Четвёртый день в роли насекомого.
В этот момент Брайз был полностью погружен в воспоминания и не обращал внимания на тайные мысли Зевира, принимая его за просто увлеченного слушателя.
Вспоминая прошлое, Брайз невольно почувствовал, как к горлу подкатывает ком:
— Когда мне было пять лет, мое тело было слабым, казалось, что я вот-вот отправлюсь к Владыке Янь… М-м, Владыка Янь — это божество, к которому отправляются насекомые после смерти, это такая особенность наших мест, впрочем, неважно. Важно то, что если бы я умер, в этом мире меня бы больше не стало.
Зевир замер: в свои пять лет он впервые осознал саму концепцию смерти.
Оказывается, смерть означала, что он больше никогда не увидит Брайза.
Тогда он не хотел умирать и тем более не хотел, чтобы умирал Брайز.
Брайз не понимал глубины мыслительных процессов Зевира и продолжал самозабвенно погружаться в восхищение своим наставником:
— Чтобы позволить мне выжить, мой учитель изучил все запретные книги Поднебесной, а затем потратил большую часть своей культивации, чтобы заглянуть в тайны небес, и лишь тогда отыскал для меня шанс на спасение.
Произнося эти слова, Брайз светился от гордости.
Казалось, он говорил: «Смотрите, какой у меня потрясающий учитель!»
Зевир искренне похвалил его:
— Брайз, твой учитель такой удивительный.
Хе-хе, услышав угодные слуху слова, Брайз продолжил:
— Отыскав для меня путь к жизни, учитель проник в мое море сознания, отдал мне Книгу Небесного Пути мира насекомых и велел мне воспринимать мою новую личность как главного злодея из книги, наказав изо всех сил ухватиться за этот шанс и выжить как хорошее насекомое.
Зевир кивнул, придвинув голову еще ближе к Брайзу, и, подняв на него взгляд, произнес:
— Значит, тогда ты и родился в образе Брайза.
— Верно, когда учитель перенес меня из Мира Бессметных (Сючжэнь) в мир насекомых, моя душа немного пострадала, поэтому после рождения тест духовной силы показал лишь уровень B. Иначе, с моими-то кровной линией и силой Лун Аотяня, разве мог у меня быть кто-то ниже S? — чем больше Брайз думал об этом, тем больше убеждался в своей правоте.
Зевир моргнул и послушно напомнил:
— Но ведь, Брайз, мой папа-имаго говорил, во всей Звездной системе есть всего девять насекомых уровня S, и насекомых с рождения уровня S, кажется, вообще не существует.
Брайз зажал уши руками, отгоняя любые слова, которые не хотел слышать, и продолжил отстаивать свою сомнительную теорию:
— Возможно, сразу после рождения наша духовная сила еще нестабильна. Разве не говорили, что в шесть лет можно будет пройти тестирование еще раз? Кто знает, а вдруг я всё-таки уровень S?
В конце концов, находясь в Мире Бессметных (Сючжэнь), он был гением среди гениев! Появившись в этом мире, он ни за что не посрамит семью Лун Аотянь!
Раньше Зевир совершенно не стремился к определенным уровням духовной силы, но теперь он вдруг с некоторым любопытством спросил:
— Брайз, а тебе нравится уровень S?
Услышав это, Брайз закатил глаза:
— К чему эти глупые вопросы? Кому он не нравится? Зачем довольствоваться вторым местом, если можно быть первым? Если уж брать, то самое лучшее!
Юный Зевир почему-то почувствовал, как на его детские плечи лег дополнительный груз.
Заметив, что тот нахмурился и погрузился в раздумья, Брайз поспешил утешить его:
— Зевир, ты с самого рождения — маленькое насекомое уровня A, твой талант уже потрясающ, просто по сравнению со мной у тебя есть крошечная-крошечная разница.
Брайз вытянул мизинчик и показал Зевиру размер с ноготок.
Зевир протянул указательный палец и легко коснулся кончика мизинца Брайза, с легкой растерянностью в голосе спросил:
— Брайз, тогда что мне сделать, чтобы стать ближе к тебе?
Эту крошечную дистанцию между ним и Брайзом он тоже не хотел сохранять.
Мм? Брайз понял, что не совсем улавливает ход мысли этого меланхоличного маленького насекомого.
Брайз сжал пальцами холодный кончик пальца Зевира, а затем одарил его сияющим взглядом ясных глаз и с улыбкой произнес:
— Да всё в порядке, тебе не нужно приближаться, я сам протяну руку и схвачу тебя. Смотри, вот так.
Опустив взгляд, Зевир увидел тесно прижатую к его руке ладонь Брайза, и крошечная тоска в его сердце постепенно рассеялась.
Он улыбнулся Брайзу ослепительной улыбкой, от которой фанатеющий по красивым лицам Брайз чуть было тут же не предложил ему побрататься.
К счастью, в последний момент к нему вернулся здравый смысл, и Брайз, натянув одеяло, укрыл им себя и Зевира.
Затем он протянул руку и выключил свет, после чего повернулся к Зевиру и сказал:
— История закончена, нам пора спать.
Зевиру еще хотелось продолжения; сжав край одеяла, он украдкой взглянул на лежащего рядом Брайза. Их руки по-прежнему были крепко сцеплены, и Зевир чувствовал себя счастливым — его сердце было наполнено до краев, и больше не было тех страха и грусти, которые он испытывал, засыпая в одиночестве.
Этой ночью они оба спали крепким сном, вот только проснувшись утром, Зевир почувствовал некую тяжесть на теле.
Открыв глаза, он обнаружил, что Брайз прижался к нему почти всем телом, обвившись вокруг него, словно осьминог.
Зевир: испытываю некоторую нехватку воздуха.
К счастью, прежде чем Зевир успел задохнуться, Брайза разбудила утренняя трансляция.
Неизвестно, кому в голову пришла такая идея, но побудка для малышей оказалась оркестровой DJ-версией переклинки свистков и демонических шепотов. Было очевидно, что в этом кроется определенный злой умысел.
Ходили слухи, что эту оркестровую DJ-версию вбесившийся звукорежиссер состряпал за ночь. На данный момент насекомое оставалось цело, вот только рассудок его слегка пошатнулся, и сейчас оно проходило курс лечения в медицинской капсуле.
Недовольный Брайз поднялся с растрепанными волосами и отправился умываться. Сонный и соображающий с трудом, он продолжал бормотать под нос:
— С чего ради объединять мою песню с песнями этих букашек? Я и сам по себе пел прекрасно, не хочу стоять в одном ряду со всякими странными малышами...
Раньше, когда Брайз бормотал сам с собой, Зевир обычно молча слушал.
Но сегодня он неожиданно впопад угукнул — он тоже считал, что ставить Брайза в один ряд с другими маленькими насекомыми было абсолютно неправильно.
Мелкое насекомое по имени Айда, чьим творством они оба были так недовольны, в этот момент тоже жутко злился, схватив оптический мозг, чтобы пожаловаться папе-имаго и отцу:
— Я буду судиться! Мое прекрасное пение было уничтожено!
Слушая доносящийся из оптического мозга фоновый шум, папа-имаго Айда молча перевел устройство в беззвучный режим и честно сообщил своему маленькому детенышу:
— Айда, твое пение вовсе не было прекрасным.
Айда: сердечко разбито, JPG.
В отличие от их шумного утра, в люксе маленького насекомого Сели стоял лишь тихий шелест пишущего пера.
[Дневник Сели]
Прошло уже пять лет с тех пор, как я попал в этот мир из двадцать первого века, но я до сих пор не смог привыкнуть.
Как бы неловко ни было признаваться, мне, взрослому человеку, успевшему проучиться на первом курсе университета, приходится притворяться пятилетним малышом. Это требует колоссального мастерства перевоплощения.
http://bllate.org/book/30559/3725630
Готово:
