Оба они взмыли в воздух, используя лебедки на трех уровнях для опоры, и почти одновременно приземлились на землю.
Добравшись до вершины утеса, они сразу увидели огромную мемориальную арку из белого мрамора. На ней четырьмя большими золотыми иероглифами было высечено: «Милосердие охватывает всех живых существ». Под лучами солнца эти слова слепо сияли золотом, заставляя любого проникнуться к ним благоговейным трепетом.
— Милосердие охватывает всех живых существ? — Переведя взгляд на спутника, Оуян Минжи слегка улыбнулся с оттенком игривости в глазах. — Какое величественное изречение!
Встретившись с ним взглядом, Дунфан Бубай не стал ничего отвечать.
— Подчиненные приветствуют главу культы!
Стражники, дежурившие на вершине утеса, в один голос громко воззвали.
Взмахнув рукой и приказав им отступить, Дунфан Бубай уже повернулся к спутнику, собираясь предложить ему идти дальше, как вдруг к ним бросился крупный, массивный мужчина.
— Братец Дунфан, ты наконец вернулся! Ты... Тьфу! А это кто?
— Это Сай Хуато, он вчера только спас жизнь старейшине Вану. — Сказав это, Дунфан Бубай указал на здоровяка и представил его спутнику: — А это — харизматичный старейшина Зала Ветра и Грома нашего Священного Культа, Тун Байсюн.
Услышав это, Оуян Минжи бросил на него мимолетный взгляд и слегка кивнул.
— Сай Хуато? — Что за странное имя? — пробормотал про себя Тун Байсюн, бросив косой взгляд на изящного, ученого человека исключительной знатности, и невольно понизил рвущиеся наружу слова до шепота: — И где этот… молодой господин будет жить? Распорядиться ли мне насчет размещения?
— Не утруждай себя, братец Тун. У братца Туна есть еще какие-нибудь дела? — Увидев, что тот покачал головой, Дунфан Бубай знаком велел спутнику идти с ним вместе, а сделав пару шагов, обернулся и бросил: — Братец Тун может называть его просто Сай Хуато.
— А? Хорошо. — Сначала Тун Байсюн опешил, но, сообразив в чем дело, тут же ответил.
— ...Вон там Восточный двор, а... самое высокое здание — это Зал Чэндэ... — Шагая вперед, Дунфан Бубай попутно знакомил спутника с планировкой построек на Утесе Черного Дерева.
Оуян Минжи оглядывался по сторонам и время от времени вставлял короткие реплики.
Сами они шли бок о бок и не видели в этом ничего особенного, но попадавшиеся им на пути адепты Священного Культа приходили в крайнее изумление и, не смея даже приблизиться, издалека обходили их стороной.
— Будет ли Сай Хуато удобно жить в этом дворе? — Дорога становилась все более уединенной, и, остановившись у врат одного из дворов, Дунфан Бубай толкнул калитку и вопросительно посмотрел на него.
Сделав шаг вперед и обведя взглядом просторный двор, Оуян Минжи стал накручивать на палец золотую нить:
— Места здесь довольно тихие и живописные, пусть будет этот двор.
Заметив, что собеседник стоит на месте, не входя внутрь, но и не уходя, и при этом молчит, он спросил:
— Не желает ли Глава Цзяо зайти и посидеть немного?
— Хорошо. — Дунфан Бубай кивнул и вошел во двор.
Обойдя двор кругом, они уселись за каменным столом в саду.
— Глава Цзяо интересуется бамбуковой флейтой Сай Хуато? — Заметив, что, присев, тот смотрит на закрепленную у него на поясе сяо, Оуян Минжи взял флейту в руки, повертел ее и протянул собеседнику.
Дунфан Бубай не стал ее брать и пристально смотрел на него какое-то время.
— Возможно ли мне удостоиться чести послушать игру Сай Хуато?
Встретившись с ним взглядом, Оуян Минжи снова провернул флейту в руке, поднес ее к губам и заиграл.
Сначала раздалось лишь несколько разрозненных звуков, но тут же мелодичная мелодия флейты разлилась по всему двору.
Эта мелодия...
Слушая в полном молчании, Дунфан Бубай слегка сузил зрачки, и сердце его отчаянно забилось, однако внешне он сохранял абсолютное спокойствие, а пальцы его, спрятанные в рукавах, бессознательно теребили вышивальную игла.
— Мо... — Еди శли Янь Ляньтин поднялся на утес, как тут же увидел лишь удаляющиеся спины тех двоих. Оглядев стоявших поодаль стражников, он не посмел окликнуть их. Пробежав пару шагов вдогонку удаляющимся людям и заметив, что никто на него не обращает внимания, он собрался было припустить быстрее.
— Ты еще что за малец? — Тун Байсюн как раз собирался уходить, но, заметив краем глаза внезапно появившегося человека, невольно остановился и повернулся.
— Малец — это ты сам! — выпалил тот по привычке, не подумав языком, но тут же вспомнил, где находится, и, отвернувшись в сторону, состроил напускное невинное выражение лица.
— Что ты сказал? — Расслышав его слова, Тун Байсюн пришел в ярость. — Кто тебя сюда привел?
Глядя на кулаки этого здоровяка размером с горшок, Янь Ляньтин бросил через плечо:
— Меня сюда привел глава культы, — после чего, пользуясь замешательством громилы, припустил во всю прыть.
— А не напросился ли я сейчас на неприятности? — задал он сам себе риторический вопрос, пожал плечами и припустил еще быстрее.
Оглядываясь по сторонам и изучая пейзажи вдоль дороги, он не заметил никого, кто попытался бы преградить ему путь, поэтому Янь Ляньтин постепенно сбавил шаг.
Виды на Утесе Черного Дерева и правда оказались неплохими.
Шагая и разглядывая окрестности, примерно через четверть часа Янь Ляньтин обнаружил двор с полуприкрытой калиткой.
Заглянув внутрь и увидев сидевшую под персиковым деревом парочку, Янь Ляньтин резко захлопнул рот, проглотив готовые сорваться с языка слова.
Этой картине не хватало разве что падающих лепестков цветов.
Присев на корточки у входа и подперев подбородок рукой, Янь Ляньтин принялся разглядывать то сидевшего за каменным столом главу культы в алых одеждах, чью полоневозможно было определить с первого взгляда, то играющего на флейте безупречного и одухотворенного молодого господина.
Шурх!
Стоило ему только подумать о том, не пойти ли пнуть ствол персикового дерева у каменного стола, чтобы лепестки закружились в воздухе, как швейная игла со свистом пролетела в опасной близости от лица Янь Ляньтина и вонзилась в створку двери.
Сосредоточившись, Янь Ляньтин только теперь сообразил, что музыка смолкла. Заметив, что оба человека за столом уставились на него, он торопливо поднялся на ноги.
— Глава, молодой господин, — выпалил он и неторопливо приблизился.
Подобное поведение для Дунфан Бубая уже являлось верхом бестактности.
Холодно блеснув глазами, Дунфан Бубай слегка приподнял руку, но, заметив сидевшего рядом спутника, опустил ее.
— В чем дело? — Положив флейту поперек груди, Оуян Минжи бросил на него взгляд.
Сделав еще пару шагов ближе, Янь Ляньтин с улыбкой на лице осведомился:
— Молодой господин, вы здесь живете?
Оуян Минжи слегка кивнул.
— Тогда... можно мне тоже пожить здесь, молодой господин? — с бесстыдной улыбкой допытывался Янь Ляньтин.
Подумав о том, что его проживание поблизости облегчит процесс избавления от яда в его теле, Оуян Минжи немного подумал и дал согласие:
— Пусть будет так.
— Не знает ли Глава Цзяо, не осталось ли еще у него той самой Пилюли Души Трех Трупов в Мозге? — Вспомнив о цели своего визита, Оуян Минжи задал вопрос.
— Завтра я пришлю ее тебе, — ответил Дунфан Бубай.
Зная, что эта Пилюля Души Трех Трупов в Мозге должна быть одним из величайших секретов культа, Оуян Минжи одарил его еще парой оценивающих взглядов, видя, с какой легкостью тот согласился.
— Отдыхай здесь! Если понадоблюсь, можешь позвать меня из соседнего двора. — С этими словами Дунфан Бубай уже поднялся на ноги и направился к выходу.
— Хорошо! — бросил в ответ Оуян Минжи и снова поднес к губам бамбуковую флейту, возобновляя игру.
Бросив косой взгляд на сидевшего молодого господина, Янь Ляньтин послушно засеменил следом за главой культы, чтобы проводить того со двора.
Добравшись до выхода, Дунфан Бубай холодно окинул его взглядом, и стоило ему сделать легкое движение, как фигура главы культы мгновенно растворилась в воздухе.
Янь Ляньтин, к чьей особе холодные взгляды главы уже успели привыкнуть, страшился их куда меньше, но все же находил происходящее крайне странным.
Ладно, пойду послушаю флейту.
Не сумев сообразить, в чем именно он провинился перед главой культы, Янь Ляньтин махнул на это рукой и, вернувшись, устроился за каменным столом.
Когда мелодия смолкла, Оуян Минжи опустил флейту, и на его лице проступило задумчивое выражение.
— Молодой господин, о чем вы думаете? — тихонько спросил Янь Ляньтин, заметив, что тот уже добрую половину дня разглядывает персиковое дерево.
Бросив на него взгляд, Оуян Минжи не ответил, а вместо этого вновь обвинило нить Тяньцзи вокруг его запястья.
Увидев это, Янь Ляньтин прекрасно понял, что тот проверяет состояние отравления Пилюлей Души Трех Трупов в Мозге. Вспомнив, что у него в голове копошится червь, он даже не смел больше раскрывать рот, и даже дыхание свое старался делать как можно тише.
— Хоть этот яд и преисполнен мрачной злобы, все же в нем есть нечто любопытное. — Убрав золотую нить, Оуян Минжи легко улыбнулся, и в этот момент стал похож на ребенка, нашедшего интересную игрушку.
— Молодой господин, это ведь можно вылечить, верно? — с беспокойством спросил Янь Ляньтин, вспомнив, что в романе у Пилюли Души Трех Трупов в Мозге вроде бы не было противоядия.
— Раз уж в этом мире появился яд, то непременно найдется и лекарство от него. — Оуян Минжи легонько потрепал прядь волос, после чего поднялся. — Идем со мной, — бросил он и направился к комнате.
А тем временем Дунфан Бубай, вернувшись во двор, сразу прошел в кабинет.
Окна кабинета были плотно закрыты, из-за чего в помещении царил полумрак. Просидев за письменным столом больше часа в глубоких раздумьях, Дунфан Бубай легко хлопнул в ладоши.
— Глава! — Черная тень бесшумно опустилась перед рабочим столом.
— Удалось все выяснить? — глядя прямо перед собой, спросил Дунфан Бубай.
— Докладываю главе: в мире боевых искусств не удалось обнаружить никого по имени Оуян Минжи, да и само прозвище Сай Хуато приобрело хоть какую-то известность лишь недавно в Округе Пиндин.
Человек-призрак?
Взгляд Дунфан Бубая несколько раз сменил выражение, после чего он снова задал вопрос:
— А удалось ли выяснить, откуда он появился?
— Удалось лишь узнать, что он объявился в Округе Пиндин три месяца назад. Что же до того, откуда он прибыл... подчиненный некомпетентен, выяснить не удалось. — Чернотропый опустил голову.
— Вот как? — Пальцы Дунфан Бубая машинально принялись гладить нефритовое украшение на поясе. Помолчав немного, он перевел на него взгляд: — Ну а то, при каких обстоятельствах он сошелся с Янь Ляньтином, ты-то мне соизволил выяснить?
От этих легко брошенных слов тело тайного стража окаменело, пальцы дважды судорожно дрогнули, после чего последовал ответ:
— В тот день Янь Ляньтин вместе с тремя адептами Зала Молний и Дождей спустился с утеса за покупкой желтого вина в Линьчэн. На обратном пути они столкнулись с мастерами праведных секты, и те люди тут же лишились жизней. Как раз в этот момент мимо проезжал тот самый Сай Хуато и спас Янь Ляньтина. Только вот...
— Есть что сказать — говори, неужто мне тебя учить? — взмахнув рукой, Дунфан Бубай отвесил ему пощечину по левому плечу.
— Есть! — Чернотропый подавил стон и торопливо выпалил: — Только вот, судя по донесениям наших людей, с тех пор как Янь Ляньтин пришел в себя после спасения, его слова и поступки стали сильно отличаться от прежних.
— Подобные пустяки вы расследуете на редкость усердно. — Презрительно фыркнув, Дунфан Бубай взмахнул рукой. — Свободен!
— Подчиненный удаляется! — Черный страж вскочил на ноги и исчез, а с его лба на землю скатилась крупная капля холодного пота.
— Сай Хуато, Оуян Минжи... — Тихо повторив эти имена дважды, Дунфан Бубай опустил ресницы.
Неужели это он? Вспомнив всё, что происходило с ним за эти два дня, Дунфан Бубай медленно открыл глаза.
Но даже если это действительно он... чего же ты добиваешься?
http://bllate.org/book/30425/3709582
Готово:
