Эти слова звучали гладко и с некоторой долей нежности: они одновременно сохранили репортерам лицо и дали объяснение Лу Чжао.
Как только прозвучала эта фраза, те, кто еще секунду назад напрягся из-за слов Лу Чжао, наконец выдохнули.
Первоначальное удивление прошло, и в их головах начали рождаться самые разные догадки.
Что до отношений между Лу Чжао и Фу Вэньшэнем, то позиция Фу Вэньшэня уже была предельно ясна.
Скорее всего, Фу Вэньшэнь воспользовался своим положением названного брата и добился расположения раньше других.
Пусть это и не совсем этично, но как единственный наследник знатного семейства и омега S-класса, Лу Чжао действительно был желанным возлюбленным для любого альфы.
Если раньше многие еще испытывали секундную жалось к Фу Вэньшэню — сыну прислуги, из-за слухов о скверном характере младшего господина Корпорации Лу, то теперь, в этот самый момент, присутствующие перевели взгляды на лицо стоявшего перед ними юноши и единодушно подумали:
Если это такой прекрасный омега...
Разве плохой характер — это повод отказываться?
Окружающие смотрели на него все более бесцеремонно, и Фу Вэньшэнь, будучи альфой, разумеется, это чувствовал.
Он недовольно нахмурился.
— Устал, да? — он попытался подавить поднимающееся на дне души чувство собственности и заговорил мягким тоном. — Сначала поедем домой.
Сказав это, он бросил взгляд на стоявшего рядом секретаря.
Стоявший рядом мужчина сразу всё понял и уже собирался шагнуть вперед, чтобы взять чемодан Лу Чжао.
Лу Чжао увернулся от его руки.
Мужчина слегка удивился.
Точно так же удивился и Фу Вэньшэнь.
Он тихо позвал:
— Сяо Чжао?
Лу Чжао усмехнулся ему в ответ.
А затем спокойно произнес:
— Я спрошу тебя еще раз: это ты нанял репортеров? Ответь мне просто: да или нет.
Когда его слова затихли, вокруг воцарилась абсолютная тишина.
Репортеры снаружи еще ничего не поняли и продолжали пытаться протиснуться внутрь.
Внутри круга медленно растекалась тишина.
Ладони Фу Вэньшэня сжались в кулаки, на лбу выступили капельки пота.
Он ничего не ответил.
Спустя мгновение он произвел:
— Сначала давай вернемся домой, и я все тебе объясню.
Лу Чжао молча смотрел на него какое-то время.
Его красота несла в себе благородную горделивость: даже глядя на всех снизу вверх, он не выглядел так, будто стоит на ступень ниже остальных. Но молчание придавало ему чуть больше покладистости и безмятежности, и на первый взгляд он казался даже немного жалостливым.
И в тот момент, когда все уже решили, что он смирился и решил пойти на уступки, он наконец заговорил:
— Не нужно, мы расстались.
Он сделал небольшую паузу:
— Впрочем, кажется, я все еще кое-что тебе задолжал.
Его слова еще не затихли, как он поднял руку.
Звонкая и тяжелая пощечина пришлась прямо по лицу Фу Вэньшэня.
Удар был нанесен в полную силу, быстро и решительно.
Фу Вэньшэнь не ожидал подобного, от удара его голову откинуло в сторону, и в прежде шумном аэропорту воцарилось мгновенное затишье.
Мгновение спустя поднялся невиданный прежде шум и гам.
Глава вторая. После двадцати лет у него не осталось ничего...
Когда Лу Чжао сел в машину, снаружи все еще толпились хлынувшие репортеры.
Водитель, действовавший с профессиональной выучкой, тронулся с места и одновременно бросил взгляд в зеркало заднего вида:
— Младший господин Лу, куда едем?
В тоне Лу Чжао сквозила легкая усталость:
— Где сейчас Чэнь Цзинь?
— Наш молодой господин отдыхает за границей, — бесстрастно ответил водитель то, чего Лу Чжао совсем не хотел слышать. — Он просил передать вам: от любых напастей защитишься, а вот от предательства близких — нет. Раз уж все зашло так далеко, смотрите на вещи проще.
Несмотря на то, что на душе остался неприятный осадок, Лу Чжао все же хмыкнул и невольно усмехнулся.
— Сукин сын, — тихо выругался он.
Но даже будучи сукиным сыном, тот все равно специально прислал машину встретить его. Судя по тому, как хорошо Лу Чжао знал своего друга детства, этот самый отдых означал, что Чэнь Цзинь сейчас наверняка выслушивает безумные ругательства от своего деда, иначе бы он примчался поддержать его в такой ситуации.
Тот дорожил своей репутацией, и Лу Чжао не стал разоблачать приятеля. Однако раз Чэнь Цзиня не было рядом, у него полностью пропало всякое желание куда-либо ехать.
Он бросил:
— Найди любой отель, я хочу поспать.
Водитель тут же отозвался и умело объехал бурлящую толпу людей у терминала.
Вскоре машина остановилась перед неприметным, но изысканным отелем.
Лу Чжао проспал мертвецким сном до самого вечера. Когда он проснулся, в неосвещенной комнате царил кромешный мрак, и лишь телефон на прикроватной тумбочке излучал слабое сияние.
Лу Чжао зажег ночник и бросил взгляд на экран: в самом верху списка чатов ожидалось несколько непрочитанных сообщений.
Брат: Сяо Чжао?
Брат: Я знаю, что ты злишься, возвращайся домой и выслушай мои объяснения, ладно?
Брат: Я признаю, что не сохранил в тайне твою поездку, но я просто слишком сильно хотел тебя увидеть и обо всем остальном забыл. Клянусь, репортеров я точно не нанимал.
Брат: [Пропущенное голосовое сообщение]
Брат: Ты ездил к Чэнь Цзиню? Его нет в стране.
Брат: Отдохни как следует, а когда проснешься, позвони брату, не заставляй меня волноваться.
Последнее сообщение было отправлено полчаса назад.
Лу Чжао опустил взгляд.
Какое-то время он молчал, а затем тихонько рассмеялся.
Не колеблясь больше ни секунды, он четко и решительно набрал текст:
Я же сказал, мы расстались.
Закончив печатать эту строку, он не стал ждать ответа, убрал чат из закрепа и молча заблокировал контакт.
Сделав всё это, он погасил экран телефона. Плотные портьеры на панорамном окне молчаливо смотрели на него. Постояв так с минуту, он поднялся с постели и заказал себе еду в номер.
Если бы в мире существовало слово, способное полностью описать нынешнее положение Лу Чжао.
То этим словом определенно было бы «неожиданность».
Это нейтральное понятие.
Он не стал использовать негативное слово «бедствие» лишь потому, что пока еще не знал, насколько сильно может скатиться на самое дно.
Лу Чжао исполнилось двадцать лет.
До двадцати лет он был единственным официальным наследником знатной Корпорации Лу.
У него был живой родитель, от которого, впрочем, не было никакого толку — тот умел лишь переводить деньги на счета, — беззаботная жизнь, полная всевозможных удовольствий, и старший брат по совместительству возлюбленный, заботившийся о нем в мельчайших деталях.
После двадцати лет у него не осталось ничего.
И дело было не в том, что он не понимал истинных мыслей своего отца.
С самого раннего детства Лу Чжао не ощущал ничего похожего на отцовскую любовь со стороны Лу Жэнькана.
http://bllate.org/book/30532/3721858
Готово:
