— Жди меня здесь!
И с чего бы это мне ждать? Ся Чи, охваченный духом противоречия, решил, что тратить время на пустые споры с подобными людьми — ниже его достоинства.
Как только Лю Шуфан договорила, Ся Чи развернулся и зашагал прочь, словно опасаясь, что к нему снова пристанут.
Лю Шуфан от злости затопала ногами на месте:
— Что за человек!
С этими словами она посмотрела на Сан Цзы и похлопала его по руке:
— Не переживай, Гу Чэню нравятся такие тихие и добрые, как ты, а вовсе не такие наглые, не уважающие старших и злобные негодяи, как Ся Чи.
Сан Цзы опустил глаза, пряча коварный блеск во взгляде:
— Правда? Неужели брат Гу действительно меня полюбит?
Только дурак станет дорожить любовью.
……
Как только Ся Чи вышел из выставочной зоны, Сюй Чжэнцин сообщил, что уже прибыл.
Они сначала встретились, а затем присели в зоне отдыха, ожидая начала аукциона.
— Гуляя по выставке, присмотрел что-нибудь для себя? — спросил Сюй Чжэнцин.
После перепалки с Лю Шуфан Ся Чи чуть было не забыл про чайник.
Ся Циго любил чай, так что этот чайник пришёлся бы как нельзя кстати в качестве подарка.
Раз уж это подарок для Ся Циго, Ся Чи, разумеется, не собирался расплачиваться картой, выданной самим Ся Циго.
Правда, он ещё не успел толком рассмотреть, чьей именно работы этот чайник.
Но судя по тонкости исполнения, цена у него будет немаленькая.
— Ну, вообще-то да, — ответил Ся Чи. — Подожди секунду, мне нужно сделать звонок.
С этими словами он достал телефон, нашёл контакт Лу Цзиня и нажал вызов.
Спустя какое-то время, когда Ся Чи уже решил, что Лу Цзинь не возьмет трубку, на том конце ответили:
— Слушаю?
— Сколько у меня на карте, которую ты в прошлый раз дал? — прямо спросил Ся Чи.
Видимо, не ожидая, что Ся Чи позвонит именно за этим, Лу Цзинь на мгновение замолк.
— Тридцать миллионов.
Ся Чи думал, что там от силы пару миллионов, и никак не ожидал такой щедрости от Лу Цзиня — он с ходу отвалил целых тридцать миллионов.
Мысленно прикинув, он решил, что тридцать миллионов должно с лихвой хватить на покупку того чайника.
Вспомнив негодяя Гу Чэня, которому прежний владелец тела отвалил столько денег, а в ответ получил жалкие сто тысяч...
Разве можно его сравнивать с Лу Цзинем? Богат, красив... Ах ты глупый прежний хозяин тела, идти против главного героя — поистине верх безумия!
Пока Ся Чи мысленно рассыпался в похвалах тому, какой Лу Цзинь прекрасный человек, сидевший рядом Сюй Чжэнцин воспринял происходящее совсем иначе.
В его глазах поведение Ся Чи выглядело так, будто даже ради простой траты денег ему приходится отчитываться перед Лу Цзинем.
Это заставило Сюй Чжэнцина сильно встревожиться — он подумал о том, в каком тяжелом положении нынче находится Ся Чи в семье Ся.
Про себя он твердо решил по возвращении обсудить это с Линь Ло: нельзя позволять Лу Цзиню так третировать Ся Чи.
Глава 11
Ся Чи понятия не имел, какие бурные и сумбурные мысли роятся в голове у Сюй Чжэнцина, он лишь заметил, что лицо товарища стало каким-то мрачным.
Он поднял руку и помахал перед глазами Сюй Чжэнцина.
— Ты чего?
Сюй Чжэнцин очнулся и посмотрел на Ся Чи сложным взглядом: уголки губ юноши были слегка приподняты в лёгкой улыбке, а внешние уголки глаз чуть вздернуты вверх, отчего его поначалу столь резкая и хищная внешность казалась значительно мягче.
Жизнь и так бьет ключом, а он всё равно улыбается всему миру, и этот показной фасад неизменно вызывал жалость.
Сюй Чжэнцин временно подавил свои тревожные мысли и покачал головой:
— Ничего.
Тут как раз началась церемония аукциона, и Ся Чи не стал допытываться дальше.
Они вошли в зал.
Места на аукционе были распределены заранее.
Сиденья Сюй Чжэнцина и Ся Чи располагались на передних рядах левого сектора, с отличным обзором, без каких-либо помех.
Сначала выставили фарфор. Ся Чи не особо интересовался керамикой, но если попадалось что-то действительно симпатичное, он всё же был готов поднять табличку.
Например, выставленная сейчас на торги белоснежная фарфоровая ваза: гармоничные пропорции, безупречно белый черепок, сияющая и гладкая глазурь.
Начальная цена составляла сто пятьдесят тысяч.
Кажется, нечто подобное он видел дома. Участники аукциона не проявляли особого энтузиазма к этой вазе, и торги замерли на отметке в тридцать пять тысяч.
Ся Чи небрежно взмахнул номерной табличкой, подняв цену до полумиллиона.
Сюй Чжэнцин удивился:
— Тебе нравится эта ваза?
— Довольно симпатичная, — отозвался Ся Чи.
— Больше полумиллиона она точно не стоит, — заметил Сюй Чжэнцин.
В следующее мгновение аукционист объявил:
— Средний сектор предлагает миллион.
Брови Сюй Чжэнцина нахмурились — эту вазу никак нельзя было назвать редкой, а ставка Ся Чи в полмиллиона и так была довольно высокой.
Ся Чи лишь беспечно повёл плечами: раз уж кто-то готов выложить круглую сумму, значит, этот человек искренне влюблен в фарфор, а благородные люди не оспаривают чужих привязанностей.
Однако в следующий раз, когда Ся Чи снова сделал ставку, тот же самый покупатель моментально перебил её, подняв цену ещё на пятьсот тысяч.
Ся Чи обернулся и встретился взглядом с торжествующим и вызывающим выражением лица Лю Ланьфан.
Вид у неё был такой, будто она говорила: «И как ты собираешься со мной тягаться?»
Заметив, что Ся Чи оглянулся, сидевший рядом с Лю Ланьфан Сан Цзы на мгновение испуганно замер и тут же отвёл глаза.
Он прекрасно понимал, что именно сейчас делает.
Мать Гу ополчилась на Ся Чи, а он сам крутится возле неё, так что Ся Чи неизбежно запомнит и его тоже.
Но затем Сан Цзы подумал: раз тот даже заблокировал его в соцсетях, им уже никогда не наладить отношения. И вместо того чтобы бояться гнева Ся Чи, лучше уж покрепче вцепиться в толстый кошелёк семьи Гу.
Приняв решение, Сан Цзы вернул взгляд на сцену, но обнаружил, что Ся Чи уже отвернулся, оставив перед ним лишь свою прямую, гордую спину.
— Что это за цирк устраивают те двое сзади? — нахмурился Сюй Чжэнцин.
Ся Чи полуприкрыл глаза, глядя на зажатую в ладони номерную табличку, и произнёс бесстрастно:
— Да так, бешеная собака покоя не даёт.
Видя, как Ся Чи обижают, Сюй Чжэнцин рассердился и прямо заявил:
— Что тебе приглянулось? Скажи брату, брат выкупит для тебя.
Ся Чи вскинул брови, вновь переведя взгляд на аукциониста, уголки его губ тронула лукавая улыбка, а в голосе проскользнул многозначительный подтекст:
— Не нужно. Просто подожди и всё увидишь.
В конце концов, единственная вещь, которая ему действительно была нужна — это тот самый набор чайников.
Раз уж Лю Ланьфан так упорно лезет на рожон, он просто обязан сделать так, чтобы она ушла с пустыми руками.
Аукционист обладал прекрасными навыками ведения торгов, лоты сменялись быстро, и практически каждый уходил с молотка по цене, значительно превышавшей предварительную оценку.
После того как сменилось еще несколько лотов с фарфором, на подиуме появилось новое изделие — ожерелье с синим сапфиром грушевидной огранки.
Острый глаз Ся Чи сразу оценил камень: сапфир был неплох, но далеко не идеален, и уж тем более не относился к категории высшего класса.
Впрочем, для его целей этого было вполне достаточно.
Аукционист возвестил:
— Слёзы русалки, добыто на Шри-Ланке, без термической обработки. Стартовая цена — полтора миллиона.
Желающих заполучить это колье в зале нашлось немало, и цена стремительно взлетела до трёх миллионов.
Заметив, что темп торгов немного замедлился, Ся Чи поднял табличку, взвинтив ставку до трёх с половиной миллионов.
В следующую секунду аукционист объявил:
— Средний сектор предлагает четыре миллиона! Уважаемый гость с переднего ряда, желаете продолжить торги?
Ся Чи усмехнулся: ещё как желаю, почему бы и нет? Благородные люди чужого не отнимают, но никто не запрещал им подбросить дроров в огонь.
Стоило Лю Ланьфан назвать цену, как Ся Чи тут же перебивал её ставкой на десять тысяч выше, и так продолжалось до тех пор, пока стоимость не достигла шести с половиной миллионов.
Прикинув про себя, что это наверняка предел её финансовых возможностей, он прекратил поднимать ставки.
Ся Чи не ошибся в расчётах.
Это и вправду была максимальная сумма, которую мать Гу была готова выложить. Она действительно хотела проучить Ся Чи, но лишь до тех пор, пока это не бьет по её собственному карману.
Заполучив желаемое, Лю Ланьфан выглядела невероятно самодовольной: какой-то сопливый мальчишка возомнил, будто может с ней тягаться!
Почувствовав себя победительницей, Лю Ланьфан бросила взгляд на послушного и смирного Сан Цзы рядом, и её настроение тут же улучшилось ещё больше.
— Посмотри-ка, какое прекрасное ожерелье.
http://bllate.org/book/30693/3741481
Готово:
