Глава 12
Чжэн Юй решил довериться режиссёру.
Он был из тех актёров, которые прислушиваются к советам постановщика.
Хотя он действительно чувствовал страшное смущение, раз уж всё ради роли, это можно было понять.
Белоснежное лицо и мочки ушей Чжэн Юя пылали румянцем, но он всё же следовал указаниям режиссёра, изо всех сил стараясь смотреть прямо перед собой.
У всех присутствующих невольно возникало обманчивое ощущение первооткрывателей, словно они наткнулись на неизведанные земли: почему этот актёр по имени Чжэн Юй так смущается?
Исполнительница главной роли: «Мм?»
Дайте-ка мне взглянуть поближе.
Накрашенная актриса подалась вперед: о-го-хо, в съёмочной группе водятся настолько застенчивые актёры.
Она вытянула шею, выражая изумление, удивление, восхищение, восхищение и ещё раз восхищение: вау, какой грим и костюм, вау, вылитый живой бодхисаттвы, вау, у него есть кубики пресса, вау —
Чжэн Юй, на которого пала эта точка зрения: «...» У меня пальцы на ногах от стыда скручиваются, спасите-помогите-мамочки мои!!!
В её нескрываемом восхищении читалось и нечто вроде робкого предвкушения: «Брат, у тебя весь костюм в последующих сценах будет таким?»
Чжэн Юй: «...» Спасибо, приглашение принято, я бы и сам не хотел, но судя по всему, по замыслу режиссёра, скорее всего, да, будет.
Лицо у него раскраснелось до такой степени, что алым пылал весь затылок. Он сидел как на иголках, чувствуя себя крайне неуютно, но всё же кивнул и тихо произнёс: «Судя по задумке режиссёра Чжана, должно быть так».
Исполнительница главной роли: «Вау!»
Её глаза засияли. В первоисточнике у главной героини не было такого визуального пиршества, ей об этом не говорили!
Всё, теперь она окончательно вжилась в роль главной героини.
Чжэн Юй легко кашлянул: «Ты слишком заметно палишься».
Спасите, помогите, спасите...
Стоило ему чуть потянуть за эту тонкую ткань, как взору окружающих едва ли не открывались рельефные мышцы груди и живота, дополненные его раскрасневшимся лицом.
Он уже заметил, как глаза исполнительницы главной роли загораются всё ярче и ярче с каждой секундой.
Чжэн Юй невольно зажмурился: неужели ему обязательно играть именно так?
Но ведь эту роль он выбил сам, эту роль он выбил сам.
Хотя он видел, что не у одной лишь главной героини был такой взгляд — кажется, массовка из числа девушек тоже о чём-то шепталась, а в их глазах читалось крайнее изумление и жгучее желание хоть разок прикоснуться, а также —
Совершенно не стесняясь, заявила исполнительница главной роли: «Вообще-то, я бы не прочь потрогать».
Стоявшие вокруг девчонки тотчас оживились: раз исполнительнице главной роли можно, то и им наверняка разрешат, верно?
Чжэн Юй, столкнувшись с подобными взглядами и просьбами: «...» Спасибо, приглашение принято, кажется, я только что умер.
Чжэн Юй со всей суровостью и принципиальностью отказал исполнительнице главной роли: «Нельзя».
Категорически нельзя.
Исполнительница главной роли слегка опечалилась: «Ладно».
В её глазах так и читалось: как же жаль, как же до слёз жаль, а ведь так хотелось потрогать.
Чжэн Юй радовался, что вовремя отказал, иначе остальные тоже захотели бы последовать её примеру. Х-хотя он и регулярно тренировался, обладая кубиками пресса и рельефной грудью, всё это делалось ради того, чтобы быть хорошим актёром, а вовсе не для того, чтобы выставлять напоказ на радость зевакам.
На сердце у Чжэн Юя отлегло.
Хорошо, что он отказался сразу же, иначе ему пришлось бы выслушивать продолжение.
Остальные девушки тоже были разочарованы. Раз уж даже исполнительнице главной роли отказали, оставалось только смириться. Как бы сильно им ни хотелось протянуть руку, всё же следовало уважать мнение самого человека. Они ведь не какие-то извращенки, чтобы лапать каждого встречного за кубики пресса, стоило тем показаться, это нехорошо.
Хотя они видели подобное лишь на видео в интернете, а в реальности — крайне редко, встретить на съёмочной площадке кого-то, у кого можно вот так запросто поинтересоваться и на ощупь проверить упругость мышц, было безумно любопытно.
К тому же...
Какое же это сокровище — мужчина-артист с кубиками пресса и рельефной грудью!
Стоит учесть, что многие актёры, не говоря уже о кубиках пресса, с трудом поддерживают себя в хоть какой-то форме. Иные полностью полагаются на фотошоп, а в реальной жизни о какой фигуре вообще может идти речь — в лучшем случае они хорошо получаются на камеру, но вживую всё далеко не так однозначно.
Китайская инду развлечений всё-таки слишком снисходительна к артистам-мужчинам.
Таких сокровищах среди актёров, как малыш Чжэн, должно быть побольше, чтобы зрители могли хоть немного насладиться зрелищем.
Девушки из массовки еще немного повздыхали о несбыточном, после чего поспешно отвели алчные взгляды и приняли самый благопристойный вид.
Чжэн Юй сделал вид, что ничего не заметил. У него не было привычки позволять всяким встречным девчонкам трогать себя, и хотя некоторые любят хвастаться результатами упорных тренировок, сам он особого желания демонстрировать их не испытывал.
Юй Цинчан, закончив гримироваться и переодевшись в костюм, случайно столкнулся с Чжэн Юем и тут же фыркнул:
— Пф-ха-ха...
Он не удержался от смеха.
— Ха-ха-ха, друг мой, у тебя тут...
Юй Цинчан выглядел весьма солидно и источал ауту образованности — эдакий утонченный и элегантный учёный мух, но этот внезапный приступ смеха вмиг разрушил созданный образ, превратив всё в какую-то нелепицу.
Он похлопал Чжэн Юя по плечу:
— Зрителям должно понравиться.
Хотя сам он не испытывал особого восторга от подобных зрелищ, но вполне мог понять вкусы публики — в сети ему попадалось немало подобного контента, к тому же Чжэн Юй не просто пошло торгует плотью, этого требует сюжет.
Если говорить откровенно, роль подобрана неплохо.
Чжэн Юй сдержал порыв одарить его многозначительным взглядом.
Но когда он обнаружил, что во всей съёмочной группе лишь он один щеголяет в столь фривольном облачении, Чжэн Юй: «...»
Его охватило ощущение, будто рухнули небеса.
Остальные персонажи были одеты по всей форме и каждый имел свои отличительные черты.
На следующий день режиссёр Чжан дал команду начать съёмки, и все участники процесса принялись готовиться, настраивая себя нужным образом.
Чжэн Юй тоже быстро вошёл в образ.
Исполнительница главной роли, игравшая с ним в паре, мгновенно заметила, что прежний застенчивый Чжэн Юй куда-то исчез.
Стоило ему перевоплотиться, как во взгляде, устремлённом на неё, проступали черты морской сирены.
Сирены не знают стыда и не подвержены иным человеческим эмоциям.
Взгляд сирены всегда оставался отстранённым, в нём сквозила неземная, внесветная красота.
Как ни странно, раньше актриса не находила во внешности Чжэн Юя ничего поразительного, но в тот момент, когда он стал сиреной, она испытала самое настоящее потрясение.
Она затаила дыхание, вглядываясь сквозь плотные клубы тумана, и совершенно случайно столкнулась лицом к лицу с истинным обликом обитателя туманных вод.
Слои морской воды катились и бурлили, словно бескрайняя водная гладь.
Он посмотрел на неё.
Она узрела Его.
Каково это было?
В голове не было ни единой мысли.
Одного взгляда хватило, чтобы безошибочно понять: это Он.
Кроме Него, просто не могло существовать никого другого.
Какими смертные кажутся в Его глазах?
Она не знала.
Ей было ведомо лишь одно: перед ней раскинулись мириады звёзд галактики и бесконечная, зияющая бездна.
Разве смертный, взирающий на Божество, не подобен поденной бабочке, смотрящей в лазурную высь небес?
Она вскинула голову, и её взгляд постепенно изменился: первоначальное изумление и шок сменились стойкой, ясной решимостью.
Но даже так — даже если перед ней Он, она всё равно попытается, ведь это их единственный шанс.
Сможет ли подёнка сотрясти небесную лазурь, ей было неведомо, но она должна попробовать. Раз уж довелось узреть Божество, нельзя поддаваться одному лишь слепому трепету.
Она пожелала попытаться заговорить с Ним.
Пусть в конце Он останется равнодушен, пусть в конце потерпит крах — это не имеет значения. Если утратить даже мужество сделать попытку, вот это и станет истинным поражением.
Поэтому, даже если ты — само Божество, я не отступлю.
Взгляд исполнительницы главной роли сделался твёрдым и непоколебимым, и она зашагала прямо к центру водной глади.
— Быть может, вы изволите выслушать мои слова.
Шаг за шагом она подошла к Нему вплотную.
И Он наконец посмотрел на неё.
Он произнёс:
— Говори.
*
Это была сцена первой встречи главной героини с Ним.
Один — непринуждённо-спокоен, другая — непреклонна в своём решении идти до конца.
Выйдя из образа, актриса слегка удивилась: неужели она и впрямь настолько глубоко погрузилась в роль?
Она перевела взгляд на Чжэн Юя и, заметив, что тот всё ещё не вышел из состояния своего персонажа, с любопытством спросила:
— Брат? Ещё не отпустило?
Чжэн Юй покачал головой, в его глазах всё ещё таилась лёгкая отрешенность. Медленно собирая эмоции воедино и выровняв дыхание, он ответил:
— Нет. Просто мне показалось, что божество не совсем лишено каких-либо чувств по отношению к главной героине.
Исполнительница главной роли: «Мм?»
Она и впрямь уловила нечто подобное, но не могла облечь это в слова.
То чувство не имело ничего общего с романтической любовью — взгляд, полный симпатии к человеку, выглядит иначе, и уж это-то она была способна отличить.
Поразмыслив немного, Чжэн Юй пояснил:
— Словно в этот миг перед глазами внезапно пролегла нить, чьё будущее неразрывно связано с главной героиней, — проявилось внимание божества к предначертанному жребию.
Поэтому Он и обратил на неё свой взор.
Ему захотелось увидеть, шагнет ли главная героиня навстречу этому будущему.
Режиссёр Чжан одобрительно кивнул:
— Отличная задумка, в оригинальном романе такого эпизода не было.
Чжэн Юй:
— Это лишь мимолётное предположение.
Режиссёр Чжан не отличался излишней строгостью и всегда прислушивался к мнению и идеям актёров. Выслушав рассуждения Чжэн Юя, он счёл их весьма толковыми.
Внимание божества к главной героине на самом деле негласно перекликалось с названием сериала Вперёд! Госпожа!, гармонично вплетаясь в общую канву сюжета.
Звучало неплохо.
Хотя экранного времени у персонажа Чжэн Юя было не так уж много, опираясь на эту идею, можно было слегка расширить его роль в последующих эпизодах, ярче подчеркнув интерес божества к героине.
В конце концов, главная героиня всегда выделяется на фоне остальных.
Подобное внимание — независимо от того, кроется ли за ним романтический интерес — позволяло зрителям прочувствовать всю прелесть момента, не затмевая при этом чужих триумфов и удачно дополняя образ героини.
Поразмыслив еще немного, режиссёр Чжан признал эту идею осуществимой.
Вечером он отправил Чжэн Юю сообщение: [Я планирую добавить тебе ещё несколько сцен.]
Чжэн Юй, только что принявший душ, всё ещё вытирал волосы полотенцем.
Он ткнул в экран телефона: ?
[А? Режиссёр Чжан хочет добавить мне сцен?]
[Это... вообще нормально? Не помешает ли это остальным?]
Первой реакцией Чжэн Юя было вовсе не беспокойство о том, что скажут за спиной, а вопрос: целесообразно ли это? Он отлично знал, какова его роль и сколько у него экранного времени, и ему вовсе не улыбалось вклиниваться в повествование невпопад.
А главное — не испортит ли это самого персонажа?
Режиссёр Чжан тут же разъяснил свои соображения: [Никакой отсебятины, всё обоснованно и логично, поверь мне.]
У режиссёра действительно был свой план. Поделившись с Чжэн Юем набросками будущих сцен, он дождался, пока тот всё изучит. Чжэн Юй, дочитав до конца, понял, что задумка и впрямь выглядит вполне разумной: никакой самодеятельности, всё строго в рамках характера Его божественного образа и при этом подчёркивает исключительность главной героини.
Чжэн Юй: [Вроде бы... всё сходится?]
Ишь ты, паршивец! — режиссёр Чжан невольно рассмеялся. Другие на его месте при известии о дополнительных сходах прыгали бы от радости, а этот первым делом думает о том, насколько органично это впишется в роль. Ну надо же...
http://bllate.org/book/30589/3729028
Готово:
