— Да уж, Шу Ань, тренировки — это куда тяжелее, чем то, что происходит сейчас, — наконец отозвался Пэн Че. Шу Ань, растянувшись на диване, спросил: — Откуда ты знаешь?
— Чего скрывать, когда я был в Корее, видел распорядок дня у айдолов — это просто нечеловеческие нагрузки. Мне кажется, у нас в стране ещё по-божески относятся, — Пэн Че тяжело вздохнул.
Только в этот момент Шу Ань ощутил небывалый страх перед профессией айдола. Однако он вспомнил, что у него есть более важное дело: нужно проучить Фу Тинли.
Фу Тинли как раз зашёл на кухню подогреть стакан молока, собираясь после этого подняться в спальню. Шу Ань окликнул его.
— Фу Тинли! А ну стоять! — Шу Ань подошёл ближе.
Фу Тинли с недопитым молоком в руках посмотрел на него с каменным лицом.
— Что-то нужно?
— Не прикидывайся дурачком, — Шу Ань скрестил руки на груди. — Спрашиваю прямо: зачем ты настучал на меня Мань цзе? Неужели трудно было соврать ради меня? Или ты с самого детства ни разу не врал и просто не умеешь?
Фу Тинли остался невозмутим: — С какой стати мне врать ради тебя? Ты ведь действительно ушёл и долго не возвращался.
— Послушай, мы все взрослые люди, теперь в одной команде, что плохого в том, чтобы прикрыть товарища? Если чувствуешь, что это несправедливо, я заплачу тебе за услугу. Давай впредь не лезь не в своё дело, договорились? — Шу Ань уже собирался достать из кармана деньги, но Фу Тинли без тени смущения парировал:
— Кроме как деньгами, ты хоть что-то можешь?
Шу Ань поначалу даже не понял, комплимент это или оскорбление, а потом усмехнулся: — А вот и могу! У меня есть деньги!
— Кроме денег, ты ни на что не годен, — по-прежнему спокойно добавил Фу Тинли.
Шу Ань вмиг лишился дара речи.
— Это ты к чему?
— К тому, что сказал, — Фу Тинли не захотел продолжать пустую болтовню и молча направился наверх.
— Фу Тинли! Фу Тинли, стоять! Фу Тинли! — Шу Ань уже собрался броситься следом и свести счёты, но Пэн Че, видя, к чему всё идёт, тут же схватил его за руку и стал уговаривать: — Да ладно тебе, брось, не злись, не злись! Импульсивность — плохой советчик!
Шу Ань всё никак не мог успокоиться, в голове крутилось одно желание — догнать Фу Тинли и потребовать объяснений. В комнате стало шумно и беспорядочно.
Новичок Янь Сюйфань, стоявший неподалёку, наблюдал за происходящим, не произнося ни слова. Вдруг он расплылся в улыбке и воскликнул:
— Понял! Вот так и запишу...
Все трое — Шу Ань, Пэн Че и Фу Тинли — перевели взгляды на него. Вид у Янь Сюйфаня был озадаченный, и на глазах у всех он умчался наверх, что-то бубня себе под нос.
— Это что с ним?.. — спросил Шу Ань у Пэн Че. Тот с не менее ошарашенным видом лишь покачал головой.
— Янь Сюйфань — независимый музыкант, у него есть аккаунты на платформах, но в кругах известен своей странностью. Когда пишет музыку, вечно сам не свой. Наверное, его только что осенило, вот и побежал творить. Не удивляйтесь, привыкнете, — сидя на диване, невозмутимо произнесла Чэн Муцзинь, попивая кофе.
Похоже, Чэн Муцзинь была местным всезнайкой. Если не считать её холодного нрава, во всём остальном она была ничего.
— Кстати, я смотрел его профиль — там больше шестисот тысяч подписчиков! Писал популярные в сети треки, неплохо зарабатывал. Зачем ему участие в мужской группе? — Пэн Че был глубоко озадачен. Разумеется, читать мысли он не умел, поэтому Чэн Муцзинь, лениво попивая кофе, подошёл к нему и с полуулыбкой сказал:
— Кто сказал, что в мужскую группу идут только ради денег? У каждого свои цели. Думаешь, все такие же приземлённые, как ты?
Пэн Че заметил, что Чэн Муцзинь прямо-таки питается тем, что задевает его. Он крикнул вслед удаляющейся гордой спине:
— Ну и что, что я приземлённый! Не ради денег в такую каторгу идти — это надо с головой не дружить. Слишком уж ты высокомерный, а сам-то небось тоже за деньгами пришёл!
— Если тебе так удобнее думать — пожалуйста. Узковато мыслишь, если видишь только деньги. Займись лучше творчеством, — Чэн Муцзинь тоже отправился наверх. В холле остались лишь Шу Ань и Пэн Че, уставившись друг на друга.
По всей видимости, темы для разговора иссякли. Шу Ань потянулся, хлопнул Пэн Че по плечу и сказал: — Давай-ка и ты спать, а я пойду разберусь с этим Фу Тинли.
Он было зашагал вперёд, но Пэн Че тут же без лишних слов потянул его обратно и приглушённо произнёс:
— Ну ты чего, брат, не связывайся ты с ним. В кругах все знают, что он прямой как палка, что на уме, то и на языке. С таким характером, как у тебя, ты от него только с ума сойдёшь.
Шу Ань возмутился: — И что, мне теперь молчать?
— Да при чём тут молчать... Просто будь рассудительнее. Ты не думал, что даже если бы он соврал сегодня, Мань цзе всё равно пришла бы с новым участником? — Пэн Че пытался разложить всё по полочкам. Шу Ань в глубине души понимал, что тот прав, но слова Фу Тинли о том, что он ни на что не годен, кроме как тратить деньги, задели его за живое.
Кто сказал, что он ни на что не годен? Деньги открывают любые двери. Он может добиться всего, чего захочет, ведь у него есть деньги. Так Шу Ань считал с самого детства.
Пэн Че ещё что-то говорил, Шу Ань слушал вполуха, но в конце концов немного остыл. Насупившись, он побрёл наверх.
Вернувшись в комнату, он увидел, что Фу Тинли уже переоделся в пижаму и спит.
Шу Ань подошёл к письменному столу, придвинул стул, развалился на нём, закинув ногу на ногу, и принялся внимательно разглядывать спящего Фу Тинли. В его взгляде читалась глубокая задумчивость.
Фу Тинли, по-видимому, почувствовал неладное даже во сне — словно на него кто-то пристально смотрит, — и заворочался. Он приоткрыл глаза и тут же наткнулся на взгляд Шу Аня, отчего вздрогнул.
Он повернулся на другой бок, спиной к Шу Аню, и пробормотал с ноткой раздражения в голосе:
— Спать не собираешься? Чего уставился?
Шу Ань бесцеремонно ответил: — Смотрю, какой ты красавчик. Нельзя, что ли?
http://bllate.org/book/30692/3741258
Готово:
