Он делал вид, что усердно сжимает в руке ручку, но на бумаге не было ни единого слова. На макушке у мальчика топорщилась забавная прядка, которая раскачивалась из стороны в сторону в такт его клевкам носом. Он приоткрыл рот, издавая тихое сопение.
У него был изящный, аккуратный кончик носа и длинные ресницы.
Одиннадцать часов вечера, большинство торговых центров уже закрыты. Но у Хо Тошэня вдруг возникло непреодолимое желание купить этому человеку платье.
Он закрыл глаза, находя эту мысль совершенно нелепой.
Немного отдохнув, он снова принялся за работу.
Его внимание только успело сосредоточиться, как в окне уведомлений всплыло новое сообщение с пометкой Сун Минкунь.
Сун Минкунь: Ну как? Генеральный директор Хо? План завязать с трансляциями в женской одежде продвигается успешно? [поедание дыни] [хидная ухмылка]
Хо Тошэнь прочитал сообщение, но отвечать не стал.
Однако его взгляд невольно упал на то, что было перед ним, и он снова принялся разглядывать спящего сотрудника.
Чем он отличается от себя же в женском образе?
Хо Тошэнь опустил взгляд, достал телефон и, привычным движением открыв галерею, выбрал скриншот, увеличив его. Он посмотрел на мальчика в платье с изысканным макияжем на картинке, затем перевёл взгляд на мальчика перед собой, сравнивая их.
Если бы Сун Минкунь был здесь, он бы наверняка принялся язвительно и громко насмехаться:
Неудивительно, что наш генеральный директор Хо так легко бросил стримы~
Оказывается, у него есть чёткое изображение в высоком разрешении, которым можно любоваться в одиночку~
……
Глубокой ночью стрекот насекомых за окном отеля звучал назойливо и шумно, раздражая и порой заставляя сердце биться чаще.
Хо Тошэнь так и не пришёл ни к каким особым выводам в результате сравнения, и его взгляд постепенно просто остановился на лице мальчика.
Примерно через полминуты
крепко спящий мальчик вдруг вздрогнул и нахмурился, словно во сне.
Хо Тошэнь в редкой растерянности погасил экран телефона и снова вернулся к работе.Нин Мэй сонный выпрямился, и лишь спустя пару секунд сообразил, что вообще делает. Ему приснилось, будто он провалился в холодильник, а внутри сидит какая-то мягкая игрушка и пялится на него своими бусинами-глазами.
От этого он и проснулся.
Заметив, что его начальник всё ещё работает, Нин Мэй слегка поразился и уже было хотел по-дружески посоветовать тому лечь спать.
Мужчина, постукивая по клавиатуре, ровным тоном произнёс: — Иди умывайся и ложись отдыхать, я лягу позже.
Нин Мэй тут же кивнул: — Хорошо!
Хотя в апартаментах было две спальни, ванная комната оказалась всего одна.
Радостный и довольный, он надел собственный халат и отправился в душ. И вот когда он уже подумал, что командировка — дело и впрямь весьма благодатное, его халат, только что повешенный на вещницу, вдруг соскользнул и угодил прямо в лужу воды.
Нин Мэй: «……»
Теперь оставалось два варианта.
Первый — выйти в этом насквозь промокшем грязном халате и поискать новый. Но тогда он зря принимал душ.
Второй — попросить начальника, который всё ещё был занят работой, принести ему новый.
Мысль о том, чтобы снова напялить этот халат, казалась Нин Мэю ещё более невыносимой, чем необходимость принимать душ заново.
Вентиляция в ванной работала отлично, туман из водяного пара быстро рассеялся, и температура постепенно спала.
Он простоял в ванной уже довольно долго.Нин Мэй задумался на мгновение, настраивая себя психологически. В конце концов, попросить начальника об услуге — пустяк, тем более оба они мужчины, так что даже избегать каких-либо подозрений не требуется.
Вот только характер у этого начальника скверный...
Ладно.
Он боялся.
Нин Мэй стиснул зубы, только собираясь перебороть страх и постучать в дверь ванной, чтобы позвать человека.
— Нин Мэй, — внезапно раздался за дверью холодный голос мужчины. — Нужна помощь?
Нин Мэй слегка опешил:
— А?
Тот, кто снаружи, — его босс?
— Да, — он уже не раздумывал ни о чем другом и тут же произнес: — Мой халат намок, нужен чистый.
Сразу после этих слов собеседник ничего не ответил. Нин Мэй услышал лишь неспешные шаги снаружи.
Спустя мгновение дверь ванной отворилась снаружи.
Нин Мэй испуганно вздрогнул и поспешил спрятаться.
Однако дверь приоткрылась лишь на узкую щель.
Через этот зазор просунулась рука с четко очерченными суставами, сжимающая новый халат. При холодном белом свете в ванной он отчетливо разглядел слегка вздувшиеся на тыльной стороне ладони от напряжения вены и тонкие мышцы на предплечье.
— Спасибо, генеральный директор Хо, — искренне произнес Нин Мэй.
Затем он протянул руку, чтобы взять халат.
Один мужчина передает халат другому — это должно быть совершенно обычным делом. Им даже не обязательно находиться по разные стороны двери, передай он его напрямую, и вряд ли возникли бы какие-то проблемы.
Струя прохладного воздуха с улицы просочилась сквозь щель, заставив Нин Мэя невольно вздрогнуть от озноба. Из-за быстро падающей температуры, когда он брал халат, его рука дрогнула, и кончики пальцев, покрытые капельками воды, случайно коснулись предплечья мужчины.Тело человека за дверью, казалось, слегка затвердело.
Нин Мэй протянул руку за хабаром, но когда схватил его, то обнаружил, что стоящий за дверью человек тоже тянет халат на себя, не позволяя ему забрать вещь.
Нин Мэй озадаченно спросил:
— Генеральный директор Хо?
Хо Тошэнь ощущал на косточке запястья влажное и мягкое прикосновение, оставленное юношей, а также легкий зуд от капелек воды, скатывающихся по коже, и думал: от котят пахнет коттятами, от щенков пахнет щенками.
Каким же будет запах у этого человека?
Кадык непроизвольно дернулся.
Он сдержал свои поистине извращенные мысли, и с серьезным, сосредоточенным выражением лица
вдруг почему-то испугался,
испугался, что на его следующие слова не последует желаемого ответа, и от нервного напряжения у него даже начали гореть глаза:
— Нин Мэй,
— спросил он,
— ты и вправду так сильно меня ненавидишь?
Глава 8. Пойман с поличным
Нин Мэй натянул халат,
и, услышав эти слова, замер на мгновение с поясом в руках.
Тот человек снаружи — неужто и вправду его начальник? Неужели посреди ночи произошло какое-то переселение душ...
Он подозрительно приоткрыл дверь и поднял взгляд, случайно столкнувшись глазами с мужчиной, стоявшим прямо перед ванной. Хо Тошэнь был намного выше него, поэтому, глядя на него, ему приходилось опускать глаза, и тень скрывала большую часть выражения этого лица.
Нин Мэй приоткрыл рот.
Если говорить о ненависти,
то вряд ли это можно было назвать настоящей ненавистью.
Но из-за трансляций в женской одежде, а также из-за командного выезда на природу, у него действительно не было хорошего мнения об этом начальнике.
http://bllate.org/book/30614/3732708
Готово:
