Пережив едва не последовавшее увольнение с треском, Чжан Цзинъюнь начал всерьез разбираться в профессии звериного слуги. Путь к познанию был прост и сводился к общению с Ю Тянем. Будучи номинальным слугой Беловолосого и фактическим — Цзиньмао, Ю Тянь знал о привычках Цзиньмао абсолютно всё. Пожалуй, кроме того, сколько именно шерстинок растет на теле зверя.
И раз уж с умом его предшественника удалось продержаться здесь целых четыре года, с какой стати ему самому не продержаться и двух месяцев?
Правда, как же Цзиньмао вообще терпел прежнего владельца четыре года?
Неужели Цзиньмао раньше жил на самообслуживании? Чжан Цзинъюнь представил в воображении картину: Цзиньмао утыкается мордой в собачью миску и увлеченно уплетает еду.
— В общем, завышенных требований к тебе никто не предъявляет, — презрительно глядя на Чжан Цзинъюня, произнес Ю Тянь.
Нравился ли ему Чжан Цзинъюнь сейчас или раздражал в прошлом, Ю Тяню вечно приходилось разгребать за ним чужие косяки, однако теперь на душе у него было чуточку легче.
— Тебе нужно запомнить всего две вещи. Во-первых, ни в коем случае не давай старшему молодому господину морепродукты — у него на них аллергия. Во-вторых, если у молодого господина снова начнется гон...
— Немедленно воспользоваться рацией и одновременно вызвать того, кто дежурит в соседней комнате для ночлега, — тут же подхватил Чжан Цзинъюнь. Услышав слово дежурить для ночлега, в уголке его рта дернулся нерв.
— И еще, — Ю Тянь бросил на Чжан Цзинъюня косой взгляд. — Если человек из соседней комнаты не явится вовремя, ты ведь знаешь, что делать?
— Я не собираюсь жертвовать собой, — сухо ответил Чжан Цзинъюнь. — Я внимательно изучил подписанный мной контракт звериного слуги, и это не входит в мои обязанности.
По сути, его обязанности сводились к роли личной няньки Цзиньмао: кормить, купать, выполнять всякую мелкую работу вроде подстригания когтей, расчесывания шерсти и почесывания спинки. Ни о какой жертве собой и речи не было. Единственным неравноправным пунктом являлось то, что расторжение контракта зависело исключительно от зверя. Иными словами, в период действия договора зверь мог в любой момент свободно уволить слугу, в то время как слуга не имел права по собственной воле разорвать контракт и уйти.
— Это всё потому, что семья Му благородна, — с гордостью заявил Ю Тянь, а затем снова бросил взгляд на Чжан Цзинъюня. — Ты думаешь, в других домах с тобой стали бы подписывать такой контракт?
Что ж, Чжан Цзинъюнь понимал, что ему невероятно повезло: договор с семьей Му отличался предельной мягкостью.
Он не впервые сталкивался с концепцией эксплуататоров и эксплуатируемых, однако отношения между зверем и звериным слугой носили куда более жестокий характер. В семье Му дела обстояли еще сносно, но в других местах... Если хозяева оказывались недобрыми, положение слуги приравнивалось к положению бесприданницы-воспитанницы, причем далеко не единственной в доме. Жизнь и смерть слуги целиком находились в руках звериного семейства. В более суровых случаях перед поступлением на службу слуга и члены его семьи подписывали договор об освобождении хозяев от ответственности за гибель. Поэтому обычно в звериные слуги шли простые женщины — в надежде выбиться «вверх по социальной лестнице», что фактически равнялось продаже себя. Разумеется, такие случаи происходили редко.
В большинстве же ситуаций речь шла об обыкновенном найме, но в трудовые отношения входило и удовлетворение определенных потребностей зверя — еще до вступления в должность слуга заранее молчаливо соглашался на существование подобной связи. При необходимости слуга был обязан исполнять роль партнера зверя в церемонии совершеннолетия.
В более могущественных кланах звериными слугами назначались женщины-полузвери. Семья Му же, стремясь разграничить круг доверенных лиц и любовников, предпочитала нанимать мужчин. Ю Тянь и Бай Лан были полузверями, и лишь Чжан Цзинъюнь оставался обычным человеком.В самом деле, Ю Тянь уговаривал Чжан Цзинъюня пожертвовать собой исключительно ради его же блага. По мнению Ю Тяня, Чжан Цзинъюн от этого только выигрывал: помимо всего прочего, одно лишь денежное вознаграждение после всего позволило бы Чжан Цзинъюню прожить всю жизнь без забот, а возможно, даже позволило бы ему за счет этих денег жениться на женщине. Если же удастся попутно остаться возле Цзиньмао, было бы еще лучше — это уже был наилучший из возможных путей.
К тому же, на Чжан Цзинъюня действительно больше не на кого было положиться.
Чжан Цзинъюн же размышлял: «Когда я вступал в клан Му, я ведь не подписывал контракт об отказе от претензий в случае гибели?»
Он осторожно поинтересовался об этом.
— Этого не было, — Ю Тянь щелкнул ногтями. — В этом нет необходимости.
Чжан Цзинъюн с облегчением выдохнул: к счастью, он еще не докатился до столь плачевного состояния, когда его жизнь и смерть полностью находятся в чужих руках.
Нет необходимости — это потому, что зверослугам клана Му не грозит смертельная опасность, или же потому, что даже если зверослуга клана Му погибнет, никто не станет расследовать ответственность?
Ю Тянь посчитал, что этот вопрос не стоит объяснять слишком подробно: раз уж Чжан Цзинъюн не собирался оставаться в клане Му, ему было ни к чему знать слишком многое.
— Ладно, готовить тебя к самопожертвованию велели на всякий случай, но на самом деле, даже если бы ты сам захотел пожертвовать собой, это вряд ли возможно, — Ю Тянь похлопал Чжан Цзинъюня по плечу. — Подумай сам, сможешь ли ты тягаться с теми двенадцатью писаными красавцами и красавицами из соседней комнаты?
Даже если бы ты сам захотел пожертвовать собой, те двенадцать красавцев и красавиц вовсе бы этого не захотели.
Каждый из тех двенадцати красавцев и красавиц, кого ни возьми, был либо Мисс Мира, либо Мистером Мира. Разумеется, он не мог с ними тягаться, и Чжан Цзинъюн с огромным удовольствием признал это, посчитав, что его целомудрец, должно быть, удастся сохранить в неприкосновенности.
В ту же ночь Чжан Цзинъюн собрал вещи и перебрался в комнату Цзиньмао. Человек и лев спали на одной кровати, каждый на своей стороне. Желая искупить собственную оплошность, он со всей ответственностью круглые сутки не спускал глаз с того самого места у Цзиньмао, а во время купания и по утрам переходил к усиленной обороне. Если бы лекарства не действовали на взрослых особей впустую, возможно, Чжан Цзинъюн даже оказал бы Цзиньмао посильную помощь.
Цзиньмао оставался совершенно безразличен.
Чжан Цзинъюн чувствовал, что его нервы уже почти онемели. Подумаешь, какое-то половое сношение! Он был готов сам доделать всё за Цзиньмао, лишь бы это прекратилось — он просто не выносил того, что окружающие ежедневно смотрели на него с осуждением, и не мог больше жить в режиме сна с открытым глазом.
Сталкиваясь с подобным положением дел, по мере того как шло время, Чжан Цзинъюн начал понемногу привыкать спать в одной постели с Цзиньмао. В конце концов, речь шла всего о двух месяцах; проходило два месяца, и независимо от того, сможет ли Цзиньмао принять человеческий облик, его карьера зверослуги подходила к концу.
Зато сам Цзиньмао начал раздражаться. Хотя в действиях это никак не проявлялось, Чжан Цзинъюн чувствовал исходивший от него внутренний жар. Подобное явление он окрестил «неприятностями периода полового созревания», и как мужчина, испытывающий давление в этой сфере, он вполне его понимал.
— Вообще-то, я думаю… — Чжан Цзинъюн не удержался и захотел дать Цзиньмао парочку советов, но перед самим Цзиньмао он не решался открыть рот — Беловолосый казался сущим ребенком, — поэтому ему оставалось обратиться лишь к Черноволосому.
— Выкладывай, что у тебя там, — Черноволосый зевнул и покосился на Чжан Цзинъюня. Исключительно из соображений того, что Чжан Цзинъюн вроде как переживал за его брата, он был готов выслушать дурацкие идеи Чжан Цзинъюня.
Если бы не то обстоятельство, что Цзиньмао относился к нему на самом деле неплохо, Чжан Цзинъюн ни за что не стал бы лезть в это гиблое дело. Но раз уж через сорок три дня ему предстояло сделать ноги, отряхнув штаны: — Я к тому, что вы можете попробовать другие способы, а не просто сидеть сложа руки… — толку от этого не было.
— Ты хочешь сказать… — Черноволосый поднялся, и от него внезапно повеяло тяжелым давлением. — Ты хочешь отравить моего брата?
Чжан Цзинъюн притащил табурет, уселся и замахал руками:
— Я знаю, что при первом пробуждении страсти у полузверей нельзя использовать лекарства, но помимо лекарств существуют и другие методы.Он терпеливо наставлял:
— Старший молодой господин целыми днями пялится в стенку, словно какой-то извращенец. С чего бы ему вдруг воспылать страстью? Чтобы мужчина возбудился, его нужно соблазнить, понимаешь?
Чжан Цзинъюнь понятия не имел, как устроены мозги у этих существ. Да, они знали, что у полузверей взросление и период гона даются нелегко, но нельзя же полагаться лишь на слепую удачу и пассивное ожидание. Подобные вещи можно пробудить и извне. Если Люсянь Хуэй сидел в обнимку с женщиной и оставался непоколебим, так он ведь тренировал свой дух! Зеленый юнец силен самоконтролем — силен, но плотские желания возникают сами по себе.
— Например, можно заставить кого-нибудь станцевать перед твоим братцем эротический танец, стриптиз или танец на шесте. Пусть раздетые догола мужчины и женщины его поддразнят.
А если и это не поможет, значит, Цзиньмао просто импотент, — просвещал Черноволосого Чжан Цзинъюнь.
Черноволосый презрительно скривился. Неужели он думал, что они еще не пробовали всё это? Смешно! Даже если бы перед его братом догола разделся сам идеал красоты всех времен, тот и глазом не моргнул бы. Единственный раз, когда последовала хоть какая-то реакция, и ту испортил Чжан Цзинъюнь.
— А если все эти способы бесполезны?
Чжан Цзинъюнь закатил глаза:
— Значит, человек, которого ты привел, просто не в его вкусе.
— А вот это вполне возможно.
Черноволосый потер подбородок — его густой мех ярко сверкал в лучах солнца, — а затем бросил взгляд на Чжан Цзинъюня.
Вскоре Чжан Цзинъюню довелось насладиться зрелищем: перед его глазами предстали красавцы и красавицы всех мыслимых миров и стилей — миниатюрные и изящные, ослепительные и величественные. Чтобы исключить вероятность того, что у Цзиньмао странные вкусы, сюда доставляли даже людей с весьма специфической внешностью. Мужчины, женщины и даже те, кого называют небинарными или андрогинными существами, — все они источали очарование, соревнуясь в красоте ярче, чем на любом конкурсе талантов.
Даже простой наблюдатель Чжан Цзинъюнь успел налюбоваться вдоволь, и от вида всех этих прелестников у него самого зачесались руки.
Однако никто так и не смог «отведать» этого Танского монаха по имени Цзиньмао.
Потратив столько сил впустую, Черноволосый наконец оставил свои попытки.
Он был абсолютно уверен, что Цзиньмао не импотент, но... э-э-э, после стольких попыток искупать его в лучах внимания всевозможных красавиц и не увидеть никакой реакции — ручаться за это он уже не рисковал.
Цзиньмао, ты в конце концов импотент или нет? — в одно прекрасное утро Чжан Цзинъюнь уставился на нижнюю часть тела Цзиньмао, размышляя над этим вопросом.
У него даже утренней эрекции не бывает. Чжан Цзинъюнь бросил взгляд на Цзиньмао, лежавшего на боку на кровати. Тот еще спал.
Чжан Цзинъюнь медленно подполз ближе. Судя по габаритам, на импотенца он вроде бы не похож... Он скучающе пожал плечами: ладно, видимо, просто еще не пришло время.
«Можешь мне помочь?»
Цзиньмао открыл глаза, перевернулся, встряхнул шерсткой и указал одной лапой на свой пах: «Потрогай меня».
— А? — Чжан Цзинъюнь от слов Цзиньмао испытал легкий шок. — Ты хочешь, чтобы я...
«Чтобы ты потрогал меня. Мне нужно кое в чем убедиться».
Цзиньмао говорил об этом так естественно, словно просил Чжан Цзинъюня помыть ему спину, а вовсе не потрогать его мужское достоинство.
Цзиньмао, да ты же домогаешься несовершеннолетнего, мысленно выругался Чжан Цзинъюнь, но под влиянием невозмутимого тона зверя эмоции в нем даже не шевельнулись.
— Зачем?
Они начали обсуждать этот вопрос так буднично, будто толковали о погоде.
«Хочу кое в чем удостовериться».
Удостовериться, не импотент ли ты, мысленно закончил за него Чжан Цзинъюнь. Подумав немного, он произнес:
— Думаю, толку от этого не будет. В конце концов, твое хозяйство уже столько раз трогали.
В его голосе прозвучала капля жалости к Цзиньмао. Такое внимание выпадет на долю далеко не каждого... Хотя — словно мужчину изнасиловала женщина: даже если эта женщина — неземная красавица, разве кто-то назовет того мужчину счастливчиком?
«Я хочу, чтобы ты прикоснулся».
Цзиньмао говорил серьезно и был непреклонен.
Чжан Цзинъюнь призадумался:
— Даешь слово, что не станешь меня принуждать?
«Если я скажу, ты поверишь?»
Цзиньмао казался озадаченным: с чего это вдруг Чжан Цзинъюню так сильно ему доверять, учитывая, что они знакомы даже не месяц?
— Скажешь — и поверю, — Чжан Цзинъюнь развел руками. А главное — разве мое положение оставляет мне выбор?
— Хорошо, я обещаю: что бы ни случилось, если ты не захочешь, я к тебе не прикоснулюсь.
Обещанию Цзиньмао всё же можно было верить хотя бы отчасти. Чжан Цзинъюнь протянул руку, обхватил мужское достоинство зверя и с шутливой улыбкой бросил:
— Как только почувствуешь что-то, обязательно скажи мне.
Едва слова сорвались с губ, как Чжан Цзинъюнь почувствовал, что штука в его руке начала постепенно увеличиваться и твердеть.
Шокированный, он вытаращил глаза и нажал кнопку на коммуникаторе на запястье:
— Вы там в клане Му совсем слепые? Красавицы, которых вы нашли для него, что, просто деревянные чурбаны? Черт побери, взгляни-ка, какая бодрость духа!
Лев-Цзиньмао тяжело задышал, придавив лапой руку Чжан Цзинъюня: «Пошевеливай».
Если он пошевелит еще раз, тот кончит раньше времени! А вдруг он не продержится до прихода красавиц? Впрочем, практика показала, что опасения Чжан Цзинъюня были чистой воды перестраховкой: не прошло и тридцати секунд, как из соседней комнаты выскользнули мужчина и женщина в черных полупрозрачных одеждах.
Чжан Цзинъюнь тут же ретировался, оставив парочку карабкаться на кровать к Цзиньмао.
За дверью:
— Готов дать стопроцентную гарантию: те красавицы, что ты подобрал для своего братца, — сплошь бесчувственные бревна.
Чжан Цзинъюнь без тени смущения отчитал Черноволосого.
Услышав это, Черноволосый странным взглядом посмотрел на Чжан Цзинъюня:
— Бай Лан.
Стоявший позади Бай Лан протянул Чжан Цзинъюню чек.
— Пятьдесят миллионов? — озадаченно глядя на цифру, переспросил Чжан Цзинъюнь. — Надеюсь, это не премия за мои труды?
Вообще-то он определенно внес свой вклад, но откуда Черноволосому узнать об этом так быстро?
— Пятьдесят миллионов твои, если согласишься провести ночь с моим братом, как тебе предложение? — проигнорировав недовольную мину Чжан Цзинъюня, продолжил Черноволосый. — Ночь за пятьдесят миллионов — таких расценок нет больше нигде в мире.
— Ладно, пожалуй, мне стоит поблагодарить вас за столь щедрые «чаевые», — с горьким вздохом произнес Чжан Цзинъюнь. — Но я не намерен продавать свое тело.
— Цена кажется тебе слишком низкой? — поинтересовался Черноволосый.
Чжан Цзинъюнь покачал головой:
— Дело вовсе не в нехватке денег. Видите ли, у меня нет долгов, руки и ноги целы, никто из близких не страдает неизлечимой болезнью. Моя жизнь не требует баснословных сумм. Честно говоря, предложенная вами цена и впрямь огромна, и если бы мне срочно понадобились деньги, я бы согласился. Но сейчас заработанных обычным путем средств мне вполне хватает на жизнь. Зачем же мне, спрашивается, торговать собой?
Он вовсе не презирал тех, кто ради денег и выгоды шел на продажу тела, и не испытывал отвращения к подобным сделкам как таковым — просто у него не было в этом никакой нужды.
Будь Цзиньмао смазливым парнем-человеком, он, пожалуй, не отказался бы от ночи любви за пятьдесят миллионов. Но лев... Простите, это выходило за рамки его психологической выносливости.
— Ты удивляешь меня всё больше.
Черноволосый махнул рукой, веля Бай Лану убрать чек:
— Похоже, придется подбирать красавиц для моего старшего брата исключительно под твой вкус.
Чжан Цзинъюнь сделал вид, будто ничего не расслышал. Сейчас он надеялся лишь на то, что находившийся в комнате Цзиньмао действительно завершил свой обряд взросления, а вовсе не на то, что его собственное возбуждение зверя оказалось простой случайностью.
http://bllate.org/book/30640/3735801
Готово:
