— Ты думаешь, сколько мне лет?
— ...Ты... только что женился? — Шэнь Чэньюй на мгновение растерялся. Обрывочные воспоминания в его голове подсказывали ему какие-то временные отметки, правдивые или ложные. Судя по тому, что он мог извлечь из памяти, самым свежим событием была сцена его свадьбы с молодым человеком.
Тогда тоже была зима.
А сейчас и он, и его сестра одеты в осеннюю одежду.
— ... — Шэнь Мэнцзинь приоткрыла рот, глядя на него с легким замешательством, и не зная, что ответить.
На лице Шэнь Чэньюя застыло привычное выражение спокойствия и отстраненности. Из-за множества непреодолимых обстоятельств он никогда не был общительным человеком. Будь то в детстве или уже в зрелом возрасте, это своеобразие порождало неизбежную замкнутость. Недостаток общения привел к тому, что он не слишком умел ладить с людьми, но именно эта нелюдимость сформировала в нем удивительно искренний характер.
Стоило ему устремить на кого-то свой спокойный, как зеркальная гладь озера, взгляд, как становилось ясно: он не лжет.
— Сяо Чэнь, я замужем уже четыре года... — Шэнь Мэнцзинь беззвучно вздохнула, но все же натянуто улыбнулась. — Ты правда совсем ничего не помнишь?
— ...У меня амнезия? — Шэнь Чэньюй нахмурился и, подняв руку, коснулся повязки на лбу.
— Это худший вариант... и, судя по всему, он случился, — Шэнь Мэнцзинь тяжело вздохнула, не став отрицать очевидного.
— Ладно, — она положила обе руки на плечи брата, который был значительно выше ее, и подтолкнула его обратно к больничной койке. — Не долечился — так лежи смирно. Подожди, пока врач осмотрит тебя, убедится, что все в порядке, и только потом задавай свои вопросы, хорошо?
— ...Я... — Шэнь Чэньюй попытался было возразить.
— Возражения не принимаются.
— ...Ты все такая же диктаторша.
— Эй-эй, не думай, что раз ты болен, старшая сестра не сможет с тобой справиться.
Шэнь Мэнцзинь уложила его в постель, выудила откуда-то яблоко и, не обращая внимания на брезгливый взгляд брата, силой вложила ему в руку. Затем она вытащила телефон и стремительно покинула палату. Подол ее длинного платья развевался при ходьбе, и выглядела она при этом весьма решительно и грациозно.
Шэнь Чэньюй про себя усмехнулся: сестра действительно стала еще более закаленной за эти четыре года.
Он опустил голову, вынужденно глядя на немытое яблоко. Подбросив его одной рукой и поймав другой, он несколько раз повторил это движение, погружаясь в свои мысли.
Он потерял четыре года памяти. Что могло произойти за это время?
Его сестра стала еще увереннее? В исследованиях произошел прорыв?
Воспоминания о том, что, возможно, происходило, казались теперь невероятно далекими. Словно пузырьки в газировке, они всплывали на поверхность тысячами, а он беспомощно наблюдал, как они стремительно поднимаются вверх, лопаются и окончательно затихают, превращаясь в неподвижную гладь воды, которую уже не ухватить.
В этот момент в палату, стучась, вошла толпа медиков. Врач с бейджиком главврача, нахмурившись, формально проверил его показатели, задал несколько вопросов, которые показались Шэнь Чэньюю бессмысленными, и, наконец, подтвердил его сестре очевидный факт потери памяти.
— Директор Чэнь.
Шэнь Мэнцзинь выглядела недовольной, глядя на главу врачебной комиссии.
— Директор Шэнь...
— Директор Шэнь, господин Шэнь, временная потеря памяти — это на самом деле нормальное явление. Гематома, которую показала компьютерная томография, не рассосется мгновенно, на это нужно время. Как только она полностью исчезнет, велика вероятность, что память к молодому господину вернется, — поспешно вставил лечащий врач-невролог.
Хотя по его виску катился холодный пот.
Один бог знает, как он перепугался, когда этот молодой господин только поступил в больницу, а старик из его семьи смотрел на всех с таким тяжелым выражением лица. Случись с этим парнем что-то нехорошее — и с них бы спросили по всей строгости. Конечно, такая работа, позволяющая подняться по карьерной лестнице, выпадает редко, и ему еще сказочно повезло, что он смог ее получить.
К счастью, травма у молодого господина оказалась несерьезной, и теперь это была отличная возможность выслужиться.
Услышав это, директор, чье лицо до этого было мрачнее тучи, слегка улыбнулся.
— Директор Шэнь, как вы считаете...? — он посмотрел на Шэнь Мэнцзинь.
— Хорошо, спасибо, — кивнула она. — Дальнейшее лечение обсудим позже.
Врачи поспешили откланяться, рассыпаясь в дежурных любезностях — они не могли позволить себе принимать благодарность от такой важной персоны.
Шэнь Чэньюй холодно наблюдал за этим представлением, и только когда в палате снова стало тихо, перевел взгляд на Шэнь Мэнцзинь.
— ...Сегодня я за тобой присматриваю. Считай, мне повезло, что ты наконец проснулся.
Шэнь Чэньюй лежал в специальной палате для высокопоставленных лиц, где было очень комфортно. Шэнь Мэнцзинь, почувствовав облегчение, села на диван и, поправляя длинные волосы, вздохнула:
— Кроме меня, кто-то еще был? — удивленно приподнял бровь Шэнь Чэньюй.
Дедушка с бабушкой уже в возрасте, им тяжело навещать его, отец и брат занимают высокие посты и слишком заняты, бизнес матери тоже требует постоянного контроля. Сестра, конечно, тоже была занята, но среди всей их семьи она казалась относительно свободной, хотя ее должность определенно не была легкой.
— Ты прекрасно себя осознаешь, хоть и являешься тем еще социофобом, — усмехнулась Шэнь Мэнцзинь. — Но да, был.
Она многозначительно подмигнула:
— Если считать, это было на летних каникулах после твоего второго курса. Похоже, ты забыл об этом начисто.
Шэнь Чэньюй нахмурился. С самого детства он держался особняком, вокруг него были лишь поверхностные знакомые, и едва ли кто-то мог назваться его другом, не говоря уже о близких отношениях.
Летние каникулы второго курса?
Что же произошло в те годы, которые он забыл?
— Кто это... — слова Шэнь Чэньюя прервал звук распахнувшейся двери.
Он нахмурился и поднял глаза. Вошедший был одет в темный свободный повседневный костюм, который делал его фигуру еще более хрупкой и болезненно худой.
Перед ним предстало лицо, которое не назовешь чужим: невероятно красивое, но при этом крайне неприятное.
Черты лица были утонченными, почти женственными, необычайно правильными, особенно глаза — с легким налетом высокомерия и холодной отчужденности, создающими непреодолимую дистанцию. Однако эта бледная кожа имела болезненный оттенок, проступала едва заметная синева.
— Почему он здесь? — Шэнь Чэньюй не стал задерживать взгляд на этом знакомом, внезапно возникшем в его палате, и перевел недоуменный взор на сестру, чье лицо выражало целую гамму эмоций. — Не строй мне рожи, сестра, это некрасиво.
Не дожидаясь, пока Шэнь Мэнцзинь ответит, он добавил:
— Шен Тин пришел сюда как виновник происшествия, чтобы принести извинения?
Рука Шэнь Мэнцзинь, которая уже тянулась закрыть себе рот, дернулась от слов брата. В конечном итоге она бессильно прикрыла ладонью лицо, а ее длинные волосы скрыли подергивающиеся от сдерживаемого смеха губы.
Шен Тин на эти слова не разозлился, а лишь усмехнулся. Он изящно взлохматил свои слегка растрепанные волосы, и на его губах застыла ироничная улыбка:
— Прости, что разочаровываю.
Он развел руками, в его глазах читалась смесь невинности и насмешки. Намеренная пауза была настолько вызывающей, что это начало раздражать:
— Я пришел как твой законный супруг.
— ...
Брови Шэнь Чэньюя сошлись на переносице. Он подозрительно оглядел Шен Тина, но тот смотрел на него прямо, ничуть не смущаясь. Шэнь Чэньюй на мгновение отвел взгляд и уставился на сестру — та лишь едва заметно, со странным выражением лица, кивнула.
— ... — Шэнь Чэньюй нахмурился и снова уставился на Шен Тина, побледнев от ярости и погрузившись в долгое молчание.
— Не смотри на меня так, — полулежа в дверном проеме, сказал Шен Тин. Его взгляд, переливающийся, словно вода, был таким привычным, будто он флиртовал с человеком, в которого влюбился с первого взгляда. — Это факт.
— Но как я мог полюбить тебя? — Шэнь Чэньюй пронзил его острым, безжалостным взглядом.
Шэнь Мэнцзинь попыталась остановить брата, чтобы тот не наговорил лишнего, но ее лицо, искаженное гримасой, лишь подчеркивало нелепость ситуации. Она услышала позади себя тихий смешок, полный издевки.
— Любовь — штука нелогичная, — Шен Тин, не задумываясь, открыл рот. — Ты любил меня до безумия.
Сладкие речи, смешанные с ядом.
Натянутые отношения.
Но любой мог заметить: между двумя людьми, которые через слово твердили о любви, на самом деле не было ни капли этого чувства.
— ...
Шэнь Мэнцзинь, видя, что ситуацию уже не контролировать, решила просто наблюдать со стороны, приподняв бровь. Каковы на самом деле отношения между ее братом и его мужем, знали только они сами. В тот год, когда Шен Тин явился на порог и заявил, что уже получил Метку, лицо Шэнь Чэньюя почернело как дно котла, и он даже не пытался это скрыть. Амбиции Шен Тина, готового рискнуть всем ради этой цели, тоже были очевидны.
Но именно эти двое, после долгого и явно недружелюбного противостояния, внезапно решили пожениться.
Сцена была просто сюрреалистичной.
Она не понимала нынешнюю молодежь.
— ...Ты врешь как сивый мерин.
Шэнь Чэньюй нахмурился, не собираясь выпытывать у Шен Тина какую-либо полезную информацию. Исходя из его ограниченного опыта общения с этим человеком, между ними было немало трений, да и слова, слетавшие с губ Шен Тина, чаще всего были смесью правды и лжи, и верить им нельзя.
— Дело твое.
Шен Тин пожал плечами, его глаза слегка сузились, напоминая хитрую кошку. Постояв в дверях и несколько секунд разглядывая Шэнь Чэньюя, он легко развел руками:
— Раз уж я здесь такой нежеланный, то вынужден откланяться.
Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг что-то вспомнил и с улыбкой обернулся:
— Но мы скоро увидимся. Не скучай по мне, Сяо Чэнь~
— ... — Лицо Шэнь Чэньюя мгновенно сменило гнев на ярость.
— Что здесь вообще происходит? — услышав, как Шен Тин захлопнул дверь, он повернулся к сестре с выражением лица, которое уже не мог сдерживать.
http://bllate.org/book/30470/3714725
Готово:
