— Вы вообще понимаете, что натворили? — прорычал Сун Цзяньяо.
— Папа, это всё он! Он бросил меня одного, а тот жирный извращенец напился и попытался ко мне пристать, вот я и ответил ему!
Сун Цинъянь покачал головой:
— Третий брат, тут ты не прав. Я ведь напоил того человека до такого состояния, что тебе оставалось только воспользоваться ситуацией. Если ты не справился, стоит задуматься о собственной некомпетентности.
— Ты…
— К тому же мы оба мужчины, чего тебе опасаться? — Сун Цинъянь цокнул языком. — Он и ко мне не раз пытался лезть с распусканием рук, но когда находишься в обществе, нужно уметь ставить интересы дела превыше всего.
— Ты всё подстроил! Ты специально бросил меня одного! — взревел Сун Чэньэнь.
Сун Цинъянь прижал руку к груди:
— Третий брат, у меня же больное сердце. За те полчаса в клубе я выпил две бутылки. Если бы мой организм мог выдержать больше, я бы не свалился без чувств в туалете. К тому же, я не ожидал, что даже напоив человека до такого состояния, ты умудришься всё провалить.
— Врёшь! Он ведь даже не…
— Довольно! — Сун Цзяньяо с досадой посмотрел на младшего сына, который продолжал оправдываться. — Все стараются ради тебя, все прокладывают тебе дорогу, а ты берешь и сам её рушишь! Два ближайших дня сиди дома и думай над своим поведением, а заодно реши, есть ли у тебя вообще способности, чтобы возглавить компанию.
Услышав это, Сун Чэньэнь изменился в лице:
— Папа, я знаю, что виноват! Я поеду и извинюсь перед господином Сюэ, я обязательно верну этот контракт!
Сун Цзяньяо не удостоил его ответом и широкими шагами вышел из виллы. Скандал разразился нешуточный, и если дело дойдет до суда, репутация Семьи Сун сильно пострадает — ему нужно срочно заняться связями с общественностью.
Сун Цинъянь приложил руку ко лбу, изображая сильное похмелье, и направился к лестнице, чтобы отдохнуть. Сун Чэньэнь, вне себя от ярости, бросился к нему:
— Ты сделал это нарочно!
Сун Цинъянь, глядя на своего наивного брата, лишь улыбнулся:
— У меня было огромное желание, но совершенно не было сил.
— Верится с трудом! — выкрикнул Сун Чэньэнь и замахнулся, чтобы ударить его.
Не успел он закончить фразу, как Сун Цинъянь, схватившись за грудь, начал медленно оседать на пол. Увидев это, Сун Чэньэнь отпрянул на добрых тридцать метров.
Мать Сун преградила путь своему шумному сыну, а затем бросила острый, как нож, взгляд на этого притворщика — незаконнорожденного сына. Надо было задушить его ещё в колыбели!
Сун Цинъянь проигнорировал этот змеиный взгляд и, развернувшись, неспешно поднялся на второй этаж.
Закрыв дверь, он первым делом принял душ, сменив пропитанную запахом алкоголя рубашку. В комнате было прохладно, и он, растянувшись на кровати, открыл WeChat. Глядя на пустую ленту друзей, он подумал, что Чэн Юй, должно быть, донельзя скучный и консервативный человек: за целый год — ни одного обновления.
Задумавшись, он случайно нажал на аватар собеседника, отправив «похлопывание».
Раздался характерный звук «динь», прозвучавший неестественно громко в тишине огромного конференц-зала. Докладывавший менеджер осекся, а присутствующие начали оглядываться, пытаясь понять, кто не перевел телефон в беззвучный режим.
Чэн Юй посмотрел на экран, где высветилось: 【Сун Цинъянь похлопал вас】. Лаконичное уведомление — то ли случайность, то ли намеренное действие.
【Сун Цинъянь: Прошу прощения, случайно нажал.】
【Сун Цинъянь: Я не хотел за вами подглядывать.】
【Собеседник удалил сообщение.】
【Сун Цинъянь: Вы подарили мне подарок, могу я пригласить вас на ужин?】
Чэн Юй только собрался напечатать отказ, как собеседник прислал голосовое сообщение. Вопреки логике, он нажал на кнопку воспроизведения.
Голос Сун Цинъяня звучал тихо:
— Я как раз собираюсь быть недалеко от вашей компании. Можно?
Чэн Юй подсознательно взглянул в окно. В июле в Дунчэне наступало самое жаркое время года — в такую погоду, занимаясь делами на улице, можно получить тепловой удар или обгореть до мяса. Он невольно вспомнил вчерашнее раскрасневшееся от алкоголя личико. Он никогда не признавал себя поверхностным человеком, помешанным на внешности, но вынужден был признать: Сун Цинъянь был из тех, чью красоту просто невозможно игнорировать.
В его словах сквозила мольба — казалось, он боялся, что ему откажут. В конце концов, если бы Чэн Юй сам получил от кого-то подарок, было бы вежливо пригласить человека на ответный ужин. Это вопрос этикета.
В конференц-зале никто не смел издать ни звука. Казалось, господин Чэн был очень занят — должно быть, возникло нечто крайне срочное, раз он решил прервать совещание.
Сун Цинъянь, не дождавшись ответа, раздраженно ворочался в постели. Он корил себя за то, что слишком поспешно раскрыл свои намерения. Такие люди, как Чэн Юй, крайне осторожны во всём — будь то дружба или деловое сотрудничество. Как он мог просто так согласиться подпустить к себе кого-то чужого?
Вдруг телефон снова издал сигнал.
Сун Цинъянь резко вскочил, но из-за слишком резкого движения в груди вспыхнула острая боль, подобная удару молнии. В ту же секунду конечности онемели, и он без сил повалился обратно на кровать.
Он долго лежал, дожидаясь, пока онемение пройдет, и лишь потом медленно потянулся за телефоном.
【Чэн Юй: Завтра около часа дня у меня есть свободный час.】
Сун Цинъянь, сжимая в руках телефон, радостно принялся печатать: «Я заранее выберу ресторан».
【Чэн Юй: Мой помощник уже всё забронировал, скоро пришлю адрес.】
Сун Цинъянь пробормотал под нос: «Вообще-то я хотел пригласить тебя».
【Чэн Юй: Хм, с тебя оплата счёта.】Вскоре Сун Цинъянь увидела отправленные координаты: место находилось всего в одном километре от компании Технологии Вэйи, принадлежащей семье Чэн, как раз неподалеку от торгового центра Ицзя.
Был полдень. Хотя Чэн Юй назначил встречу на час дня, он, будучи человеком, чрезвычайно скрупулезно относившимся ко времени, обычно прибывал на десять минут раньше.
Однако кое-кто опередил его.
Сун Цинъянь сидела на диване и внимательно изучала меню, то углубляясь в чтение, то перекидываясь словами с официантом.
В ресторанах кантонской кухни подавали легкие блюда. Чэн Юй очень любил здешнюю утреннюю выпечку к чаю и порой даже просил секретаря завернуть порцию с собой.
— Не знаю, ест ли он морепродукты... Пожалуй, лучше отказаться от рисовой каши с морепродуктами и взять порцию куриного филе с мацутакэ...
— Я ем всё, у меня нет пищевой аллергии. Заказывай то, что любишь сама, не подстраивайся под меня. — Чэн Юй расстегнул пуговицу пиджака и сел по другую сторону обеденного стола.
Сун Цинъянь моргнула:
— Ты пришел так рано?
— Ты тоже пришла рано.
Сун Цинъянь улыбнулась:
— Я подумала, что у тебя есть всего час, поэтому мне нужно прийти пораньше и сделать заказ, чтобы, как только ты приедешь, у тебя было достаточно времени спокойно поесть.
Движения Чэн Юя, наливающего чай, едва заметно замерли, но это мгновенно прошло, и вскоре он вновь обрел привычное невозмутимое спокойствие.
Сун Цинъянь заранее навела справки о его вкусовых предпочтениях, но все равно, сделав вид, будто ничего не понимает, протянула меню:
— Хочешь тоже посмотреть?
Чэн Юй покачал головой:
— Нет, я не привередлив в еде.
Сун Цинъянь не стала дозаказывать блюда и вернула меню официанту.
В ресторане стояла тишина, и когда никто ничего не говорил, воцарялось странное, неловкое молчание.
Тили-тили-бом. Зазвонил телефон.
Сун Цинъянь бросила взгляд на определитель номера и сразу же нажала кнопку беззвучного режима.
Чэн Юй произнес:
— Ещё ничего не принесли. Если это срочное дело, можешь сначала отлучиться и разобраться.
— Ничего страшного, поем и потом спокойно во всем разберусь.
— Ты приехала в этот район специально, чтобы пригласить меня пообедать, или снова по делам службы?
Сун Цинъянь подняла взгляд на здание торгового центра по другую сторону дороги и кивнула:
— Возникло одно щекотливое дело, нужно было заехать.
— Торговый центр Ицзя — пожалуй, самый процветающий и роскошный в Дунчэне. Все бренды, попадающие туда, проходят через жесткий многоступенчатый отбор. Женская одежда Семьи Сун — это молодой местный бренд, он вряд ли попадает под критерии отбора.
Сун Цинъянь никак не ожидала, что он в двух словах вскроет ее стесненное положение, и честно призналась:
— Вчерашние деловые переговоры, казалось бы, были уже у нас в кармане. Директор Сюэ отвечает за тендер в торговом центре Ицзя, и стоило ему дать согласие, как мы получили бы право пройти во второй тур отбора. И надо же было мне так нажраться и все испортить! А Чэньэнь — маленький избалованный господин, который не терпит несправедливости, недолго думая, врезал директору Сюэ. Теперь из-за этого поднялся такой шум: мало того, что мы потеряли право на участие, так еще, судя по всему, ввяжемся в судебное разбирательство.
Чэн Юй вспомнил вчерашнего толстопузого мужчину среднего возраста. Это был не его бизнес, и он не разбирался во всех этих хитросплетениях; возможно, некоторым мелким брендам при выходе на рынок приходится дарить подарки или идти на какие-то уступки.
Но стоило ему вспомнить, что Сун Цинъянь отправили на банкет сопровождать гостей за столом, как в груди поднималось едва сдерживаемое раздражение.
— Если бы я не ушла посреди вечера, Чэньэнь не стал бы психовать и драться. Мало того, что он покалечил человека, так это еще и бросает тень на компанию. Мы оскорбили Ицзя, и под удар могут попасть все фирменные магазины в Дунчэне. Мне следовало потерпеть подольше, — Сун Цинъянь с самобичеванием обхватила обеими руками чашку с водой.
— Если посудить, в этом есть и моя вина, — неожиданно произнес Чэн Юй.
Сун Цинъянь ошеломленно посмотрела на него:
— Третий молодой господин, как в этом можно винить тебя?
— Это я силой увел тебя.
Сун Цинъянь торопливо возразила:
— Дело не в тебе, просто у меня слабая голова.
— Дай мне две минуты.
Сун Цинъянь не понимала, что он задумал, и растерянно смотрела вслед поднявшемуся и уходящему мужчине.
Чэн Юй и вправду отсутствовал ровно две минуты. Как только он вернулся за столик, на телефон Сун Цинъянь пришло сообщение.
— Это номер главного управляющего торгового центра Ицзя. Свяжись с ним после обеда и скажи, что тебя направил Цзинь Цзяцзюнь — он даст согласие на размещение вашего бренда в торговом центре.
Сун Цинъянь взволнованно сжала в кулаке телефон:
— Это ты...
— Время обеда, о работе не говорим.
Сразу после этих слов на стол подали только что сваренную кашу с морепродуктами.
У Сун Цинъянь невольно защипало в глазах:
— Третий молодой господин, спасибо тебе.
— Я просто исправляю собственную ошибку. Если бы не мое излишнее вмешательство, думаю, ты благодаря своим талантам непременно заполучила бы этот контракт.
— Какие уж у меня таланты, я даже не окончила престижный университет. На самом деле устроиться в компанию мне помог папа, прикрывший меня с заднего хода, — с самоиронией произнесла Сун Цинъянь, помешивая кашу в пиале.
Вдруг перед ней протянулась рука.
Чэн Юй заменил ей пиалу с кашей на новую. Уголки его губ слегка приподнялись, отражая мягкую, теплую улыбку, и он произнес:
— Ты уже всю ее превратила в размазню.
Сун Цинъянь подняла взгляд, не отрывая глаз следя за каждым его движением.
Чэн Юй продолжил:
— Твой отец открыл для тебя дверь. А что скрывается за этой дверью — горы золота и серебра или полный провал — зависит исключительно от твоей дальнейшей судьбы, и ни к какому другому человеку отношения не имеет. А сейчас тебе нужно нормально поесть.
http://bllate.org/book/30365/3702724
Готово:
