На следующий день состоялся съезд мастеров меча. Клан Линь искусно распорядился пространством главного зала: он вмещал множество людей, но при этом не казался тесным. Обладателей высокого статуса рассадили впереди, однако и те, кто сидел позади, могли прекрасно видеть всё происходящее в центре.
Слегка постукивая складным веером по ладони, Шэнь Жунъян оглядывал это убранство. Внезапно он вспомнил устройство сцен много лет спустя и невольно усмехнулся. Сидевший рядом Мо Вэньшуй придвинулся к нему с таинственным видом:
— Что ты снова обнаружил? Чего это ты так странно улыбаешься?
Шэнь Жунъян знаком велел ему помолчать: впереди уже начал говорить Линь Лоин.
— Уважаемые гости, благодарю вас за то, что удостоили меня своим вниманием. Для Линя это величайшая честь. Мои предки из поколения в поколение собирали различные клинки, и сегодня я хотел бы представить их вашему общению и оценке.
С этими словами он несколько раз хлопнул в ладоши, и в зал гуськом вошли несколько юных девушек, державших в руках длинные деревянные ларцы.
Линь Лоин подошел ближе, отвязал от пояса связку ключей и открыл первый ларец. Перед глазами собравшихся предстал короткий меч длиной около пяти дюймов; в тот же миг в воздухе сверкнули вспышки лезвия, и по всему залу повеяло пронзительным холодом. Первые ряды занимали прославленные ветераны боевых искусств, так что они сумели сохранить лицо, но сидевшие сзади, несмотря на отличную видимость, невольно поднялись со своих мест.
— Этот меч называется Юйчан. В былые времена Чжу Чжуань подослал убийцу к царю Ву, спрятав клинок у рыбы в брюхе, отсюда и название, — пояснял Линь Лоин.
Тем временем другая девушка шагнула вперед, взяла меч Юйчан и легко взмахнула изящной рукой — у квадратного мраморного стола мгновенно отлетел угол. Все шумно ахнули.
Девушка, не владеющая боевыми искусствами, смогла запросто срезать угол мраморного стола. Страшно представить, какой разрушительной силы достигнет этот удар, если вложить в него внутреннюю энергию и применить боевую технику.
Линь Лоин явно остался доволен реакцией публики и открыл второй ларец. Этот меч оказался значительно длиннее Юйчана — ровно в размер стандартных длинных мечей, необходимых странникам рек и озер. Однако по одной из его сторон разливался почти черный, глубокий синий блеск, смутно и зловеще источавший жажду убийства.
— Этот меч называется Нингуан. Он принадлежал мастеру меча эпохи Тан, матушке Гунсунь. Мои предки поддерживали с ней дружеские отношения, поэтому клинок сохранился в нашем роду. Говорят, в этом мече заключены все пожизненные постижения семьи Гунсунь, но я за несколько десятков лет так и не смог разгадать его тайну, разве что только распилить и изучить изнутри, — Линь Лоин покачал головой с горькой усмешкой и знаком велел девушке поднести меч к гостям, чтобы каждый мог рассмотреть его вблизи.
Принимая драгоценный клинок, каждый вертел его в руках и внимательно осматривал, словно надеясь отыскать тот самый секрет семьи Гунсунь, о котором говорил Линь Лоин.
— Издревле ценные мечи достаются героям. Этот клинок пробыл в нашем Клане Линь несколько поколений, но никто так и не постиг его тайны. Если кто-то сумеет разгадать загадку сего меча, я с радостью преподнесу его обеими руками в награду тому, кто станет моим родным по духу человеком.
Стоило этим словам прозвучать, как они вызвали невероятное воодушевление у множества людей. Боевые искусства, сокровища, красавицы — кто на свете к этому равнодушен?
Сюэ Унян наблюдала за происходящим со стороны, сохраняя холодный взгляд. Ей казалось, что здесь, в Клане Линь — начиная с причин проведения съезда мечей и заканчивая вчерашним убийством, — всё пронизано сплошными загадками. Она подумала, что хорошо еще не додумалась отправить главе секты срочное донесение по поводу истории с Шэнь Жунъяном: если бы глава и впрямь явилась сюда и узрела всю эту жуткую ка Pу маляров, то непременно прихлопнула бы ее одним ударом.
Дождавшись, пока гости налюбуются мечом Нингуан и с чувством легкой утраты проводят взглядом возвращающийся в ларец клинок, Линь Лоин неторопливо открыл третий ларец.
— Собирающая Тени! — Дин Юйшань с громким стуком вскочил со стула. Будучи мастером владения саблей, при виде этого оружия он вмиг потерял способность отвести взгляд.
Линь Лоин легко кивнул, вытащил саблю и протянул ее Дин Юйшаню:
— Уважаемый молодой господин Дин обладает пронзительным взором. Раз так, не соблаговолите ли вы сами поведать всем собравшимся о происхождении этой сабли?
Дин Юйшань принял оружие, долго гладил его, собираясь с мыслями, и лишь затем заговорил:
— Первые слухи о сабле Собирающая Тени относятся к эпохе Тан. Она появилась в руках принцессы Пинъян, дочери императора Гаоцзу Ли Юаня. Хотя принцесса была женщиной, ее кругозор и способности ни в чем не уступали мужским; с этой саблей в руках она помогала отцу и брату умиротворять Поднебесную. На шестом году правления Удэ принцесса Пинъян скончалась, и ходили слухи, что саблю захоронили вместе с ней, после чего она пропала без вести. Пятьдесят лет назад в мире цзянху за семь дней погибли главы шести сект, и имя Собирающей Тени вновь прогремело на весь боевой мир. Я и подумать не мог, что сегодня мне посчастливится увидеть эту саблю здесь, у главы Линя, — это истинная удача, выпавшая на три жизни вперед!
Сюэ Унян легко усмехнулась:
— Оказывается, эта сабля создана для женщин. Почему же молодой господин Бондарной Банды проявил к ней столь живой интерес?
Дин Юйшань покачал головой:
— Глава зала Сюэ многого не ведает. Хотя эта сабля некогда принадлежала принцессе Пинъян, ковали ее руки знаменитого мастера династии Хань. Сменилось бесчисленное множество лет, к тому же на полях сражений клинок пропитался кровью бесчисленных врагов. Можно сказать, что само оружие давно обрело собственную душу. По моим наблюдениям, над поверхностью меча непрерывно вьется мрачная аура убийства, так что это действительно та самая легендарная сабля Собирающая Тени.
Чжун Инло проявила любопытство:
— Раз у этой сабли столь извилистая история, а молодой господин Дин — истинный знаток этого оружия, не могли бы вы показать нам танец с ней?
Цзян Южун тут же строго прикрикнула на нее:
— Инло, не будь дерзкой!
Дин Юйшань — молодой господин целого объединения, будущий хозяин Бондарной Банды. Если не считать близких знакомых, в мире цзянху не принято с легким сердцем требовать от других демонстрации их боевых искусств, поскольку для того, к кому обращена такая просьба, это выглядит крайне бестактно.
Однако по природе своей Дин Юйшань отличался широтой характера. Услышав это, он не рассердился, а лишь громко рассмеялся:
— Хорошо! Раз уважаемая госпожа высказала такое пожелание, я охотно продемонстрирую свое неумение, дабы все вы смогли оценить всё великолепие сабли Собирающая Тени.
С этими словами он перевернул запястье, принял начальную стойку, и в тот же миг по всему залу повеяло жутким холодом. Дин Юйшань исполнял багуа-дао — весьма распространенный в боевых искусствах комплекс сабельной техники. Тем не менее в его исполнении этот привычный стиль обрел поистине величавую и благородную силу. Движений было немного, но мощь их оказалась огромной; куда бы ни устремлялся ветер от клинка, все присутствующие ощущали, как на них накатывает волна леденящего холода. Он выполнял эту технику с поразительным мастерством и уверенностью, а в сочетании со смертоносностью самой Собирающей Тени этот съезд непременно прославит его имя как великого мастера клинка.
Техника багуа-дао строилась на принципах багуа и пяти стихий: весь комплекс отличался плавностью, неторопливой надежностью, отсутствием спешки и суеты. Однако в самом конце следовало несколько движений по шагам тайцзи и багуа, призванных превзойти неподвижность за счет быстроты. Зрители видели лишь мелькание сабельных бликов, в которых совершенно терялась фигура человека, и сразу понимали: противников, способных соперничать с сабельным искусством Дина в мире цзянху, остались единицы.
Лицо Шэнь Жунъяна едва заметно изменилось. Рука, лежавшая на подлокотнике инвалидного кресла, взметнулась ко лбу и тут же вернулась назад — со стороны это выглядело так, будто он просто поправляет волосы, но его ладонь слегка приоткрылась, и на ней появился крошечный обломок деревянной щепки. Мо Вэньшуй, наблюдаввий за ним со стороны, отчетливо всё разглядел: эта щепка летела прямо ему в левый глаз, причем мастерство броска было высочайшим. Сделай Шэнь Жунъян движение хоть на мгновение позже, и Мо Вэньшуй лишился бы глаза.
Этот эпизод оказался столь незначительным, что его, кроме Мо Вэньшуя, не заметил абсолютно никто. Сам Шэнь Жунъян сохранял невозмутимое спокойствие, словно ничего не произошло. А в это время Дин Юйшань, словно что-то почуяв, при завершении формы бросил быстрый взгляд в сторону Шэнь Жунъяна.
— Прекрасная сабля, какое наслаждение! Жаль только, что я испортил стул хозяина дома! — Дин Юйшань вернул оружие служанке, и только теперь окружающие заметили, что подлокотник кресла, на котором он сидевший минуту назад, был срезан по косой линии.
— Вещи — это прах, о котором не стоит беспокоиться! — громко рассмеялся Линь Лоин, подводя итог нынешнему съезду мечей. — Раз сегодня нам довелось лицезреть мастерство молодого господина Дина, я воочию убедился, что за пределами этого мира существуют мастера превосходящие нас. В моей вилле нет ничего особенного, зато в избытке хорошего вина. Если уважаемые гости не брезгуют, прошу вас задержаться здесь на несколько дней для отдыха, чтобы я мог до конца исполнить свой долг гостеприимного хозяина.
Гости прибыли на волне воодушевления и расходились в полном удовлетворении. Мастера боевых искусств собрались под одной крышей, что представляло собой прекрасную возможность обменяться опытом. Клан Линь обладал обширной территорией, и несколько пустующих площадок во внутренних дворах превратились в места, где все желающие могли померяться силами и проверить свои навыки. Те же, кто долго не виделся со старыми друзьями, разошлись поодиночке за неспешными беседами.
— Эта деревянная щепка прилетела со стороны Динь Юйшаня, — Мо Вэньшуй развалился на циновке в чужих гостевых покоях в крайне небрежной позе, закинув руки за голову. Он произнес это не в форме вопроса, а утвердительно.
— Не он, — человек, чей левый глаз только что едва не лишился зрения, сейчас с безмятежным видом перелистывал томик стихов.
— Вот почему ты до сих пор не уходишь, — с тихим смешком протянул Мо Вэньшуй. — Почтенный Хозяин Башни Желаний явился сюда вовсе не ради мечей, а чтобы поглазеть на представление.
— Зевать на чужие представления всяко лучше, чем сбегать от собственной свадьбы, — равнодушно отозвался Шэнь Жунъян, не отрывая глаз от книги.
Мо Вэньшуй закатил глаза:
— Другие готовы выложить тысячи золотых за крупицу информации от Башни Желаний, а я мало того что нахожусь рядом с самим хозяином башни, так еще и могу слушать новости совершенно бесплатно.
— Что за новости? Можно мне послушать? — раздался голос от входа.
Дверь не была заперта, а они и не думали понижать голос — обладай кто-нибудь снаружи хоть капелькой внутренней энергии и хорошим слухом, он услышал бы каждое слово. Хозяин Виллы Владеющего Мечом вошел в комнату с громким смехом; послеполуденное солнце заливало его фигуру, а высокий стройный стан напоминал нефритовую ветвь на прекрасном дереве.
Мо Вэньшуй моргнул:
— Ты что, пришел позвать нас в Сяосянское подворье?
Цин Сянь тоже моргнул:
— Сейчас вообще-то день.
Мо Вэньшуй потер подбородок:
— Тогда, может, прокатимся на разукрашенной цветочной лодке?
Цин Сянь хлопнул в ладоши:
— Отличная идея! Брат Мо прекрасно знаком с здешними местами, веди!
Уголки ртов Мо Вэньшуя едва не разъехались до самых ушей: стоило ему услышать о красавицах, как в нем просыпалась бурная энергия. Именно поэтому он и сбежал из дома! Имея в самую цветущую пору жизни возможность прижимать к себе девушек с обеих сторон, он должен был вернуться домой и изо дня разве что не плеваться желчью от тоски при виде одной-единственной жены? Разве не идиотизм?
Они сразу сошлись из-за общих интересов и прониклись взаимной симпатией. Мо Вэньшуй уже собирался уговорить и Шэнь Жунъяна составить им компанию, как в комнату вошел еще один человек.
Это был Юй Суцю из Удана.
Лицо его выглядело исключительно мрачным, совершенно не вяжущимся с залитым солнцем двором снаружи, а уж с его собственным обликом благородного и утонченного мужа — тем более.
— Погибли еще три человека: супруги Хань Чжэнь, а также старший сородич Цзян из секты Эмэй.
В мире цзянху Хань Чжэня звали Оставляющий Безошибочные Ходы — прозвище подчеркивало его неизменную верность слову: стоило ему дать обещание, он непременно исполнял его и никогда не отступал назад. Его жена Су Цзытун происходила из рода, чьи корни так или иначе переплетались с Кланом Тан из Сычуани, хотя связь эта оставалась смутной и туманной, о чем посторонним распространяться не стоило. Зато в ее боевых искусствах отчетливо прослеживался почерк Клана Тан — метательное оружие. Ее мастерство владения техникой Сплошной дождь над небесами не имело равных во всем цзянху. Боевой опыт этих двоих превосходил погибшего ранее старца Гань на голову, если не больше. Однако их объединяло с тем старцем одно обстоятельство: о каких-либо смертельных врагах у них тоже никто не слыхивал.
Что же до Цзян Южун, то она долгие годы безвылазно жила в Эмэй и крайне редко спускалась с гор; на сей раз глава секты поручил ей вывести в свет Чжун Инло для приобретения опыта, но кто бы мог подумать, что путешествие обернется дорогой на Желтые Источники.
Все четверо принадлежали к разным сектам и прожили совершенно разные жизни, из-за чего было невероятно трудно отыскать хоть какую-то общую причину, способную привлечь к ним руку убийцы. К тому же расправа над Цзян Южун неминуемо навлекала вражду с сектой Эмэй, что делало случившееся совершенно непостижимым.
Тела всех троих в этот самый момент безмолвно покоились посреди главного зала.
Линь Лоин сидел на главном месте, и лицо его было не просто мрачным, а едва ли не бледным. Мастер Муюй по-прежнему тихо шептал буддийские изречения и перебирал четки, Дин Юйшань хмурился, погрузившись в глубокие раздумья, а юная Чжун Инло стояла на коленях у тела Цзян Южун. На ее лице застыли дорожки слез, но она не издавала ни звука; впервые выбравшись в цзянху и столкнувшись со столь чередой потрясений, она перенесла страшный удар. Девочка неотрывно смотрела на бездыханное тело, мертвой хваткой вцепившись в собственный меч. Остальные присутствующие выглядели кто сурово, кто испуганно, а кто озабоченно — на лицах отражалась самая пестрая гамма чувств.
— Из-за насильственной смерти прославленного героя Хань с супругой и героини Цзян я, я… несу тяжкую вину, от которой не смогу отмыться. Быть может, у кого-нибудь из присутствующих есть какие-то мысли на этот счет?
— Противник обладает непостижимым мастерством, к тому же он действовал наверняка. Убивая этих четверых, он использовал их собственную технику, так что никаких зацепок или улик обнаружить невозможно, — в раздумьях произнес Дин Юйшань.
— Какова же цель убийцы? Насколько мне известно, эти четверо — и в особенности старший сородич Цзян — вели уединенный образ жизни в секте Эмэй, почти не общаясь с внешним миром, не говоря уже о каких-либо недоброжелателях. Почему злоумышленник пошел на столь жестокую расправу? — брови Юй Суцю сошлись на переносице. Удан и Эмэй издавна связывала глубокая дружба, а Су Цзытун была связана с Кланом Тан; того и гляди, это послужит началом новой кровавой смуты в мире цзянху.
— Глава Линь, неужели и теперь вы не желаете сказать правду? — Шэнь Жунъян восседал в своем кресле, безмятежно глядя перед собой.
Лицо Линь Лоина застыло, брови сердито сошлись:
— Хозяин Башни Шэнь, к чему эти слова?
— Я уже говорил: эти четверо погибли вовсе не из-за личных счетов с врагами. Преступник просто убивает курицу, чтобы запугать обезьян.
Линь Лоин через силу улыбнулся:
— Хозяин Башни Шэнь, я уважаю вас как выдающегося героя, но нельзя же голословно бросаться такими обвинениями!
Между бровей Шэнь Жунъяна пролегла едва заметная тень, словно легкий мазок туши на бумаге, а голос оставался таким же легким, будто он рассуждал о погоде:
— Голословны ли обвинения, главе Линю следует понимать лучше меня. Меч Юйчан, меч Нингуан, сабля Собирающая Тени... право слово, поразительно, как вам удалось раздобыть столь безупречно имитирующие подлинники оружия.
Подтекст был очевиден: те три несравненных артефакта, что прошли проверку на глазах у изумленной публики и были одобрены самим Дин Юйшанем, на самом деле оказались фальшивками.
Взоры всех присутствующих обратились на Шэнь Жунъяна, но тот умолк, с отстраненным выражением лица глядя на небо за пределами зала.
Лицо Линь Лоина менялось в цвете несколько раз, пока он наконец не испустил сокрушенный вздох, словно постарев за один миг на десяток лет:
— Я проявил неосторожность... В Поднебесной нет тайн от Башни Желаний, так что же может укрыться от хозяина Шэня...
Цин Сянь легко кашлянул:
— Что здесь в конце концов происходит? Нельзя ли утрудить главу Линя прояснить нам ситуацию?
Линь Лоин какое-то время смотрел перед собой невидящим взором, затем медленно пришел в себя и тяжело вздохнул:
— Эту историю нужно начать рассказывать с событий пятилетней давности.
Третий молодой господин Клана Линь из Цзянсу, как всем хорошо известно, отличался редким умом, талантами и выдающимися боевыми искусствами — все до единого параметры были на высоте. Линь Лоин, разумеется, гордился этим младшим сыном и заблаговременно подыскал ему достойную невесту из равного по статусу клана, а затем отправил юношу сделать официальное предложение. Однако на пути в дом будущих родственников третий молодой господин погиб насильственной смертью, и никто из сопровождавших его слуг не уцелел, хотя среди них было немало искусных бойцов. Пропал и меч Нингуан, который юноша постоянно носил с собой.
— Вы хотите сказать, что меч Нингуан исчез еще пять лет назад? — неожиданно вмешался Дин Юйшань.
Линь Лоин покачал головой:
— И тот меч, что был утерян моим сыном, и тот, что я демонстрировал сегодня — оба являются подделками.
— Тогда где же настоящий меч Нингуан?
Линь Лоин горько усмехнулся:
— Откуда взяться настоящему? Клинок моего сына был изготовлен предками в подражание древности, а сегодняшний я приказал выковать специально для того, чтобы выманить убийцу. В свое время мой мальчик погиб без всякой видимой причины, и пропал лишь меч Нингуан. Я дерзнул предположить, что злоумышленник охотился именно за ним, поэтому я потратил столько сил на поиски прославленного мастера клинков, чтобы создать неотличимую от подлинника копию и заманить преступника в ловушку. Но я никак не ожидал...
Но он никак не ожидал, что противник опередит его и погубит четырех совершенно непричастных людей. Убийство четырех человек подряд преследовало лишь одну цель — запугать Линь Лоина и дать ему понять, чтобы он прекратил устраивать всякие фокусы.
Мастер Муюй медленно заговорил:
— Глава Линь, а та Алмазная ряса усмирения демонов...
Линь Лоин сник:
— Простите меня, досточтимый учитель! Я опасался, что злодей окажется слишком жесток, и потому разослал приглашения повсюду. Насчет рясы... это была лишь моя ложь, вынужденная мера. Прошу вас понять и простить.
Мастер Муюй покачал головой, тяжело вздохнул и больше не произнес ни слова.
Мо Вэньшуй потер нос:
— Судя по сегодняшним событиям, в главном зале находились только мы с вами. Логично предположить, что сам преступник об этом не ведает, а значит — он непременно вернется.
Линь Лоин не знал, радоваться ему или тревожиться:
— Герой Мо, вы хотите сказать, что этот человек не успокоится?
— Верно. Во избежание гибели невинных людей главе Линю лучше бы попросить всех посторонних покинуть виллу. Раз даже супруги Хань и героиня Цзян погибли, уровень боевых искусств противника наверняка не ниже, чем у любого из присутствующих здесь.
Эти слова потрясли всех до глубины души.
Чжун Инло прикусила нижнюю губу, в ее глазах читались боль и страх, а Юй Суцю тихонько успокаивал ее рядом.
Дин Юйшань и мастер Муюй сохраняли суровые лица.
Цин Сянь опустил голову, то ли погрузившись в раздумья, то ли витая где-то далеко.
Лишь Шэнь Жунъян по-прежнему смотрел в окно — облака плыли легко и безмятежно, словно он ожидал чего-то.
— Глава!
Управляющий вбежал в комнату с письмом в руках, и шаги его были слегка суетливыми, как бы он ни старался это скрыть.
Линь Лоин принял послание, бегло просмотрел его и передал стоявшему ближе всех мастеру Муюю. Лицо его сделалось еще более мрачным.
Вскоре письмо пошло по кругу, и с ним ознакомились все присутствующие.
— Откуда это послание?
— Когда слуги прибирались в покоях главы, они нашли его на столе.
Тон письма оказался исключительно вежливым, почти учтивым, однако общий смысл сводился к следующему: противнику нужен меч Нингуан, и Линь Лоин должен выдать его сегодня до наступления часа крысы, иначе каждый час будет умирать по человеку — включая всех, кто сейчас находится под этой крышей.
— Молодой господин, ваши вещи уже выстираны и аккуратно сложены в узелок. Мы что же, уходим уже сегодня? — стройная, словно струящаяся вода девушка вошла в комнату с узлом в руках.
Су Цинь бросился вперед и перехватил у нее поклажу:
— Я же тебе столько раз говорил: не нужно стирать мои вещи, я и сам прекрасно справлюсь!
У А Би покраснели глаза, она тут же опустила голову, а голос ее прозвучал едва слышно, словно жужжание комара:
— Я больше ничего не умею... Вы спасли меня, как я могу теперь даром есть и пить чужой хлеб...
Су Цинь отобрал узелок исключительно из-за охватившего его смущения, а увидев, что она вот-вот расплачется, растерялся еще сильнее:
— Эй-эй, ты только не плачь! Я же не запрещаю тебе стирать, просто... ай, в конце концов, мужчине как-то неловко заставлять тебя стирать его одежду. К тому же я привел тебя с собой не для того, чтобы ты прислуживала мне в качестве рабыни или служанки.
Пару дней назад они побывали в том месте, о дальних родственниках из которого рассказывал дедушка А Би, но обнаружили там лишь груды обломков да пепелище — от жилья не осталось и следа. Сам дедушка А Би так и не появился в назначенном месте. Су Цинь уже мысленно готовился к худшему исходу, но утешил девушку и привел с собой, планируя взять ее в обратный путь и попросить отца пристроить ее. Однако он никак не ожидал, что невеста истолкует все неверно, да и будущий тесть не удостоит его добрым взглядом, отчего на душе у юноши скребли кошки.
Обменявшись еще несколькими фразами, А Би вспомнила о происшествиях последних двух дней и невольно забеспокоилась:
— Молодой господин, в этой вилле один за другим погибли... погибли столько людей, и до сих пор неясно, что там творится. Раз все уходят, может, и нам тоже уйти?
Су Цинь покачал головой. Фэн Чуньшань никуда не собирался: в свое время Линь Лоин оказал ему услугу, а сбегать в минуту опасности — поступок, который люди цзянху сочтут позорным. Раз будущий тесть остается, то если он, Су Цинь, сбежит, в будущем им станет еще труднее смотреть друг другу в глаза. К тому же вся эта история пробудила в юноше жгучее любопытство:
— Если дядя Фэн и остальные не уходят, как же мы можем сбежать? К тому же здесь собралось столько великих мастеров: хозяин Виллы Владеющего Мечом, мастер Муюй, хозяин Башни Шэнь... Нам не о чем беспокоиться.
Упомянув хозяина Башни Шэнь, он слегка запнулся и почувствовал себя неуютно.
А Би не заметила этой маленькой странности. Она кротко улыбнулась:
— Где молодой господин, там и А Би.
http://bllate.org/book/30624/3733764
Готово:
