Палата была небольшой — вместе с туалетом около двадцати квадратных метров, — но и вещей в ней почти не было: кровать, стол да два стула. Окно представляло собой пуленепробиваемую конструкцию, которую невозможно разбить тяжелым предметом, а в комнате отсутствовали любые острые углы. Стол и стулья были наглухо обернуты мягкими тканевыми чехлами, так что при их передвижении не возникало ни звука. Всю комнату перевели в беззвучный режим.
Войдя, Чу Юй села за стол. Она старалась ступать как можно мягче и даже дыхание убавила на восемь октав, опасаясь вызвать у пациентки отторжение.
В этот момент больная сидела на кровати, прижавшись к подоконнику и глядя на улицу — то ли дремля, то ли прислушиваясь к реакции, а то и просто не желая иметь дел с Чу Юй, демонстрируя ей свою спину.
Чу Юй спокойно рассматривала её со спины, погруженная в задумчивость: как её там зовут… Ся Ихань. И впрямь холодная как лед, под стать какому-нибудь ледяному шторму. И с чего родители такое имя дали? Назвали бы Ся Сихо — как огонь, или Ся Нуаннуан — теплота. Если бы её каждый день так звали, она бы от подобного внушения хоть немного ожила и запрыгала.
Мысли в её голове скакали, как сорвавшаяся с поводка бродячая собака, однако сама Чу Юй сидела неподвижно. С того самого момента, как она переступила порог, от неё не донеслось ни звука — она просто тихо составляла компанию больной госпоже Ся.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Ся Ихань повернулась и посмотрела назад.
Встретившись с ней взглядом, Чу Юй одарила её улыбкой, приподняв уголки губ ровно на тридцать градусов — ни фальшивой, ни зажатой. Это была профессиональная, искренняя улыбка, выработанная за годы визитов к бесчисленным друзьям с психическими расстройствами, отлично скрывавшая её истинные реакции и эмоции.
Но на самом деле Чу Юй на мгновение опешила, пораженная красотой сидевшей перед ней девушки. Черты её лица отличались невероятной утонченностью, напоминая пейзаж, набросанный простым карандашом, — в них сквозила сдержанная элегантность. Из-за того, что она сидела спиной к свету, контуры её лица казались четко и тонко очерченными лучами, что придавало её облику еще больше утонченности.
Ся Ихань слезла с кровати и села напротив Чу Юй. Лицо её было совершенно лишено косметики, но при этом не выглядело изнуренным: черные как смоль зрачки, розоватые губы, черные блестящие волосы. Судя по их густоте и качеству, она вполне могла бы стать потенциальным лицом какой-нибудь рекламы шампуня.
— У тебя очень красивые волосы, — с мягкой, очаровательной улыбкой произнесла Чу Юй.
Ся Ихань ничего не ответила. Она переплела пальцы на столе, подняв вверх два указательных палец, и принялась водить ими туда-сюда, словно творя какое-то заклинание или задавая странный жест.
Повторяя её движения, Чу Юй сложила руки точно так же и уселась напротив. Если взглянуть со стороны, они действительно походили на двух адепток какой-то секты, проводящих тайный ритуал.
— Ты живешь в комнате одна, тебе не страшно?
Ся Ихань сменила жест: сжала обе руки в кулаки, сложила их крест-накрест и слегка потерла друг о друга.
Чу Юй повторила за ней и одновременно спросила:
— Вот так? Левая рука сверху?
Ся Ихань какое-то время молча смотрела на её руки, а затем переплела все десять пальцев в сложный и причудливый узор.
На этот раз Чу Юй повторять не стала. Хотя умеренное подражание помогает расположить к себе душевнобольных, её вдруг закралось подозрение: а не придумала ли эта девчонка все эти жесты на языке глухонемых, понятном во всем мире только ей одной? И что, если она её сейчас оскорбляет? Например, перекрещенные руки означают: посмотри на себя, какая ты дура!
Поразмыслив немного, Чу Юй скромно поинтересовалась:
— Этот жест я совсем не поняла. Не научишь меня?
Ся Ихань оперлась подбородком о ладонь и принялась в упор разглядывать Чу Юй, но упорно хранила молчание.
Чу Юй почувствовала себя неуютно. Между глазами и лбом человека существует треугольная зона: если кто-то уставится туда в упор, возникает сильное давление. Обычно такое напряжение нагнетают на допросах, и в обычной жизни люди редко смотрят друг на друга подобным образом.
Судя по внешности, Ся Ихань было всего лет семнадцать-восемьдесят. Из-за прямой чёлки она казалась еще более юной — от горшка два вершка, а уже смотрит волком при первой же встрече!
Однако Чу Юй ничуть не испугалась и посмотрела в ответ. Они просидели в молчании какое-то время, но Ся Ихань и не думала идти на контакт. Взгляд Чу Юй потемнел, и она уже собиралась применить принудительный гипноз.
Внезапно Ся Ихань склонила голову набок, расплылась в улыбке и продемонстрировала ровный ряд белых зубов:
— Здравствуй, сестричка!
Чу Юй вздрогнула и чуть не потеряла контроль над лицом. Поспешно взяв себя в руки, она кивнула:
— И тебе привет.
— Вообще-то я хотела назвать тебя тетей, но испугалась, что ты рассердишься.
Ах ты вредная девчонка!
Мысленно Чу Юй исступленно вопила. Она ведь старше этой соплячки всего года на четыре-пять, а та собралась называть ее тетей! Если рассуждать так и дальше, то получается, что, когда она только родилась, ей следовало называть тетей пятилетнюю Чу Юй?
Хотя в душе у неё бушевало целое стадо диких лошадей, внешне Чу Юй улыбалась с предельной рассудительностью:
— Можешь звать меня так, как тебе удобно, ориентируйся на свои предпочтения.
Ся Ихань потерла нос, основательно над чем-то поразмыслила и заявила с абсолютно серьезным видом:
— Все-таки буду звать сестричкой, так я кажусь более воспитанной.
Чу Юй сохраняла улыбку. Скажи ей такое любой другой взрослый человек, она бы не задумываясь вонзила ему в спину гигантский шприц.
— Тогда не расскажешь сестричке, что означали твои недавние жесты?
— Жесты? — Ся Ихань широко распахнула глаза с видом полнейшего недоумения, но тут же словно вспомнила что-то. — А, вчера комары искусали мне пальцы, зудело немного, я просто чесалась.
Чу Юй: «……»
Повидав за столько лет множество не совсем нормальных людей, Чу Юй в большинстве случаев чувствовала себя как рыба в воде: обычно она вела собеседника за собой, выявляла его проблемы и подбирала лечение. Но сегодняшняя пациентка явно играла не по правилам.
В то же время в её голове уже сложилась определенная картина. Директор Ху упоминал, что у Ся Ихань диагностирован аутизм взрослых, сопровождающийся языковыми и социальными нарушениями. Даже общаясь с людьми, она обычно отделывается дежурными фразами и не умеет управлять тоном и громкостью голоса. Однако только что Ся Ихань произнесла те несколько фраз четко и внятно, вложила в слова нужные эмоции, да еще и сопровождала речь живой мимикой — то лучезарно улыбаясь, то задумчиво опуская взгляд. Судя по этим деталям, аутизм можно было смело исключать.
Может быть, это биполярное аффективное расстройство?
Пока она размышляла об этом, Чу Юй внезапно услышала:
— Сестричка, я хочу тебя потрогать.
Чу Юй снова опешила. Впервые пациент говорит ей такое. Психически больные люди обычно испытывают отторжение перед реальным миром и, за исключением случаев обострения агрессии, стараются избегать любых близких контактов с окружающими.
— С чего вдруг?
Ся Ихань смущенно улыблась, её губы изогнулись полумесяцем. Сложив руки на столе и опустив на них голову, она снизу вверх заглянула в глаза Чу Юй, и её чистый взгляд сиял первозданной ясностью.
— Потому что сестричка наверняка очень гладкая, прямо как мякоть возле рыбьих жабр.
— Возле рыбьих жабр? — Чу Юй нашла это сравнение весьма оригинальным.
— Да, — Ся Ихань выпрямилась, изобразив одной рукой нож, а другой — рыбу. — Ножом разрезаешь рыбу посередине, разделяешь надвое, вынимаешь внутренности, а потом целишься в жабры и вырезаешь кусочек красно-белого мяса размером два сантиметра. Этот кусочек тесно связан с рыбными жабрами, а рыба дышит без остановки, поэтому мясо становится особенно упругим, живым и плотным, да и на ощупь приятнее всего.
Говоря это, она внезапно протянула руку и потянулась к шее Чу Юй. Тонкая и бледная шея выглядела так, будто её можно сломать легким движением пальцев.
Чу Юй как раз внимательно слушала, как вдруг её застали врасплох. Обладая молниеносной реакцией, она почувствовала, как чужие пальцы лишь едва скользнули по коже шеи, и тут же резко вскочила. Стул с грохотом опрокинулся — несмотря на мягкий чехол, удар о пол получился весьма звонким.
Прижав руку к шее, Чу Юй мигом растеряла всю прежнюю мягкость: её лицо окаменело, во взгляде появилась суровость. Левая рука легла рядом с кнопкой вызова охраны, а правая замерла недалеко от дверной ручки — в любой момент готовая распахнуть дверь и броситься бежать.
Ся Ихань распахнула большие глаза. У неё были изящные двойные веки с чуть приподнятыми к вискам угольками, а глаза напоминали цветы персика — стоило ей их широко раскрыть, как они начинали влажно блестеть, придавая девушке совершенно безобидный вид.
— Сестричка, что с тобой? На стуле случайно выросли взрывные карамельки?
Все волоски на теле Чу Юй, подчиняясь приказу мозга, встали дыбом, а в крови подскочил уровень адреналина. На самом деле движение Ся Ихань было невероятно мягким — словно возлюбленная гладит щеку партнера или помогает ему поправить воротник, — но Чу Юй не ослабляла бдительность ни на секунду, и любое её движение неизменно натягивало нервы до предела.
Чу Юй снова и снова твердила себе: у этого ребенка нет склонности к насилию, она не способна на агрессию, только посмотрите на её кроткие ручки и ножки!
Спустя пару секунд Чу Юй совладала с собой и подняла стул с пола:
— Прости, ножка стула внезапно оказалась хлипкой, пойду позже оформлю заявку на ремонт.
Услышав это, Ся Ихань поднялась и хлопнула по спинке стула:
— Сестричка, садись сюда. Я наложила на этот стул заклинание сегодня утром, вот оно только что и подействовало — стул скончался.
Конечно же, Чу Юй прекрасно понимала, что со стулом всё было в порядке, но с радостью ухватилась за этот предлог и пересела в другое кресло. Садясь, она ощущала, как затылок покрывается ледяным потом — на случай, если у Ся Ихань снова начнется приступ и она полезет щупать её за шею.
Мысленно Чу Юй перечеркнула больничный диагноз красным крестом и даже мысленно поставила за него неуд: с такими разговорами, улыбками и поглаживаниями, если Ся Ихань действительно страдает аутизмом, она готова сожрать весь университетский учебник по психиатрии!
— Ты только что протянула руку к моей шее — хотела проверить, такая же она наощупь, как рыбьи жабры?
Ся Ихань в пару шагов подскочила к кровати и села, уперевшись руками в край матраса. На ней была больничная пижама в полоску, и от её движений тонкая ткань на острых плечах натянулась бугорками, отчего вся её фигура казалась болезненно худой.
— Да, сестричка такая умная!
Чу Юй невольно усмехнулась, уголки её губ изогнулись в красивую дугу.
Стоит ли ей ответить «польщена, польщена», раз уж пациентка с психическим расстройством сделала ей комплимент?
— Ты любишь рыбу?
Видя, что Ся Ихань вернулась к нормальному диалогу, Чу Юй решила ковать железо пока горячо и через косвенные вопросы попытаться заглянуть в её внутренний мир.
Ся Ихань накручивала на палец край одежды, принявшись крутить его по кругу, а затем подняла глаза на Чу Юй с неподдельным интересом:
— Я люблю убивать рыбу.
— Сама убиваешь? И как же? — подумала про себя Чу Юй: неужели она снова скажет про заклинание, после которого рыба в назначенный час испускает дух?
— Сестричка хочет узнать? — Ся Ихань загадочно улыбнулась. — В следующий раз я тебя научу.
Единственным живым существом, которого Чу Юй убила за всю свою жизнь, был, пожалуй, какой-нибудь комариный король, усердно трудившийся на её ноге; с прочей живностью вроде кур, уток или рыб она и совладать-то не могла, не говоря уже о том, чтобы занести нож. Правда, ей часто доводилось орудовать на вскрытиях тел и даже вскрывать черепные коробки живых людей, и скальпель в её руке никогда не дрожал, но когда дело касалось животных — тут уж увольте.
Приглашение Ся Ихань Чу Юй отклонять не стала. Подыгрывая ей, она одновременно задала скрытый вопрос, надеясь оценить степень ясности и последовательности её мышления.
Они разговорились, перекидываясь репликами. Незаметно подошло время обеда.
В дверь постучали. Чу Юй открыла и увидела молодую медсестру, которая катила небольшой сервировочный столик с обедом, сияя от предвкушения.
— Доктор Чу, есть какие-нибудь успехи? — понизив голос, спросила медсестра.
Почувствовав запах еды, Чу Юй тут же перевела взгляд на контейнеры:
— Пока нет.
С этими словами она забрала оба контейнера с едой и улыбнулась медсестре:
— Свинина с ароматом рыбы, больничная кухня и впрямь на высоте.
Стоило ей повернуться обратно, как улыбка исчезла с лица Чу Юй — ситуация казалась все более запутанной. Беседа длилась уже два часа, но практически не принесла результатов: помимо того, что у Ся Ихань удалось исключить аутизм, никаких новых продвижений не было. Эта девчонка — то ли притворялась дурочкой, то ли правда ничего не понимала — постоянно уходила от ответов, искусно уводя разговор в сторону. Если бы Чу Юй не сохраняла предельную концентрацию, её бы давно уже водили за нос!
Войдя в комнату, Чу Юй снова натянула на лицо улыбку и открыла контейнер из нержавеющей стали, откуда тут же пошел аппетитный аромат.
— Время обеда. Это твоё любимое блюдо?
Ся Ихань стояла у окна и, лишь бегло взглянув на еду, бросила:
— Не хочу.
— В чем дело?
— Хочу то, что приготовила ты.
Чу Юй едва не выпалила: да мой собственный отец никогда не пробовал того, что я готовлю!
К счастью, слова застряли в горле, и она поправилась:
— Ладно, завтра приготовлю дома и принесу тебе в ланч-боксе.
Так, завтра закажу доставку из ресторана.
Ся Ихань помотала головой:
— Хочу прямо сейчас.
— Как-нибудь в другой раз приготовлю, а сейчас поварам некода, если я заявлюсь на кухню, меня оттуда выгонят.
(Если я заявлюсь на кухню, то разве что разнесу её к чертям, после чего нас оттуда пинками вышвырнут.)
Ся Ихань скривила губы, надув подбородок, и жалобно протянула:
— Но я хочу попробовать именно то, что приготовила сестричка! Прямо сейчас хочу, ну пожалуйста?
По телу Чу Юй пробежала дрожь, а от кончиков пальцев ног вверх устремился электрический разряд, заставив каждый клеточку кожи покрыться мурашками. Привыкшая к сдержанности, она от природы не умела никого баловать, да и мало кто осмеливался вести себя с ней подобным образом. Получив сейчас такую порцию воздействия от Ся Ихань, она почувствовала, как у неё отнимается спина, испугавшись, что если она не согласится, то эта мелкая и вовсе повиснет у неё на шее.
Две минуты спустя медсестру по вызову экстренной кнопки дозвали к палате, а следом за ней подтянулась целая группа крепких молодых медиков — судя по их решительным лицам, они готовы были притащить сюда пару пулеметов для охраны, лишь бы с доктором Чу ничего не случилось.
— Доктор Чу, что случилось?
Сложив руки на груди, Чу Юй прислонилась к косяку двери:
— Я просто хотела узнать, найдется ли в нашей столовой что-нибудь, что я смогла бы приготовить сама?
Медсестра Ян с сомнением окинула взглядом изящные руки Чу Юй и осторожно спросила:
— Вы хотите сами встать к плите? Больничная еда пришлась вам не по вкусу?
— Да нет же, — едва слышно вздохнула Чу Юй. — Эта девочка хочет есть только то, что приготовлю я, иначе объявляет голодовку.
Медсестры переглянулись, после чего заговорили вполголоса:
— Ну… может, поступим так? Вы пройдете с нами на кухню, мы попросим поваров приготовить еще порцию, а потом подадим её так, будто это сделали вы…
Не успела она договорить, как дверь за спиной Чу Юй резко распахнулась. Ся Ихань с лучезарной улыбкой появилась на пороге, источая вокруг себя сплошное солнце:
— Пойдемте, в столовую! Я хочу посмотреть, как сестричка готовит, и поучиться у неё!
Медики в коридоре в один голос замолчали — словно им рты зашили нитками, — и все как один уставились на Ся Ихань с таким видом, будто серед бела дня встретили призрака.
http://bllate.org/book/30495/3717398
Готово:
