На помосте стоял молодой генерал-майор, чья выправка выдавала в нем альфу, которому едва исполнилось двадцать пять лет. Наград на его парадном мундире было столько, что они едва умещались. Не то что сверстники — даже люди на двадцать лет старше него в подобной ситуации не смогли бы избежать хвастовства. Но Ли Ханьчуань оставался невозмутимым и холодным. Наблюдая за тем, как его супруг-русал приближается шаг за шагом, он казался застывшей черной гладью озера на Северной Границе или бескрайним морем соснового леса.
Когда Ли Ханьчуань поднял руку, Жуйжуй на мгновение замер. У морских котиков не принято ходить за руку, хм… Но омега послушно вложил свою ладонь в его. Белая шелковая перчатка с кружевной отделкой смотрелась на фоне тяжелой черной кожаной перчатки Ли Ханьчуаня, словно крошечный нежный цветок, распустившийся на грубом железном щите.
Рыцарь и принцесса.
Альфа прекрасно понимал: это лишь спектакль для окружающих. А Жуйжуй в это время пытался украдкой подать знаки трем дамам-птицам. Снимать или не снимать? Ну же, снимать или нет? Ведь это же лимитированная версия генерал-майора в свадебном костюме!
В такой романтической атмосфере, где красота и стать женихов были под стать друг другу, после обмена кольцами ведущий — попугай корелла — с ярко-розовыми пятнышками на щеках перешел к главной части:
— А теперь! Жених, вы можете прямо на глазах у всех обнять и…
Не успел он произнести слово «поцеловать», как Ли Ханьчуань одарил его ледяным взглядом. Ведущий тут же сменил тон:
— Кхм-кхм… и обнять свою невесту!
Из зала послышались подначки друзей. Гости впервые видели, чтобы командующий, обычно держащийся от омег на расстоянии, проявлял такую близость. Это было в диковинку. Послышался шепот:
— И правда, под стать друг другу. Красота у Расы Русалок все же на высоте…
Ли Ханьчуань не изменился в лице, лишь символически обнял маленького супруга. Никаких особых чувств. Мягкий, как будто без костей, и пахнет так, будто его вымочили в банке с медом. Почему он такой тонкий? Раса Русалок его что, голодом морит? И только что Жуйфулодита прижался к нему — это было намеренно?
***
Как только свадебный банкет завершился, Жуйжуй переоделся и собрался найти дам-птиц, чтобы пообщаться. Однако несколько омег, до этого момента притворявшихся утонченными, вмиг забыли о дегустации вина и, наступив на ноги собственным мужьям, бросились наутек:
— Пора платить по счетам! Он идет требовать ответа!
Жуйжуй: «?»
— Ми…
Только он хотел броситься в погоню, как к его лодыжке прижалось мягкое, словно зефир, тельце.
— Мису?
Глаза Жуйжуя засияли. Он подхватил на руки котенка размером с ладонь, у которого даже был повязан строгий красный галстук-бабочка.
— Ты почему здесь?
— Я пришла с мужем. Не ожидала, что замуж выходит именно ты.
Котенок вырвался, обежал вокруг него и одобрительно заметил:
— Достойно настоящего русала! Так быстро нашел себе человеческого раба, прямо в моем стиле, мяу!
…Раб?
Жуйжуй взглянул вдаль, где Цзи Яньсин предлагал выпить Ли Ханьчуаню. На макушке Цзи Яньсина торчали пара черных собачьих ушей, а его костюм в стиле старых денег буквально кричал: «Я очень богат». Неудивительно, что он так раскормил малышку Мису — она уже почти достигла размеров морского котика.
Малышка пробежала еще несколько шагов, резко затормозила, обернулась и, коварно изогнув губы, промурлыкала:
— Мяу, иди за мной, я обучу тебя кое-каким навыкам приручения людей.
— И всё же…
На кухне, оглядев свежую рыбу, креветок и крабов в резервуаре с водой, Жуйжуй присел на корточки и погладил котенка по голове:
— Ты не наелась, верно?
Мису слизнула остатки еды с мордочки:
— Конечно, нет! Ты должен демонстрировать свою силу в ключевые моменты, только тогда Ли Ханьчуань начнет тебя бояться. Например, прямо сейчас — эти крабы постоянно тебя провоцируют, что ты сделаешь, мяу?
Тонкие светлые брови Жуйжуя нахмурились:
— Они тебя ущипнули?
— Мяу? — Мису подняла лапку, слегка встревожившись. Неужели кошка, пришедшая на кухню воровать крабов, расстроила нового супруга генерал-майора?
В этот момент в глубине души омеги открыл глаза пухлый, холеный морской котик. В его глазах-бусинках блеснул холодный свет — беспощадная жестокость истинного пожирателя морепродуктов. Жуйжуй был очень гостеприимным маленьким котиком. Когда он путешествовал со своим племенем к Антарктиде, он часто ловил местных пингвинов, чтобы угостить приехавших на съемки людей, боясь, что те останутся голодными.
Но сегодня…
Благородный и изящный омега, держа кошку в одной руке, выпрямился. Его взгляд, устремленный вниз, был подобен вздоху божества — неземному, но жестокому:
— Эти дерзкие создания посмели обидеть моего друга.
Он не спеша поднял руку, и на кончиках его пальцев застыло движение. Крабы в воде дружно выбрались наружу и выстроились в ряд, выражая полную покорность. Котенок лишился дара речи. Жуйжуй опустил ресницы и едва заметно повел пальцем в сторону кипящего масла.
— Я заставлю их заплатить по заслугам.
Вскоре котенок уже вовсю жевал нанизанных на палочку жареных крабиков, облизываясь и глядя на Жуйжуя с еще большим обожанием.
— Ми-ау!
Ты и правда настоящий русал!
Жуйжуй с довольной улыбкой мягко произнес:
— Ешь, ешь.
Малышка, словно получившая государственную гуманитарную помощь, радостно умчалась прочь. После того как Мису скрылась, он украдкой смахнул со лба каплю холодного пота. Благословение королевы русалок сработало. Те, кто находится внизу пищевой цепочки, теперь подчинялись ему, вот только неясно, будут ли слушать его другие обитатели океана. Впрочем, на суше от этого все равно мало толку.
Жуйжуй, избавившись от лишнего груза на душе, вышел, помыл руки и нос к носу столкнулся с госпожой Фламинго.
— А вот и вы! Удалось снять фотографии генерал-майора? Выложили уже в чат?
Омега улыбался сладко и кротко, его отношение было таким приветливым, что птицы, у которых рыльце было в пуху, забеспокоились еще сильнее. Тот, кого прислала Раса Русалок для брачного союза, определенно не так прост. Значит… супруг командующего на самом деле говорит загадками! Раз он смог выйти замуж за такого безжалостного и лютого альфу, как Ли Ханьчуань, значит, и сам он полон хитростей, и раздавить их, мелких птичек, ему проще простого!
Трое чуть не расплакались:
— Нет-нет, не снимаем! Больше ни за что не посмеем!
Жуйжуй действительно был полон «хитростей» — правда, лишь в виде овальных пятнышек, как у пятнистого тюленя.
— Такой замечательный шанс, ну же, не упустите! — он просиял, улыбаясь так, что глаза превратились в полумесяцы, и начал подталкивать их к выходу. — Не зря же пришли!
Отобрав у трех светских дам телефоны, он направил их на стоящего неподалеку Ли Ханьчуаня —
Щелк.
Щелк-щелк-щелк!
Альфа, которого атаковали вспышки камер, даже не моргнул. Он поднял бокал с красным вином, сделал глоток, и его профиль казался холодным и твердым, как кремень.
— Если бы он стал шпионом, его бы поймали в первый же день, — сказал он другу. — Что в нем такого, чтобы снимать?
Цзи Яньсин не удержался и рассмеялся, толкнув его плечом:
— Брат, тебе крупно повезло.
— В каком смысле? — Ли Ханьчуань приподнял бровь.
Цзи Яньсин:
— Знаешь, зачем он это снимает? Конечно, чтобы поставить на заставку телефона и компьютера, а потом распечатать и поставить у изголовья кровати. Будет сидеть и любоваться твоим фото, чувствуя, как у него сердечко трепещет.
Ли Ханьчуань впервые слышал о подобном, и его выражение лица на миг стало каменным. С чего бы незнакомому омеге из брачного союза так им одерживаться? Может, он тоже хочет в армию?
— Моя жена именно так в меня влюбилась, я через это прошел, — Цзи Яньсин чокнулся с ним бокалом. — Все в порядке, брат.
— Не болтай ерундой, мне не нужны эти бесполезные вещи.
Ли Ханьчуань всегда носил маску невозмутимости, которая была прочнее, чем ледяные скульптуры в парке развлечений. Его редкие попытки проявить эмоции выглядели крайне необычно. Цзи Яньсин, выпивший лишнего, не ожидал такого, и его уши бордер-колли от неожиданности наэлектризовались.
— Нет, ты чего улыбаешься? Жутковато как-то.
Командующий с важным видом ответил:
— У меня всегда так. Это последствия старого шрама от ножа, полученного на поле боя.
— Улыбчивый нож? — Цзи Яньсин хмыкнул и покачал головой. — Враги были пластическими хирургами в прошлой жизни?
— Щелк-щелк!
Снизу раздался хруст. Опустив взгляд, они увидели котенка, который с аппетитом грыз жареную крабовую палочку.
Ли Ханьчуань присел:
— В меню сегодня этого блюда не было.
Цзи Яньсин тут же поднял тревогу и схватил кошку:
— Малышка, где взяла?
Котенок недовольно дернул хвостом, держа добычу в лапах и помахивая ею перед носами двух альф. Не делится, лишь дразнит. И злобно мяукает:
— Дал понюхать — и хватит, еще и рецепт подавай!
Даже если захочется, больше нет. Это Жуйжуй лично для него приготовил.
Лицо Цзи Яньсина почернело. Подумав, что его собственная жена забралась на чужую свадьбу, разожгла плиту и устроила готовку, он с лаем превратился в бордер-колли и, схватив огнетушитель, понесся на кухню. Похоже, ущерб уже нанесен неоднократно.
Ли Ханьчуань украдкой взглянул на своего супруга-русала. Тот стоял перед десятиэтажной башней из тортов, сияя мягкой улыбкой. Он радуется их свадьбе? Даже несмотря на то, что он сам относится к нему холодно, и это всего лишь брак по расчету без чувств?
Взгляд Ли Ханьчуаня застыл, светло-карие зрачки на мгновение затуманились.
…Он такой послушный.
Омега смотрел на торт и облизывал губы. Маленький морской котик, наивный и прожорливый, не знал, что это лакомство для всех гостей, и думал, что может съесть весь торт в одиночку. Всего-то десять этажей.
Хм.
Чем бы его запить, чтобы не было так приторно?
В это время официант с вежливой улыбкой подошел, чтобы нарезать торт. Жуйжуй хотел было остановить его, сказав, что съест всё сам, но вовремя спохватился — это не соответствовало человеческому этикету, и промолчал. А торт тем временем начали раздавать гостям, и башня становилась все меньше.
http://bllate.org/book/30376/3703804
Готово:
