Ю И только и думал о том, чтобы скормить Хо Юю как можно больше всяких сладостей, потому что считал его немного жалким. Как его мама может ненавидеть ребёнка, который любит сладкое? Разве все дети не любят сладкое?
Ах, да его мама просто-напросто ненавидит детей! — промелькнула искра в сокровенном разуме Ю И, и он во всём разобрался.
Ребёнок сошёл с ума
Глава семьи Гу, Гу Чжэнь, держал свой боксёрский клуб, а после трагической гибели жены при родах он так и не женился во второй раз. Днём он был на работе, а Юй Моли и Линь Цюхэ помогали приглядывать за обоими детьми, к тому же дома была нанятая няня.
Когда Ю И и Хо Юй прибыли, близнецы как раз закончили обедать, и тётя-няня наводила порядок внутри и снаружи дома. Едва переступив порог, Ю И тут же позвал няню и медовым голоском спросил:
— Тётя, а можно нам взять по эскимо?
Тётя улыбнулась и ответила:
— Конечно, но только по одному, больше нельзя. Чжочжо сегодня нельзя, Чжочжо немного кашляет.
Гу Чжочжо был послушным и жизнерадостным малышом. Сейчас он погладил свой маленький животик и весело произнёс:
— Ничего страшного, если не дают, я на завтраке наелся до отвала.
Тогда Гу Чжуанчжуан, Ю И и Хо Юй взяли себе по эскимо, а Гу Чжочжо досталась небольшая пиала с виноградом, и все четверо вместе поднялись наверх, в детскую комнату близнецов, чтобы поиграть.
Войдя в комнату, Ю И сразу же протянул своё эскимо Хо Юю:
— Это я тоже тебе даю.
Хо Юй недоумённо посмотрел на него, а тот лишь хихикнув, не стал ничего объяснять.
Гу Чжуанчжуан перевел взгляд на них двоих, и теперь сомневался, стоит ли ему вообще есть своё эскимо. Его круглое личико зашевелилось, он с трудом сглотнул слюну и на мгновение замешкавшись, тоже отдал своё эскимо Хо Юю.
Ю И похлопал его по плечу и с наипускной рассудительностью заявил:
— Вот так правильно, Чжуанчжуан! Хо Юй новенький, мы должны относиться к нему добрее.
Слушая их со стороны, Гу Чжочжо приподнял свою маленькую пиалу и тоже протянул её Хо Юю:
— На, поешь и винограда тоже. Ты же вчера не пробовал, да? Он очень сладкий.
Хо Юй хотел сказать, что пробовал, но Гу Чжочжо без лишних слов сунул ему пиалу прямо в руки.
Рано утром Хо Юй уже съел паровые пирожки и суп с фрикадельками, а вскоре после обеда эти трое всучили ему ещё три эскимо и пиалу винограда. Под их пристальными взглядами он доел всё до конца, и его живот раздулся до предела. А когда пришло время возвращаться домой, Ю И снова завёл его в свою комнату, залез под кровать, достал оттуда жестяную коробку, зачерпнул из неё пригоршню молочных карамелек и запихнул их в карман его штанов.
Хо Юй с детства рос за границей, и хотя все его домочадцы были китайцами, карамельки этой марки он отродясь не пробовал. Сладкий молочный аромат щекотал ноздри, и он, не удержавшись, съел ещё одну конфету.
После такого бессмысленного объедания к обеденному часу он уже не мог в себя впихнуть ни крошки. Линь Цюхэ удивилась, подумав, не из-за того ли это, что он просто не любит еду, и велела ему сначала подняться наверх и вздремнуть после обеда, а сама снова ушла на кухню, чтобы состряпать ему что-нибудь другое.
Поспать в этот раз Хо Юю так и не удалось. Живот непрерывно скручивало спазмами, боль была такой сильной, что он покрылся холодным потом, а посреди дня его даже вытошнило. Однако он не смел звать Линь Цюхэ: каждый раз, когда он болел, мама злилась, и он боялся, что Линь Цюхэ тоже рассердится на него.
Он считал, что за сладости будут ругать, и за болезнь тоже будут ругать. Если Линь Цюхэ и Хо Юнькуань тоже возненавидят его, тогда его снова куда-нибудь отправят.
Ему казалось, что новый дом очень неплох, и он вовсе не хотел, чтобы его снова куда-то сослали, поэтому сейчас он просто терпел адскую боль, не смея издати ни звука, а его мертвенно-бледное личико сжалось в комок.
Спустя чуть больше часа Линь Цюхэ тихонько вошла в комнату с тарелкой пасты в сливочном соусе, желая проверить, проснулся ли Хо Юй, но вместо этого увидела, как он свернулся калачиком, зажав живот руками, и тяжело дышит от боли.
Линь Цюхэ испугалась, быстрыми шагами подбежала к нему и спросила:
— Что такое? Что случилось? Где болит?
Хо Юй тоже испугался, когда она вошла, и отчаянно затряс головой, пытаясь сказать, что он в порядке, но из-за боли не мог вымолвить и слова.
Не заботясь больше о том, что он пытается сказать, Линь Цюхэ тут же велела Хо Ди позвать Юй Моли.
Отцы всех трёх семей отправились на работу, и единственным человеком, у которого Линь Цюхэ могла попросить помощи, была Юй Моли. Они вместе держали цветочный магазин — вовсе не ради заработка, а открывая и закрывая двери исключительно по настроению, а сейчас, когда у детей начались летние каникулы, они закрыли лавку и вернулись домой, чтобы полностью посвятить себя заботе о детях.
К счастью, обе женщины были дома: одна села за руль, другая подхватила ребёнка на руки, и они срочно повезли Хо Юя в больницу.
Ю И, который непременно увязался с ними, проплакал всю дорогу, да так сильно, что теперь его непрерывно икота сотрясала. Видя, как сильно у Хо Юя болит живот, он сразу подумал, что всё из-за того количества эскимо, которым он его накормил.
И действительно, после осмотра врач заявил, что у Хо Юя острый гастроэнтерит, к которому, возможно, добавилась еще и акклиматизация.
После всей этой суматохи его наконец положили в больницу, а Ю И продолжал всхлипывать в стороне. Мамы то и дело суетились, входя и выходя из палаты, и у них не было времени возиться с ним. Хо Ди лишь раздражённо скосил на него глаза и бросил:
— Ты можешь перестать реветь?
Ю И сжал маленькие кулачки, сдерживая слёзы, и спросил:
— Братец Ди, я что, закормил Хо Юя до смерти?
Хо Ди закатил глаза с невероятно красноречивым выражением лица, но всё же сжалился и бросил ему три слова:
— Не помрёт.
Неизвестно, то ли Ю И не поверил Хо Ди, то ли ещё что, но когда медсестра пришла ставить Хо Юю капельницу, он снова вцепился в полу её халата и пронзительно завопил:
— Сестрица, вы обязательно должны его вылечить!
С таким видом, будто он справлял по Хо Юю поминки.
Юй Моли оттащила его в сторону, достала платок, вытерла ему лицо и сказала:
— Всё, образумился на будущее? Разве так людей угощают?
— Я всё понял, я всё понял! — наперебой затараторил Ю И. — Я больше никогда так не буду! Можете выпороть меня, в этот раз я и впрямь совершил огромную ошибку, ошибку размером с небеса!
Чем больше он говорил, тем сильнее расстраивался, и, опустившись на корточки на пол, горько зарыдал. Заливаясь слезами, он причитал:
— Что же мне теперь делать, если Хо Юй умрёт? Я ведь тоже не выживу! Как мне жить после того, как я довел человека до такого состояния? Мама, скажи, как мне теперь жить?
Этот плач разбудил даже задремавшего Хо Юя, а Линь Цюхэ невольно рассмешила такая картина. Она позвала Ю И к себе, взяла руку Хо Юя и заставила его потрогать:
— Пощупай, бьётся сердечко? Хватит паниковать, слышишь? Больше никто из вас не будет так объедаться мороженым!
Ю И потянул Хо Юя за руку, увидел, что тот очнулся, и, уронив пару слезинок из уголков глаз, извинился:
— Прости, Хо Юй, я правда не знал, что ты совсем не приспособлен к еде.
http://bllate.org/book/30652/3736980
Готово:
