Цзянь Ханьчжи тихо рассмеялся. Его губы, до сих пор влажно блестевшие, притягивали взгляд, и Се Сялян невольно смотрел на них, не в силах оторваться.
Цзянь Ханьчжи не пришел в ярость, даже в его взгляде читалась легкая усмешка, будто всё произошедшее было лишь безобидной шуткой.
Дыхание Се Сяляна стало тяжелым. Он неотрывно смотрел на Цзянь Ханьчжи, чувствуя, как в горле словно застрял раскаленный ком, отчего в груди стало невыносимо тесно. Он должен был разозлиться, должен был немедленно вышвырнуть Цзянь Ханьчжи вон, но обнаружил, что не может вымолвить ни слова.
Цзянь Ханьчжи с невозмутимым видом поднялся, взял пачку денег и, подбросив её на ладони, оценил вес. Поцелуй в обмен на десять с лишним тысяч — сделка была выгодной.
Он бросил на Лян Шэня легкий взгляд:
— Спасибо, босс Лян.
Лян Шэнь:
— …
Он проводил взглядом Цзянь Ханьчжи, который вышел из бара, не оглядываясь, и повернулся к Се Сяляну.
— Черт, ты как, в порядке... — начал он, но осекся, заметив помрачневшее лицо друга.
Се Сялян медленно сел, расправляя помятую Цзянь Ханьчжи рубашку. Он не проронил ни слова, лишь молча хватал со стола один бокал за другим, заливая в себя алкоголь и мучительно пытаясь осмыслить происходящее.
Он не гей. Но почему тогда в тот момент, когда Цзянь Ханьчжи его поцеловал, он не оттолкнул его?
Кончики его пальцев слегка подрагивали, сжимая стекло, а в горле стояла сухость. Лян Шэнь, заметив неладное, осторожно похлопал его по плечу:
— Хватит, ты перебрал.
Се Сялян почувствовал пульсирующую боль в висках. Глубоко вдохнув и потирая переносицу, он вдруг поднял взгляд на Лян Шэня:
— Найди кого-нибудь, пусть отвезут меня в отель.
Он размышлял: если он никогда не был с мужчиной, как он может быть уверен, что не гей? А что, если попробует и поймет, что именно это ему и нужно?
— Что за чертовщина происходит? Он что, подмешал тебе в выпивку что-то? …Ашуй, Сяоси, идите сюда! — Лян Шэнь проклинал всё на свете. Столько лет за границей, он не знал подробностей личной жизни Се Сяляна, но был твердо уверен в одном: если он позволит кому-то подозрительному или нечистому на руку прикоснуться к Се Сяляну, его собственной беззаботной жизни придет конец.
Се Сялян поднял глаза, воспаленные от алкоголя или же от чего-то другого, и, увидев незнакомых девушек, помогающих ему подняться, оттолкнул их:
— Мне не нужны женщины.
Ашуй и Сяоси замерли от страха. Се Сялян покачал головой, окинул взглядом толпу и внезапно остановился на одном из официантов.
— Ты, иди сюда.
Официант невольно отступил назад, охваченный ужасом. Лян Шэнь бросил на него взгляд: симпатичный парень, если присмотреться — чем-то неуловимо похож на Цзянь Ханьчжи. Всё сразу встало на свои места. Лян Шэнь изменился в лице и, понизив голос, скомандовал:
— Иди, проводи молодого господина Се.
Официант стоял ни жив ни мертв, дрожа от страха. Лян Шэнь вздохнул, наклонился к нему и прошептал:
— Не бойся, молодой господин Се в таком состоянии, что он тебе сделает?
Официант, бледный как полотно, закусил губу, но в конце концов, собравшись с духом, подошел и подхватил Се Сяляна под руку.
По дороге к гаражу ладони официанта взмокли от пота. Он несколько раз пытался вырваться, но Се Сялян держал его крепко. Когда дверь машины открылась и официант попытался усадить Се Сяляна внутрь, тот внезапно схватил его за запястье:
— Знаешь, что я собираюсь сделать?
Официант перевел взгляд вниз, тут же испуганно отвел его, чувствуя, как пересохло в горле:
— Н-нет, не знаю.
Се Сяляна жгло изнутри. В пьяном угаре он смотрел на официанта и в полубреду принял его за Цзянь Ханьчжи:
— Чего дурачка строишь?
Официант чуть не плакал:
— Молодой господин Се, умоляю, отпустите меня, я...
Вдруг чья-то рука бесшумно легла на плечо официанта. Тот вздрогнул.
Знакомый низкий голос прозвучал прямо над ухом:
— Тсс, не шуми.
Официант резко обернулся и встретился с холодным, леденящим душу взглядом Цзянь Ханьчжи.
Се Сялян сидел на заднем сиденье. В полумраке салона он смутно видел две переплетенные фигуры и, путаясь в словах, позвал:
— Где вы там...
Вскоре кто-то наклонился внутрь, на запястьях Се Сяляна ощутился холод металла, и раздался щелчок — на руках защелкнулись наручники. Се Сялян слегка нахмурился, собираясь что-то сказать, но человек лишь тихо рассмеялся.
— Миллион.
Се Сялян приподнял голову и через полумрак машины посмотрел на говорившего:
— Что?
Цзянь Ханьчжи, прислонившись к дверце, смотрел на него с нечитаемым выражением лица:
— Миллион за ночь, согласен?
Се Сялян помедлил, а потом вдруг улыбнулся:
— Ты так дешево себя продаешь?
Цзянь Ханьчжи:
— ...Подавитесь вы со своими деньгами.
— Хватит и этого, — Цзянь Ханьчжи невозмутимо смотрел на него, выдохнув. — Или какую цену ты хотел бы услышать?
Се Сялян промолчал, какое-то время пристально изучая его, а потом негромко спросил:
— Чем от тебя пахнет?
Цзянь Ханьчжи приподнял бровь:
— Мылом за три копейки.
Се Сялян внезапно подался вперед, уткнулся носом в шею Цзянь Ханьчжи и глубоко вдохнул, словно о чем-то размышляя. Спустя мгновение он пробормотал:
— Приятно пахнет. — Лучше, чем все эти четырехзначные духи, заставленные на полках в его доме.
Цзянь Ханьчжи опешил, а затем похлопал его по щеке:
— Приятно? А чего же ты тогда внутри намеренно мне перечил?
Он развернулся, захлопнул дверь, сел на водительское место и вдавил педаль газа в пол. Машина сорвалась с места. В зеркале заднего вида было видно, как Се Сялян, прислонившись к окну, прикрыл глаза, погружаясь в забытье.
Улыбка постепенно исчезла с лица Цзянь Ханьчжи, взгляд потяжелел. Изначально он планировал похитить Се Сяляна, чтобы использовать его как козырь для собственного выживания, а в итоге получил миллион. Больница только что звонила: состояние бабушки оригинала ухудшилось, счета реанимации астрономические, а долги по лечению и будущие расходы требуют огромных денег. Те десять с лишним тысяч, что у него были, — лишь капля в море, не решающая насущных проблем. Но кто бы мог подумать, что всё так обернется — встреча с этим человеком оказалась спасением.
Цзянь Ханьчжи тихо усмехнулся:
— ...Тебе повезло.
Он не считал себя человеком высоких моральных принципов. Переспать с Се Сяляном — невелика беда, подумаешь, штаны снять. Такие, как они, превыше всего ставят деньги, а не достоинство. Когда не боишься даже смерти, чего еще опасаться?
Се Сялян, опьяневший до беспамятства, терзал его почти до самого рассвета, пока наконец, полностью удовлетворившись, не обнял Цзянь Ханьчжи и не уснул глубоким сном.
Цзянь Ханьчжи, получив возможность дышать, мысленно выругался, осторожно отстранил от себя Се Сяляна и, шатаясь, на ватных ногах побрел в ванную, опираясь на стены.
Струи воды из душа смывали следы вчерашней ночи, но внутреннюю опустошенность они смыть не могли. У него ослабели руки, и он медленно сполз на кафель. Прижав пальцы к переносице, он закрыл глаза — тупая боль в теле была холоднее, чем ледяная вода.
— Дзынь.
Цзянь Ханьчжи замер. В голове раздался давно забытый голос системы, но в этот раз он звучал как обвинитель:
— Почему ты был пассивом?
Цзянь Ханьчжи через силу взял себя в руки и посмотрел на свое отражение в зеркале. Бледный, растрепанный, весь в отметинах. Он едва узнавал себя и с самоиронией усмехнулся:
— Я бы и рад быть активом, да сил не хватило.
Система ответила ледяным тоном:
— Хозяин серьезно нарушил Кодекс безумного атакующего. Начинается наказание.
Тупая боль внезапно разлилась по всему телу, словно невидимая сеть, опутывая Цзянь Ханьчжи. Пальцы судорожно сжались, на тыльной стороне ладоней вздулись вены, от боли перехватило дыхание.
— Черт... — выругался он и с размаху ударил кулаком по зеркалу.
— Хрясь!
Трещины расползлись по поверхности, дробя его разбитое тело на тысячи осколков. К горлу подступила тошнота. Цзянь Ханьчжи, вцепившись в край унитаза, вырвал всё, что было внутри, тяжело дыша.
Холодный голос системы прозвучал вновь:
— Прошу принять к сведению. В следующий раз наказание будет строже.
— Проваливай, — бросил Цзянь Ханьчжи с ледяным спокойствием. Опираясь на стену, он встал, проигнорировав систему, стер тыльной стороной ладони след крови с губ и, волоча ноги, вышел из ванной.
В спальне Се Сялян всё еще спал. Бледный утренний свет пробивался сквозь щель в шторах, освещая обнаженную спину мужчины. Он лежал на боку, наполовину укрытый одеялом, разметав темные волосы. Его плечи с четкими лопатками мерно вздымались в такт дыханию, а крепкая грудь частично скрывалась под тонкой тканью.
Цзянь Ханьчжи стоял у кровати, холодно глядя на него. Он знал, что такой мужчина олицетворяет в этом обществе: деньги, власть, статус — всё то, перед чем преклоняются другие. Он не был исключением.
Цзянь Ханьчжи самоиронично усмехнулся, некоторое время внимательно разглядывая тело Се Сяляна, а затем, среди разбросанных вещей, нашел его бумажник и вытащил черную золотую карту. Пароль он узнал еще ночью, когда Се Сялян был на пике наслаждения.
Цзянь Ханьчжи взглянул на спящего, взгляд его потемнел. Он оделся и, когда небо начало светлеть, вышел за дверь.
***
Се Сялян проснулся только к полудню. Похмелье раскалывало голову. Он, держась за виски, медленно сел. В горле пересохло, будто внутри перемешались алкоголь и сигаретный дым, каждое дыхание отдавалось жжением.
Вчерашний вечер...
Он нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то, но в памяти всплывали лишь обрывки собственного безудержного разгула. Лица партнера он вспомнить не мог, только смутные образы.
В голове всплыло лишь ощущение того, как человек, прильнув к нему, обхватил его за пояс, а в ушах зазвучал едва уловимый смех:
— Делай сам, мне лень двигаться.
Голос был спокойным, с легкой хрипотцой, будто это была намеренная провокация.
Се Сялян открыл глаза, глядя в потолок, и пальцы его непроизвольно сжались. В комнате он был один. Он поднялся, вошел в ванную и включил душ, подставляя плечи под поток холодной воды.
Выйдя из душа, Се Сялян вышел на балкон и набрал номер Лян Шэня.
— Кто вчера отвез меня в отель?
Лян Шэнь, который в это время хлопотал за барной стойкой, зажав телефон плечом, на секунду замер и небрежно ответил:
— А кто еще? Мой официант, парень тише воды, ниже травы. Ты что с ним сделал? Он до сих пор на работу не вышел.
http://bllate.org/book/30472/3714857
Готово:
