Братский друг за спиной Ся Чэнъюэ отправился в отель с его мамой.
Ся Чэнъюэ поймал их с поличным прямо в номере, в глазах у него потемнело, и он рухнул на пол.
Очнувшись, он принялся точить нож, надел медицинскую маску, гнал на бешеной скорости и заявился прямо к порогу, чтобы прикончить своего братишку Чэнь Шицзэ.
Собачья тварь, плати своей жалкой жизнью!
В тот же вечер вой сирен и звуки скорой помощи огласили весь жилой комплекс. Родные и медицинские работники скрутили его по рукам и ногам и доставили прямиком в психиатрическую больницу.
Мать стояла у входа в лечебный корпус, роняя горькие слёзы, и махала ему на прощание ручкой.
Ся Чэнъюэ изо всех сил рвался вперёд, но она лишь сжалась в объятиях Чэнь Шицзэ, заливаясь слезами, и в следующую секунду чуть не потеряла сознание от горестей.
Вот же лютый пиздец, Чэнь Шицзэ.
Я к тебе как к брату относился, а ты решил заделаться моим папкой?
У тебя что, матери своей нет? Обязательно было мою отнимать?
Это что за грандиозный розыгрыш или тщательно спланированная месть?
Решили меня, как японца пленного, уработать?
Он был близок к полному нервному срыву, казалось, небо вот-вот рухнет. Сердце колотилось бешено, словно лопасти вертолёта, пока он судорожно соображал, как бы оставить Чэнь Шицзэ без потомства.
В голове внезапно мелькнул гениальный план — соблазнить Чэнь Шицзэ.
В конце концов, тот всё равно гей, так что хороший братишка точно не станет его отцом, заодно и одиночество скрасит — двух зайцев одним ударом.
Или, может, отправить маму на свидание вслепую?
Нет, он обязан сбежать из психушки, нельзя позволить этим двоим жить долго и счастливо!
Доктор, выпустите меня наружу, да ебал я в рот его деда, Чэнь Шицзэ, я убью его, этого зажатого вонючего натурала...
Доза успокоительного плавным потоком влилась в вену. Бурно вздымающаяся грудь Ся Чэнъюэ резко замерла, и приступ неконтролируемой ярости угас с пугающей быстротой.
Его побелевшие от напряжения руки теперь бессильно повисли вдоль тела, дыхание постепенно выровнялось и стало глубоким, а сам он мало-помалу успокоился.
Мощная волна лекарства накрыла с головой. Голова отяжелела, веки помимо воли клонило к низу, и каждая попытка разлепить глаза требовала столько усилий, будто приходилось сдвигать с места заржавелые старые шлюзы.
Стоило закрыть глаза, как тело словно марионетка с обрушенными нитями полетело в бездонную темноту, сознание полностью отключилось, погружая в забытье, похожее на смерть.
Всё вокруг казалось зыбким и нереальным. Спустя полчаса врач заглянул проверить его состояние.
Мысли ворочались с трудом. Ся Чэнъюэ осоловело приоткрыл рот и еле слышно произвёл:
— Доктор, выпустите меня.
— Раз попал в психушку, легко отделаться не выйдет, просто так не уйдёшь.
— Моя собственная мать сошлась с моим братаном, пустите меня отсюда.
— Да хоть бы твой папаша с братаном в жопу долбились, всё равно не выпустим, лечись смирно. Ся Чэнъюэ, у тебя ярко выраженные суицидальные наклонности, родственники определили тебя в больницу под наблюдение.
Лечащий врач доктор Ян нёс какую-то околесицу, полную смеси китайских и английских слов, половину из которой Ся Чэнъюэ из-за тумана в голове попросту не уловил.
— Доктор Ян, вы не могли бы выражаться по-китайски, чтобы я хоть что-то понимал?
Доктор Ян молча добавил в его медицинскую карту строчку: «Заторможенность мышления, снижение слуха, выраженные соматизированные проявления».
— Слышь, а чего это у тебя в речи сплошной English вперемешку с китайским, кто вообще в состоянии это understand?
— Не твоё дело, у меня свои профессиональные критерии. Кто здесь врач, ты или я?
Печать штампа опустилась на бумагу, превратив Ся Чэнъюэ в упитанную свинью перед забоем — с этого момента на него навечно поставили клеймо сумасшедшего, и от прозвища псих уже было не отмыться.
Теперь он действительно стал психом, дышащим одним воздухом с толпой безумцев.
Больничный корпус представлял собой обветшалое здание. Железная дверь со скрипом отворилась, на облезлых стенах крупными пластами отваливалась краска, обнажая серо-чёрный бетон, а в мрачном коридоре сиротливо валялся старый розовый шлёпанец. В наступившей тишине кто-то из пациентов надрывно вопил и плакал, доказывая, что он вовсе не душевнобольной.
Пространство, доступное пациентам, оказалось совсем небольшим. Всё, на что хватало глаз, — длинный, сумрачный и узкий коридор, куда едва пробивался слабый свет из торца. Ноги шаркали по полу, издавая едва слышное шарканье.
Стоило поднять взгляд, как в холле обнаружилось множество больных: большинство сидели с пустыми тупыми лицами, с аппетитом уплетая больничную еду, кое-кто оживленно гвалтил, переругиваясь о пустяках. Воздух густо пропитался смесью хлорки и тяжёлого духа стряпни, едко забивая носоглотку.
Тошнота подступила к горлу.
Ранним утром из радиоточки донеслось объявление:
— Пациент палаты B95 Ся Чэнъюэ, приготовьтесь, отправляйтесь в центр электросудорожной терапии.
Ся Чэнъюэ поплёлся на ватных ногах, шлёпанцы шуршали по полу, напоминая бездушный труп. В голове роился бессмысленный рой тревожных вопросов, слёзы капали кап-кап, дыхание сбилось, а тело колотило, точно у больного паркинсонизмом.
Чэнь Шицзэ сошлся с матерью, они оба предали меня. Неужели я им настолько противен, что они пошли на это, лишь бы избавиться от меня?
Какой вообще смысл моей жизни?
Моей жизни конец — и какой толк сидеть в этой дыре?
Каждый из них только и норовит, что свести меня с ума.
От этих мыслей даже простейшая человеческая логика дала сбой.
Он уже и забыл о существовании Чэнь Шицзэ, полностью погрузившись в пучину собственных терзаний. Мрачные эмоции — боль, тяжесть, безысходность — густой, липкой смолой застряли в груди, не поддаваясь перевариванию и вызывая дикое отвращение.
В просторном зале группа пациентов обедала; некоторые подались корпусом вперед, задрав подбородки, и вперились глазами в экран телевизора. Кое-кто сидел с приоткрытыми ртами, другие судорожно вцеплялись пальцами в полы одежды с безумными лицами.
Эстрадный ведущий с экрана вдохновенно и страстно вещал о свежих громких скандалах шоу-бизнеса. Звук из динамиков разносился по всему помещению, проникая в уши каждому больному.
Внезапно из толпы раздался возглас:
— Фан Цзинъяо, глянь-ка сюда, это же ты! Ты оказывается настоящая звезда!
Ся Чэнъюэ смахнул слёзы, замер на месте и перевел взгляд на экран.
[Горячие сплетни: падение кумира! Звездный актёр господин Фан глубокой ночью превратился в агрессивного буяна, машет кулаками направо и налево! Защищая девушку, он тридцать секунд избивал случайного прохожего!]
[Видео с камеры наблюдения слили в сеть, интернет гудит. На данный момент артист задержан на 10 суток. Комментарии пользователей: Фан Цзинъяо пора принимать таблетки, вандалу не место в шоу-бизнесе.]
Экран телевизора пестрел кривыми бликами, световые пятна хаотично прыгали и мерцали.
Ся Чэнъюэ остолбенел, делая шаг за шагом ближе. Прищурившись, он почти уставился носом в экран, пока наконец не разглядел, кто же этот знаменитый скандалист.
Разве это не тот самый блудливый козёл и первая любовь — Фан Цзинъяо?
Хохот лавиной вырвался из его горла, да так громко, что у Ся Чэнъюэ заболел живот. Он начал бесноваться, словно сумасшедший, размахивая руками без всякой системы и кланяясь на все четыре стороны света.
Несколько соседа по палате испуганно шарахнулись от нового безумца, переглянулись и поспешили отойти подальше, опасаясь попасть под горячую руку.
Наконец он выпрямился, упл руки в боки и испустил победный вопль к небесам:
— Небеса смилостивились, мразь получила по заслугам, неужто и на моей улице праздник? Кхе-кхе-кхе... — он подавился собственной слюной.
Наконец-то произошло хоть что-то по-настоящему радостное.
В своё время после расставания он с замиранием сердца натыкался в интернете на новости о головокружительном взлёте Фан Цзинъяо, который прославился на всю страну и устроился в миллионы раз лучше него самого.
Ся Чэнъюэ тогда зеленел от злости и не спал ночами трое суток подряд.
Я пожелал тебе счастья, но ты не смеешь быть счастливым по-настоящему.
Вскоре он засел в Сети, яростно воюя с фанатками Фан Цзинъяо и официально заделавшись его главным хейтером, который сутками напролёт слал проклятия в адрес кумира.
Этот негодяй распустил руки и угодил в полицию — поистине всенародный праздник, Новый год пришел раньше срока.
Чуть не случилось худшего, чуть не позволили этому ублюдку насладиться счастьем.
Бух! Раздался оглушительный грохот — кружка со звоном разбилась о стену.
Обитатели психбольницы в полосатых робах, словно потревоженный косяк рыб на глубоководье, шарахнулись в разные стороны. Несколько фигур застыли столбами на месте. В тумане сознания кто-то безумно скалил зубы и гоготал, сам не понимая чему.
Какой-то сердобольный дед завопил:
— Медсестра Хуан, тут пациент буйствует, дерётся... скрутите его быстрее...
Медсестра Хуан бросилась вперед:
— Фан Цзинъяо, прекрати! Держите его крепче!
Ся Чэнъюэ поднял глаза и увидел, что у мужчины глаза налились жуткой, безумной кровью, а из самой глубины груди вырвался дикий рев, от которого, казалось, задрожал и искривился воздух вокруг.
Фан Цзинъяо изо всех сил взмахнул руками, вырвался из чужой хватки, резко рванулся вперёд, схватил тарелку и, высоко взмахнув рукой, со злостью швырнул её прямо в телевизор.
Тарелка со свистом пронеслась в дюйме от плеча Ся Чэнъюэ, обдав его потоком воздуха, отчего сердце у того испуганно ёкнуло, и он инстинктивно отпрянул назад.
С грохотом экран телевизора разлетелся вдребезги.
http://bllate.org/book/30657/3737505
Готово:
