Чжу Чанъань стоял в кольце окруживших его Гниющих трупов. Его длинные волосы развевались на ветру, а выражение лица оставалось безразличным.
Он зажал пальцами Талисман, который, казалось, застыл в воздухе, ничуть не поддаваясь порывам ветра. Чжу Чанъань слегка приоткрыл тонкие губы, и в тот же миг на Талисмане в его руке вспыхнуло черно-золотое пламя. Прыгающие огоньки, словно пляшущие духи, в одно мгновение перекинулись на Гниющие трупы, которые продолжали сужать круг окружения.
— Хоть я и не хочу тратить талисманы на таких отбросов, как вы, но от вас слишком сильно воняет, это портит мне настроение.
Как только пламя коснулось тел, оно вспыхнуло с новой силой, распространяясь всё дальше; искры, подхваченные конвульсиями корчащихся монстров, разлетались на соседних врагов. Не прошло и половины минуты, как вокруг Чжу Чанъаня образовалось кольцо огня.
Бушующее черное пламя пожирало уродливые останки, однако на их коже не оставалось ни единого следа ожогов. Тем не менее, они издавали мучительные хриплые стоны, неистово колотя по охватившему их огню, пока от чрезмерных усилий не ломали собственные хрупкие руки.
Мерцающее черное пламя — на вид обжигающее, но на деле ледяное — отражалось на профиле Чжу Чанъаня, подчеркивая зловещую игру света и тени на его лице. Он опустил взгляд, достал еще один Талисман и сложил его одной рукой в квадратный кусочек. Другой рукой, сжимая клюшку для хоккея, он, даже не глядя, нанес резкий удар вперед, преграждая путь бросившемуся на него Худощавому мужчине.
Щелчком пальцев он отправил сложенный Талисман, который, вращаясь, влетел в неистовое пламя.
Хриплые вопли оборвались вместе с исчезнувшим огнем. Тела обмякли, рухнули на землю и превратились в прах. Из этого пепла один за другим поднялись мутные серо-черные призрачные силуэты — похожие на водовороты в океане или персонажей с картины Крик Эдварда Мунка, они сплетались и вращались, сливаясь в единый грязный шар.
Чжу Чанъань протянул руку, и сгусток прыгнул ему на ладонь. Он раздраженно дернулся, словно пытаясь вырваться, но Чжу Чанъань крепко сжал пальцы, и шар тут же присмирел.
【Игрок Чжу Чанъань очистил Трупный дух жителей Деревни Вышивальщиц и получил контроль над ним.】
【Внимание! Внимание! Для поддержания нормального порядка в Игре использование данного Трупного духа разрешено только в текущем Подземелье. Вынос его за пределы Подземелья любыми способами невозможен!】
Чжу Чанъань тихо рассмеялся, пропуская мимо ушей оповещения Системы. Пожамкав в руке Шар Трупного духа, он небрежным движением подбросил его в сторону Худощавого мужчины.
Серый шар прыгнул на голову противнику, словно растаявшая шоколадная масса, стек по переносице и, подобно лепешке, полностью залепил лицо Худощавого мужчины. В центре этой лепешки началось вздутие, и пятки Худощавого мужчины медленно коснулись земли. Как только он встал в полный рост, лепешка на его лице сменила цвет с мутно-серого на отвратительный черно-бурый и раздулась до размеров половины человеческой головы.
Шар с глухим звуком отделился от лица мужчины. Округлый и гладкий, он попытался было прыгнуть обратно в ладонь Чжу Чанъаня, но тот с отвращением отбил его клюшкой.
— Приди, когда переваришь свою добычу.
Чжу Чанъань посмотрел, как сдувшийся Шар Трупного духа поскакал в сторону переваривать поглощенную энергию, а затем перевел безразличный взгляд на Худощавого мужчину, который, освободившись от состояния Марионетки, погрузился в беспамятство.
Неясно, то ли сам с собой, то ли обращаясь к кому-то другому, Чжу Чанъань произнес с едва уловимой интонацией:
— Хоть ты и неудачная Марионетка, должен признать, у тебя есть талант.
Он впился взглядом в плотно закрытые ворота дома Дай Дунляна. В глубине его глаз вспыхнуло безумие, а уголки губ приподнялись в улыбке.
— Я могу научить тебя большему. Тому, чего нет в книгах.
Чжу Чанъань толкнул клюшкой железные ворота и вошел во двор.
— Много ли толка от книг, оставленных даосом, у которого даже печать была сорвана тобой? Поэтому, пока я не взял свои слова назад, у тебя предостаточно времени, чтобы согласиться.
Его изящная походка казалась совершенно неуместной в этом запущенном дворе. В окровавленной рубашке, с клюшкой для хоккея, которая никак не вязалась с его обликом, он походил на Убийцу с улыбкой на губах, ищущего свою следующую жертву. Для него истребить призрака было куда менее интересно, чем подчинить его своей воле.
Чжу Чанъань выбил запертую дверь дома, и наружу вырвался поток зловония. Гостиная была пуста; на столе сбоку стояла тарелка с протухшим мясом — по всей видимости, именно оно было источником вони. По обе стороны находились две двери, обе закрытые. На них были наклеены ветхие лоскуты вышитой ткани.
Чжу Чанъань мельком глянул на них и, изменив направление, направился к той комнате, где Зловещая ци ощущалась слабее. Дверь была заперта намертво. Чжу Чанъань прищурился, сломал замок и вошел внутрь.
У изголовья кровати бок о бок сидели два сильно разложившихся трупа. Их обглоданные до костей запястья и лодыжки были прикованы тяжелыми цепями к ножкам кровати. В эту комнату давно никто не заходил: стоило открыть дверь, как поднялось облако пыли, а на постели уже успела разрастись плесень.
Судя по комплекции скелетов, Чжу Чанъань решил, что это родители Дай Чжаоди. Он не стал долго задерживаться на них взглядом и подошел к прикроватной тумбочке, неторопливо вытягивая ящик за ящиком.
В первом ящике лежал разорванный надвое договор. В нем говорилось о сделке: Дай Цзяцюань продавал Дай Чжаоди некоему лицу в качестве будущей жены за десять тысяч юаней. После того как девочке исполнится восемнадцать, её должны были отправить в дом покупателя. В самом низу стояли отпечатки пальцев обеих сторон. Неизвестно почему, но контракт был расторгнут.
— Какая дешевая и грязная сделка.
Чжу Чанъань открыл второй ящик и увидел небольшую брошюру, в которую была вложена медицинская справка. Это был диагноз Дай Чжаоди. В одиннадцать лет у нее обнаружили рак печени. Болезнь была на ранней стадии, и операция могла помочь, но для Дай Цзяцюаня, готового продать ребенка за десять тысяч, стоимость операции в сто с лишним тысяч была равносильна астрономической сумме.
Невозможность лечения означала, что состояние Дай Чжаоди будет только ухудшаться, а покупатели, разумеется, не стали бы брать больную жену. Очевидно, это и стало главной причиной расторжения контракта.
Дай Чжаоди, чья жизнь и так держалась лишь на этом договоре, осталась без него, да еще и с тяжелой болезнью. Исход был предрешен.
Чжу Чанъань сжимал медицинскую справку, его взгляд потемнел и стал непроницаемым.
http://bllate.org/book/30517/3720110
Готово:
