Завершив танец, Лу Циньнин с облегчением выдохнул, ловко спрятал меч и развернулся, чтобы уйти.
Сы Тун восторженно захлопал в ладоши, не забыв при этом показать ему большой палец. Гу Яо, лишь теперь очнувшись от созерцания только что законченного танца, улыбнулся Лу Циньнину. Даже Сян Цзюань, вечно враждовавшая с ним, смотрела на него с нескрываемым восхищением.
Лу Циньнин подошел к Гу Яо и, держа меч горизонтально, протянул его:
— Попробуй сам.
— Господин! — встревоженно вскрикнула Сян Цзюань, словно наседка, защищающая цыпленка, и преградила путь к Гу Яо.
Гу Яо покачал головой, успокаивая её, и взял меч.
— Ты держишь меч неправильно. Нужно вот так. — Лу Циньнин юркнул за спину Гу Яо и накрыл его руки своими.
Удерживая ладони Гу Яо, он решил продолжить обучение прямо в такой позе:
— Первый прием: поворот корпуса, выверт кисти, выпад вперед…
Они стояли совсем близко, ладонь к ладони, тыльная сторона к тыльной стороне. Лу Циньнин был на полголовы ниже и ему приходилось слегка приподниматься на цыпочках, чтобы направлять руки Гу Яо. Он был настолько поглощен наставничеством, что не замечал ничего вокруг; лишь улавливал исходящий от Гу Яо аромат — легкий, необъяснимо напоминающий утреннее солнце.
Когда Лу Циньнин коснулся его рук, Гу Яо на мгновение замер, но тут же, увлеченный серьезным тоном наставника, полностью погрузился в отработку движений. Однако стоило ему чуть повернуть голову, как перед глазами оказывались озаренные солнцем ресницы Лу Циньнина, а дыхание того, звучавшее совсем рядом с его шеей, заставляло его теряться, отчего кончики ушей парня тихо окрашивались в нежно-розовый цвет.
— Вот так, бей! Если бы в твоем даньтяне была хоть капля ци, ты бы запросто отсек кусок плоти от того, кто стоит перед тобой!
Едва он договорил, как перед самым острием меча возник Гу Чжэнхань.
…
Лу Циньнин смущенно опустил меч.
Гу Чжэнхань с задумчивым видом постоял, наблюдая за ними, затем, заложив руки за спину, медленно зашагал навстречу, оглядывая обоих с ног до головы, и насмешливо протянул:
— Какая невидаль, А Яо у нас решил заняться фехтованием.
Лу Циньнин отпустил руки Гу Яо и попятился. Он всё ещё помнил, как в день свадьбы Гу Чжэнхань заставлял его кланяться, и понимал, что именно тот подстроил этот брак. Никакого желания любезничать с человеком, который насильно выдал его замуж, у него не было.
Гу Чжэнхань словно не заметил холодного выражения на лице Лу Циньнина и с самым невинным видом спросил:
— Ну что, Лу Циньнин, твои раны почти зажили? Когда планируешь вернуться к занятиям?
Лу Циньнина удивило, что его это вдруг так заботит, но он честно ответил:
— Послезавтра.
— О-о, — Гу Чжэнхань кивнул и перевел взгляд на Гу Яо, расплывшись в улыбке: — А Яо, ты тогда тоже иди вместе с ним.
Как только эти слова прозвучали, все присутствующие в саду замерли.
Лу Циньнин выпалил:
— Среди тех отпрысков в Академии даже самые бездарные имеют хоть какую-то культивацию, ты совсем с ума сошел?
— Как ты разговариваешь? — Гу Чжэнхань недовольно покосился на него. — Если бы А Яо мог практиковать, разве я бы счел вашу Гору Чжи достойной? Даже если бы Цю Ланьюэ преподавал лично, я бы счел это недостаточным!
Гу Яо спросил:
— Тогда зачем вы хотите отправить меня в Академию?
Гу Чжэнхань слегка улыбнулся, и в уголках его глаз заиграло торжество:
— Хань Мяо вышел из уединения. Мы соперничали всю жизнь, и в конце концов он все же оказался на полшага слабее меня. Я подумал, что он, должно быть, очень жалок, раз столько лет скрежещет зубами от злости на Горе Чжи. У него там остались несколько партий легендарных шахматных задач, сходи, попытайся их решить — считай, это будет таким вот развлечением для моего младшего брата по учению.
Лу Циньнин, конечно, слышал имя Хань Мяо. Младший ученик Гу Чжэнханя, заместитель главы Академии Чжишань, один из величайших мастеров Мира Культивации, который последние сто лет провел в уединении — сам Лу Циньнин его никогда не видел. Но даже не встречаясь с ним лично, он слышал легенды об этом наставнике: человек высочайших принципов и надменного нрава. Он никак не вязался с образом того, кто, по словам Гу Чжэнханя, будет скрежетать зубами от зависти.
— Ты просто не смог решить его задачи и хочешь, чтобы Гу Яо отыгрался за тебя? — с презрением спросил Лу Циньнин.
— Чепуха какая, — Гу Чжэнхань тут же отвернулся.
Спустя мгновение он взглянул на Гу Яо и, заметив его колебания, хмыкнул и неторопливо добавил:
— Не хочешь — не надо. Только завтра я приглашу старого Чжао. Он наверняка придет со своим толстым внуком, и я буду гулять здесь, во Дворе Чэнся, нянчась с этим ребенком, и никуда не уйду. Буду мозолить тебе глаза каждый божий день, так что решай сам.
Когда он закончил, Гу Яо еще не успел ничего ответить, а Лу Циньнин лишь холодно усмехнулся и развернулся, уходя прочь — казалось, еще одно слово, и его уши завянут от такой наглости.
Гу Яо посмотрел вслед Лу Циньнину, затем на своего самодовольного отца, вздохнул и кивнул.
***
Тем же вечером Лу Циньнин сидел за столом у окна и, глядя на Светильник Чуньжуй под лунным светом, погрузился в свои мысли.
Фитиль Светильника Чуньжуй был разбит, и из некогда сияющего артефакта он превратился в тусклую безделушку.
На душе у Лу Циньнина было тревожно. Фитиль светильника был создан в тот момент, когда он только-только выковал свое первое истинное оружие: тогда старейшины клана потратили все ресурсы Горы Силу, чтобы превратить ледяной кристалл в фитиль, подняв мощь артефакта на новый уровень.
Теперь же фитиль уничтожен — где он найдет замену? Послезавтра в Академию, без истинного оружия прогресс в культивации замедлится, а там, глядишь, и до прорыва дело не дойдет…
— О небо…
Лу Циньнин закрыл лицо руками и откинулся на кровать.
Глава 9
Наступил день занятий. Лу Циньнин, закончив утреннюю практику ци, в отличном настроении вышел из дома.
У ворот Двора Чэнся Снежный феникс с длинной изящной шеей пил воду, которую Сы Тун подносил в листе лотоса. Вокруг птицы разливалось мягкое сияние. Позади неё стояла белая нефритовая повозка с нежным блеском, по стилю точь-в-точь как Золотая колесница Огненного Феникса, принадлежащая Гу Чжэнханю.
Лу Циньнин остолбенел: божественный зверь такого уровня и такой артефакт, да еще и целых два в клане Гу!
В этот момент к Двору Чэнся подошел Гу Чжэнхань и, широко улыбаясь, кивнул:
— Хорошо! Бодро! Сразу видно — сын моего Гу Чжэнханя!
Лу Циньнин обернулся и увидел, как из дома выходит Гу Яо. Он был одет с иголочки, привычную ленту, скреплявшую волосы, заменил нефритовый венец. Он шел навстречу утреннему свету, такой прекрасный, что всё вокруг померкло рядом с ним.
— Отец, я готов.
Лу Циньнин отвел взгляд и собрался было тихо улизнуть.
— Лу Циньнин… Лу Циньнин? Эй, чего ты бежишь? Разве не в Академию идешь? — Гу Чжэнхань тут же окликнул его.
Лу Циньнин неловко остановился и обернулся:
— Я… пожалуй, поеду один. На коне.
— Нам по пути, к чему эти сложности? На каком еще коне? В клане Гу нет для тебя коней.
Но он просто не хотел, чтобы кто-то увидел, как он едет на учебу вместе с Гу Яо…
— Не упрямься. А Яо впервые едет на Гору Чжи, ты должен показать ему дорогу. Быстрее, а то опоздаете!
Гу Чжэнхань не переставал его торопить. Лу Циньнин помялся немного, но в итоге всё же поднялся на Снежный феникс Юньсю, мысленно пообещав себе усерднее практиковаться, чтобы однажды самому летать на собственном артефакте.
Снежный феникс встряхнул хохолком и медленно расправил крылья, и Снежный феникс Юньсю плавно поднялся в воздух.
Лу Циньнин плотно прижался к краю сиденья, стараясь держаться от Гу Яо подальше. Он смотрел на проплывающие мимо облака и придумывал оправдания на случай вопросов, всю дорогу промолчав.
Когда показалась вершина Горы Чжи, он отвел взгляд и, указав на пик впереди, сказал Гу Яо:
— Гу Яо, наставник Хань Мяо на пике Лююнь, посади Снежный феникс Юньсю там, а я сам доберусь до Террасы Утренней Росы.
Гу Яо посмотрел на него и кивнул. Позади него раскинулось чистое лазурное небо, ветер слегка шевелил волосы у его шеи, а взгляд его темных, как лак, глаз, обращенный к Лу Циньнину, казался ожившей картиной.
Лу Циньнин быстро отвел взгляд и, помедлив секунду, бросил:
— Насчет шахматных задач наставника Ханя… Желаю удачи.
Покинув пик Лююнь и добравшись до Террасы Утренней Росы, он едва успел появиться, как его окружили.
Первой подошла Е Кэ:
— Циньнин! Ты поправился? Как здорово!
Лин Байбай собиралась сделать лишь пару шагов, но толпа вытолкнула её вперед. Встретившись с Лу Циньнином взглядами, она долго думала, что сказать, и наконец выдала:
— Хорошо, что вернулся.
Лу Циньнин кивнул ей и перевел взгляд на остальных, смущенно спросив:
— Что случилось? Почему все столпились вокруг меня?
Лин Цяньцянь первой взяла слово:
— Мы видели того Снежного феникса. У Гу Чжэнханя есть Огненный феникс и Снежный феникс, вот мы и гадали, не ты ли это. Но птица приземлилась на пике Лююнь, и мы подумали, что ошиблись, а тут ты!
— Точно-точно! Почему ты не прилетел сразу на Террасу Утренней Росы? Я никогда в жизни не видела феникса, — подхватил кто-то из однокурсников.
— Я… — Лу Циньнин мысленно взмолился о спасении и лихорадочно искал ответ. К счастью, вовремя подошел наставник, и студенты поспешили занять свои места, позволив ему вздохнуть с облегчением.
Он понимал, что долго скрывать тот факт, что они с Гу Яо ездят вместе, не удастся, но не думал, что правда вскроется так быстро.
В середине занятия, когда Лу Циньнин внимательно слушал объяснения наставника по методам накопления ци, он внезапно услышал приглушенный шум, особенно отчетливый в тишине Террасы Утренней Росы.
Наставник Ли, проводивший урок, нахмурился, обвел взглядом аудиторию и раздраженно произнес:
— Что за шум?
Студент, который только что обсуждал что-то с соседом, указал на гору вдалеке и восторженно воскликнул:
— Наставник Ли, смотрите, задачи мастера Ханя решены!
— О? — Наставник Ли удивленно прищурился, посмотрел на пик Лююнь и действительно увидел, что одна из семи шахматных задач, высеченных Хань Мяо на горной стене, исчезла.
Он погладил бороду и рассмеялся:
— Неизвестно, какой мастер смог решить Семь задач десяти тысяч явлений. Хань Мяо только вышел из уединения, и получить такой подарок — это же прекрасно!
— Кто же это такой талантливый? Давайте после уроков сходим на пик Лююнь, посмотрим!
Слушая, как однокурсники наперебой гадают, кто бы это мог быть, Лу Циньнин почувствовал, как внутри всё сжалось. Он опустил голову и старался не участвовать в разговоре.
Как только урок закончился, самые любопытные выбежали из Террасы Утренней Росы и рванули к пику Лююнь. Лу Циньнин хотел было выдохнуть, но, обернувшись, встретился с проницательным взглядом Лин Цяньцянь.
— Ты чего! — испугался он.
— Чего так волнуешься? Просто странно: Снежный феникс Юньсю приземлился на пике Лююнь, и как раз в это время задачи мастера Ханя оказались решены. Ты ведь ничего не объяснил… признавайся, ты прилетел на Снежном фениксе Юньсю, да?
Лу Циньнин сначала ощутил укол совести, а затем резко одернул себя: с какой стати он должен оправдываться? Он выпрямил спину и отрезал:
— Да, я прилетел на Снежном фениксе Юньсю. И что тут такого? Не вижу причин это отрицать.
http://bllate.org/book/30523/3720753
Готово:
