Цзян Линьянь глубокомысленно кивнула и тут же вскочила на ноги, двигаясь с невероятной быстротой:
— Ты права, А-Ду.
Сегодня воскресенье, дел у нас обоих не было, так что Чэн Юнь просто-напросто решила организовать посиделки с выпивкой в тихом баре неподалеку от нашего дома. Цзян Линьянь пришла не только для того, чтобы пожаловаться мне на жадину-бывшего, но и чтобы вместе со мной дождаться начала вечеринки.
Она быстренько умылась, и хотя глаза у нее все еще слегка покраснели, приглушенный свет бара наверняка скрывал это от посторонних глаз.
Я захватила зонт от солнца, и мы вместе спустились вниз.
Бар находился совсем близко: стоило выйти из ворот нашего жилого комплекса, пройти сто метров направо и завернуть за угол.
— Кстати, — на ходу неожиданно спросила меня Цзян Линьянь. — А где Юй Вэньшань, А-Ду?
Стоило прозвучать имени Юй Вэньшань, как я на мгновение замерла.
— У нее дома кое-какие дела, — мой шаг немного замедлился, и я ответила: — В последнее время мы совсем не видимся.
Цзян Линьянь протянула «а»:
— А я-то думаю, почему ты перестала выходить из дома, чтобы встретиться с ней.
Я: «……»
Впрочем, всё было не так просто.
Юй Вэньшань была моей возлюбленной, с которой мы находились в неопределенных отношениях, но вот уже неделю от нее не было ни весточки. И дело не только в личных встречах — она уже целую неделю не отвечала на мои сообщения в WeChat.
Солнце висело высоко в небе, и даже под зонтом мне казалось, что я плачу́ от жары, поэтому у меня не оставалось сил снова думать о Юй Вэньшань.
Прошло всего три-четыре минуты, и мы уже подошли к входу в бар.
Стоявший у входа сотрудник преградил нам дорогу:
— Пожалуйста, предъявите удостоверения личности.
Шел седьмой месяц, середина июня, и выпускники старших школ по всей стране только что закончили сдавать гаокао. Юньчэн всегда славился как популярный в интернете город, куда выпускники обязательно приезжают ради памятных фото, поэтому у дверей всех баров и пабов дежурили сотрудники, проверяющие документы у тех, кто выглядел несовершеннолетним.
Я доставала из сумочки удостоверение и с улыбкой спрашивала:
— Дядя, неужели мы похожи на несовершеннолетних?
Сотрудник взглянул на мой документ, а затем перевел взгляд на меня:
— Родились после двухтысячного, тоже мне взрослые.
— ……Родившиеся в двухтысячном в этом году уже отпраздновали двадцать три, — пробормотала под нос стоявшая рядом Цзян Линьянь.
Сотрудник вернул нам документы:
— Ладно, проходите.
Пройдя по тихому длинному коридору, мы наконец попали в главный зал.
Этот тихий бар был оформлен в традиционном стиле, выглядел очень самобытно, а функциональные зоны четко разграничены и не создавали ощущения беспорядка.
К тому же здесь было довольно спокойно и тихо: сейчас стояло около трех часов дня, на сцене не было певца с гитарой, и лишь из динамиков плавно лилась медленная любовная песня.
Мы не бывали здесь уже две недели, но по сравнению с прошлыми визирами, в главном зале сразу бросалось в глаза множество юных лиц.
Неудивительно, что сотрудники так строго проверяли документы.
Я подняла глаза на угол второго этажа и увидела, что Чэн Юнь, слегка согнувшись, стоит у перила и машет нам рукой:
— Сюда, Сяо Ду.
Мое веко невольно дернулось.
Вообще-то, я предпочитала, чтобы меня звали по имени.
Произношение прозвища А-Ду совпадало по звукам с именем певца, который пел строчку про то, как я должен сидеть под днищем машины, и часто, когда Цзян Линьянь так меня звала, в моем воображении всплывала эта песня, заставляя представлять, как я жмусь под днищем автомобиля. Это выглядело… несколько странно.
Что же до обращения Сяо Ду, то раньше оно мне даже нравилось, но с тех пор, как несколько лет назад поисковик выпустил умную колонку под названием Сяоду, которая целыми днями крутила рекламу по телевизору, это неизбежно наложило свой отпечаток. Мне стало казаться, что каждый раз, когда меня зовут Сяо Ду, я превращаюсь в искусственный интеллект.
Впрочем, неважно. Главное, чтобы им самим было весело.
Поднимаясь по лестнице, Цзян Линьянь дернула меня за подол и снова тихо спросила:
— Скажи, я ведь выгляжу не жалко?
— Ничуть, расслабься, никто и не догадается, что ты только что рассталась с парнем, — утешила я ее.
Цзян Линьянь успокоилась и шумно выдохнула:
— Вот и хорошо, я еще ничего не выкладывала в Моменты.
Оказавшись на втором этаже, мы увидели, что Чэн Юнь все еще ждет на прежнем месте. Дождавшись, пока мы подойдем, она наклонила голову:
— Осталось две минуты, считайте, опоздали. С вас три штрафных бокала, между прочим.
— Неужели мы испугаемся каких-то трех бокалов? — парировала я.
— Твоя голова крепка, тебе не страшно, а вот насчет того, насколько слаб алкоголь для Янь-янь, еще бабушка надвое сказала.
Цзян Линьянь тут же принялась защищаться:
— Моя выносливость вовсе не плоха, я уступаю только А-Ду, ясно?!
— Угу, угу, — кивнула Чэн Юнь, все с той же лучезарной улыбкой на лице. — Не плоха, совсем не плоха.
Я указала на дверь:
— Мы зайдем первыми.
— Ладно, — бросила Чэн Юнь. — Я присоединюсь через две минуты.
На втором этаже располагались отдельные кабинеты.
Дверь кабинета состояла из двух деревянных створок. Цзян Линьянь толкнула ее, и мы вошли одна за другой.
С Чэн Юнь мы познакомились еще в старшей школе. Она обожала заводить знакомства, так что, хотя мы учились в разных классах, все равно знали друг друга, а позже поступили в один университет, благодаря чему наши отношения всегда оставались хорошими. Эта девушка обожала собирать компании по любому поводу и без.
Просто потому, что она любила шум и веселье.
А эти посиделки от Чэн Юнь были уже неизвестно какими по счету на моей памяти.
В кабинете уже находилось около десятка человек, некоторые успели приняться за кости и пальчики на выбывание. Шум и галдеж стояли сплошной стеной, то затихая, то взмывая вновь, вливаясь в мои уши.
Человек четыре-пять показались мне смутно знакомыми, остальные же снова оказались незнакомыми друзьями Чэн Юнь.
У нее и правда было слишком много знакомых.
Мы с Цзян Линьянь с улыбкой кивнули всем присутствующим в знак приветствия, а затем устроились на свободных местах в самом углу.
Цзян Линьянь только что пережила расставание, и настроение у нее было паршивым.
Мое настроение тоже оставляло желать лучшего — во многом из-за того, что Цзян Линьянь вспомнила о Юй Вэньшань.
На маленьком столике перед нами уже красовалось немало бутылок с алкоголем на любой вкус. Я выбрала бокль персикового вина и сделала первый глоток.
Это вино в баре делали сами, вкус у него был слегка сладковатым, а крепость — низкой, как раз для того, чтобы попивать его ради забавы.
Цзян Линьянь рядом со мной ковырялась в телефоне:
— Черт побери, вчера забыла удалить этого жадину из WeChat, такая гадость.
— Так удали, — равнодушно произнесла я.
В следующее мгновение я тоже достала телефон и открыла WeChat.
В самом верху списком значилось несколько чатов: помимо моих родственников, там была и Юй Вэньшань.
http://bllate.org/book/30597/3729923
Готово:
