Три, два, один. Приветствуем всех Игроков в Бесконечном Мире.
Название подземелья: Школьный переполох.
Уровень подземелья: B-.
Тип подземелья: Правила выживания (обычное подземелье).
Шанс выживания: ≈16,67%…
Пшш… пшш… Внимание! Внимание! Ошибка программы! Пожалуйста, исправьте… Исправьте — пшш… пшш — исправлено.
Название подземелья: Человеческий завод.
Уровень подземелья: SS+.
Тип подземелья: Правила выживания (Подземелье наказания).
Шанс выживания: ≈0%.
Примечание: из-за того, что в предыдущем подземелье вы грубо нарушили правила Бесконечного Мира, вы были переведены в соответствующее Подземелье наказания. Пожалуйста, постарайтесь выжить.
До вступительных экзаменов в университет оставалось тридцать дней.
Наступила стадия усиленной подготовки. Учитель литературы в выпускном классе, лысеющий старик с редкими седыми волосами, брызгая слюной, распинался у доски, но говорил он совсем не о предмете.
Религия под названием Культ Блаженства в последние годы охватила всю деревню. Старик на кафедре явно был его преданным последователем и взахлеб рассказывал об истории этого культа. Говорят, он существует уже более пяти тысяч семисот лет.
Пять тысяч семьсот лет — в то время их деревни, возможно, и в помине не было.
А если бы и была, то, скорее всего, находилась в каменном веке.
Поэтому, если уж фантазировать, стоило замахнуться на эпоху австралопитеков: стая обезьян с визгом распространяет веру — так история культа выглядела бы куда солиднее.
Что ж, на самом деле Ли Сюй просто был немного не в духе из-за раннего подъема.
Он сидел на задней парте, уткнувшись лицом в учебники, и видел сладкие сны.
Внезапно резкий, пронзительный скрежет стула о пол вонзился в уши и дернул за нервы, вырывая Ли Сюя из сна.
Ли Сюй замер на пару секунд, постепенно возвращаясь в реальность.
Зрение.
Деревенская старшая школа: старые парты и стулья, грязный пол, бетонный подоконник под мутным стеклом облупился, желтеющие стены покрыты тонким слоем буровато-зеленого мха, школьная форма выцветшего серо-синего цвета, от постоянных стирок за три года ставшая по-настоящему винтажной.
Слух.
Тихое гудение — отличный белый шум. Сплетни, игра в гомоку, комиксы, романы, мобильные игры — даже в старшей школе жизнь учеников била ключом. Учитель литературы был стар и слаб, и как бы он ни надрывался, шум в классе перекрывал его голос.
Так откуда же взялся этот пронзительный звук?
Его издал одноклассник по имени Сунь Чэнъюй. Его место было по диагонали впереди, через проход от Ли Сюя.
Он зачем-то резко вскочил, повернувшись к доске — возможно, отвечал на вопрос учителя.
Учитель литературы был хоть и занудой, но человеком мягкого нрава: обычно он любил вызывать учеников к доске, но если кто-то не знал ответа, позволял спокойно сесть.
Однако в этот момент на кафедре стояло нечто, чьи углы рта растянулись до самых ушей, обнажая жуткую кровавую пасть. Десны вывернуты наружу, желто-черные клыки торчат вкривь и вкось, слюна стекает по зубам. Тварь вытянула шею, словно готовая к броску хищная венерина мухоловка, и казалось, что еще секунда — и она с яростью раздробит кости и плоть Сунь Чэнъюя.
Наверное, это галлюцинация из-за недосыпа.
Подумав так, Ли Сюй успокоился.
Он решил сменить позу и подремать еще немного — было бы неплохо досмотреть приятный сон.
Не вышло.
В следующую секунду его схватили за руку.
Кто-то вцепился в его плечо.
Ли Сюй повернул голову и увидел своего соседа по парте. Тот развернулся к нему всем телом, глядя на него черными, как смоль, зрачками. Неизвестно, сколько времени он уже так смотрел.
— Что случилось? — Ли Сюй опустил взгляд на длинные пальцы, сжимающие его руку, а затем снова посмотрел на лицо соседа, которое почему-то показалось ему чужим.
Показалось? До того, как Ли Сюй уснул, сосед выглядел иначе.
Мозг Ли Сюя, только что начавший работу, проанализировал ситуацию и нашел причину. Сосед, который всегда носил стрижку под горшок, густую челку и очки в черной оправе, скрывавшие пол-лица, зачем-то зачесал волосы назад. Челка стала реже, а черная оправа теперь просто стояла на столе, открывая четкие, правильные черты лица.
— Хочу попросить тебя об услуге. — Сосед, преобразившийся до неузнаваемости, изогнул брови, уголки его губ дрогнули, а голос прозвучал слегка хрипло.
— О какой? — Ли Сюй невозмутимо высвободил руку.
— Я ослеп. — Сосед виновато улыбнулся.
— …Что? — Ли Сюй замер.
— Да, как видишь, я ослеп. — Сосед помолчал, поднял руку и указательным пальцем обвел свои глаза в воздухе. — Они сейчас кровоточат? Мне немного страшно.
— … — Ему правда страшно? Тон, которым это было сказано, не внушал доверия.
Впрочем, может, подростки в пубертате просто любят хорохориться — это можно понять. Ли Сюй осторожно протянул руку и медленно помахал ею перед лицом соседа.
Нефокусированные глаза соседа оставались неподвижными, зрачки не реагировали, он совершенно не замечал того, что происходило перед ним.
Так внезапно.
Ли Сюй не горел желанием продолжать разговор, который явно сулил неприятности. В этой глуши, если старшеклассник внезапно слепнет, а помочь некому… у него не было опыта в подобных делах.
Но все-таки они три года сидели за одной партой, да и приятельствовали, поэтому Ли Сюй вежливо поинтересовался:
— Когда это случилось? Где болит?
— Только что, внезапно пропало зрение. Не болит, при движении глазных яблок боли нет, никаких вспышек или двоения, нет даже ощущения света. Глаза, кажется, не подают сигналов в мозг, так что это не неврология.
Один вопрос — целый поток ответов. Для слепого он держался слишком уж уверенно.
Не успел Ли Сюй что-либо ответить, как с передней парты высунулась голова:
— Эй? Офигеть, вы двое болтаете? Ли Сюй, Пэй Сюнь, вы три года за одной партой, но в последний раз я слышал, чтобы вы перекинулись хоть словом, кажется, в прошлой жизни!
Соседа звали Пэй Сюнь.
— Не стоит так удивляться, — лицо Пэй Сюня наконец отвернулось от Ли Сюя, он слегка наклонил голову к источнику шума, и улыбка стала шире. — Или ты думал, я немой?
— Не, ну это нет, — затараторил одноклассник с передней парты, подсаживаясь ближе. — Просто мы сидим рядом три года, и я реально не помню, чтобы ты хоть раз открывал рот.
— Наверное, я интроверт, — ответил Пэй Сюнь.
— Это не интроверсия, это аутизм. Когда успел вылечиться? Блин, до экзаменов рукой подать, неужели мое место предпоследнего по успеваемости теперь займешь ты?
— Не займу, — Пэй Сюнь изящно покачал головой, его тон оставался ленивым, словно это было врожденным. — Беда и счастье ходят рядом, вот я и ослеп в придачу.
— А? — одноклассник замер.
— Открыл дверь для общения, но захлопнул окно души, — Пэй Сюнь пожал плечами. — Так что, есть кто-нибудь, кто может оказать первую помощь или проводить меня к врачу? Очень надо.
— Че, правда? Реально ослеп? Почему? Ну, готовься, — одноклассник, уже имевший горький опыт, заговорил быстро и сбивчиво. — Школьный врач — полный ноль. Я недавно лечил грибок стопы, принес лекарство, глянул — а это обезболивающее! Выпил со слезами, болезнь не прошла, зато желудок болел несколько дней.
— Тогда, если я заболею…
— Заболеешь — так болеешь, не выдержишь — сдохнешь, — одноклассник гордо откинул челку. — Мы все тут выживаем только благодаря тому, что живучие. Помнишь, как я в свое время… Эй, Сюй, ты чего дерешься?
— Заткнись, — Ли Сюй убрал два пальца, которыми только что щелкнул его по затылку. — Я отведу его в медпункт.
Увидев, как у одноклассника загорелись глаза и он снова подался вперед, явно собираясь напроситься с ними, Ли Сюй добавил:
— Я тоже пойду! Такой отличный шанс прогулять уроки, нельзя его упускать!
— Строить свое счастье на чужой беде — это невежливо, — тихо вставил Пэй Сюнь.
— О-го, только вылечился от замкнутости, а уже так заливаешь? Это что, пресловутое накопленное мастерство? Блин, неужели я реально стану последним по оценкам перед самими экзаменами…
Оба они оказались весьма разговорчивыми.
Ли Сюй потер переносицу, пытаясь успокоить пульсирующие нервы, и перевел взгляд на передние ряды. Сунь Чэнъюй уже сидел на своем месте, и, если не считать блестевшего от пота затылка, в нем не было ничего необычного.
Класс продолжал заниматься своими делами: кто-то отлынивал, кто-то спал. Учитель литературы перешел от истории Культа Блаженства к политике, рассказывая о том, как доброта и равенство религии озаряют мир, что благотворительность — обычное дело, и что всем им следует стать самыми набожными верующими, ибо те, кто не чтит Блаженство, умрут на пороге рассвета.
http://bllate.org/book/30438/3710893
Готово:
