Женщине из небольшого городка, обладавшей лишь средним специальным образованием, было поистине непросто добиться нынешних успехов. И хотя она отличалась расчетливым и властным характером, Ши Чжи восхищался ее способностями.
Та женщина всегда держалась с ним холодно, но всё-таки она приходилась ему старшей, поэтому Ши Чжи первым проявил вежливость:
— Здравствуйте, тетя, дядя.
Ван Сучжэнь не удостоила его ответом. Сюй Чжэньчао перевел взгляд с жены на Ши Чжи, неловко улыбнулся и тоже промолчал.
Ши Чжи уже давно привык к такому и не чувствовал особого огорчения.
— Братец Ши Чжи, ты пришел! — услышав шум, из комнаты вышла младшая сестра Сюй Инин, всё еще учившаяся в университете Сюй Ицзин. С улыбкой она произнесла: — Ой, братец Ши Чжи, почему ты так сильно похудел по сравнению с нашей последней встречей? Ты что, опять не ел вовремя?
При виде Сюй Ицзин напряжение отпустило нервы Ши Чжи, он слегка улыбнулся и сказал:
— Ицзин, давно не виделись.
Сюй Ицзин хихикнула:
— И правда давно, во всем виноват Сюй Инин, не пускал меня к вам в гости. Братец Ши Чжи, у тебя такой уставший вид, неужели Сюй Инин обижает тебя? Скажи мне, я задам ему трепку!
— Ицзин, что за манеры, — вмешался тут же Сюй Инин. — Зови его невесткой.
Сюй Ицзин закатила глаза:
— Братец Ши Чжи ведь не девушка, какая из него невестка? Называть его старшим братом куда роднее.
— Любимая, не бери в голову, Ицзин просто избалована дома, — виноватым тоном произнес Сюй Инин. — Давай уступим ей.
— Хватит тут толпиться, — в глазах Ван Сучжэнь мелькнуло отвращение, и она перевела взгляд на Сюй Инин: — Проходите, дедушка вас ждет.
Сюй Ицзин скорчила рожицу вслед удаляющемуся Сюй Инин и что-то пробормотала себе под нос.
Если бы кто-то умел читать по губам, то понял бы, что Сюй Ицзин сказала: «Притворяется».
— Сяо Чжи, вы пришли, — лежавший в кресле-качалке на балконе дедушка Сюй с улыбкой поманил Ши Чжи: — Подойди, дай дедушке посмотреть на тебя.
Ши Чжи подошел и присел на корточки перед стариком, его лицо озарилось улыбкой:
— Дедушка, я навестил вас.
— Хорошо, хорошо. — Дедушка Сюй взял Ши Чжи за руки, оглядел с ног до головы и нахмурился: — Почему ты так сильно похудел? Разве ты нормально не питаешься? — С этими словами он повернулся к шедшему следом Сюй Инин: — Сяо Чжи нужна спокойная обстановка для рисования, не отвлекай его по пустякам. Если из-за работы в компании ты не можешь о нем позаботиться, найми ему помощницу, чтобы питался вовремя, три раза в день.
Сюй Инин уселся на соседний стул и принялся внимательно слушать наставления:
— Знаю, дедушка, я же понимаю, как сильно ты его любишь, разве я посмею о нем плохо заботиться? Просто он, стоило уйти в работу, забывает о времени, вечно путает день с ночью, сколько ни говори — не слушает. — Закончив, он с нежностью глянул на Ши Чжи, изображая человека, который совершенно не знает, что с тем поделать.
— Наверняка это ты уделяешь ему мало внимания, — не согласился дедушка Сюй. Он перевел взгляд с сидящего внука на пристроившегося на корточках Ши Чжи и вздохнул: — Разве трудно было принести Сяо Чжи стул? Не видишь, как ему неудобно сидеть на корточках? Думаешь только о собственном удобстве.
Сюй Инин рассмеялся, не придавая этому значения, и в шутку бросил:
— Выходит, это он захотел быть поближе к вам, а в итоге виноватым остался я. Похоже, это он ваш настоящий внук.
Дедушка Сюй шутливо грозно глянул на Сюй Инин и погладил Ши Чжи по волосам:
— Сяо Чжи, садись, поболтай со мной.
— Все в порядке, дедушка, я не устал, — подняв голову, лукаво ответил Ши Чжи. — Так я могу получше разглядеть вас.
Сюй Инин с улыбкой обратился к Ши Чжи:
— Любимая, садись все-таки, а не то дедушка решит, что я тебя обижаю.
Ши Чжи пропустил слова Сюй Инин мимо ушей и поинтересовался здоровьем дедушки Сюй:
— Дедушка, как вы себя чувствуете в последнее время? Ноги всё еще болят? На днях погода обещала быть хорошей, может, съездим в Сичжу на пару дней?
Сичжу — это небольшой двухэтажный особняк, оставшийся у Ши Чжи от родителей. Он находился в пригороде Аньчэна, рядом с озером, и отлично подходил для весенних прогулок и восстановления сил.
В молодости дедушка Сюй надорвал спину на тяжелой работе, и теперь, в старости, помимо больного сердца, у него барахлили ноги. С прошлого года он из-за этого жил в санатории.
Когда Ши Чжи только сошелся с Сюй Инин, тот еще не совершил каминг-аут перед семьей, и об их отношениях знал только дедушка Сюй. На первом курсе они вдвоем возили дедушку Сюй в Сичжу на летних каникулах, и старику там очень понравилось.
Ши Чжи очень привязался к этому здравомыслящему и доброму старику. Если бы после расставания с Сюй Инин у Ши Чжи и остались какие-то сожаления и тоска, то все они были связаны с дедушкой Сюй, который дарил ему тепло своей семьи.
Здоровье старика оставляло желать лучшего, было заметно, что он держится из последних сил. В отпущенные ему считанные дни Ши Чжи хотел отвезти его в любимое место.
— Не нужно хлопот, — дедушка Сюй прекрасно осознавал свое состояние и не хотел создавать лишнюю эмоциональную нагрузку на молодежь. Посмотрев на Ши Чжи, он сказал: — Здесь очень хорошо: о еде и питье заботятся, а если станет скучно, есть с кем поговорить из персонала. У меня сейчас всего вдоволь, единственное сожаление — не доживу до вашей свадьбы.
— Дедушка, вы проживете долгую жизнь, — опустив голову, промолвил Ши Чжи, не позволяя старику заметить эмоции на своем лице.
Дедушка Сюй покачал головой и беззаботно произнес:
— Старость, болезни и смерть — естественный порядок вещей. Я и так получил гораздо больше того, что мне полагалось, так что никаких сожалений больше нет. В последние дни мне часто снится твоя бабушка, говорит, что ей немного одиноко.
— Дедушка…
— Дедушка позвал вас сегодня не для чего-то особенного, просто захотелось повидаться. Если хорошенько на вас не наглядеться, я не успокоюсь.
Но стоило мне взглянуть на вас, как на душе стало еще тревожнее.
Дедушка Сюй вздохнул и, поглаживая Ши Чжи по волосам, вымолвил:
— Сяо Чжи, если Инин сделает что-то такое, чем обидит тебя, ты… ты уступи ему, он…
Дедушка Сюй не договорил. Он знал, что в конце концов проявил эгоизм и предвзятость.
Выражение лица Сюй Инин, до этого почти не участвовавшего в разговоре, помрачнело. Он сдавленно выдохнул, шевельнув губами:
— Дедушка…
— Ладно уж, ступайте домой. — Дедушка Сюй больше не взглянул ни на кого из них. Глядя на весенний пейзаж за окном, он тихо сказал: — Сейчас как раз прекрасная пора, побольше гуляйте на свежем воздухе. Больше можете пока не приезжать сюда в ближайшее время.
Стоило им выйти из комнаты, как у Сюй Инин зазвонил телефон. Взглянув на экран и переменившись в лице, он нашел предлог, бросил Ши Чжи одного и ушел наружу отвечать на звонок.
Ши Чжи стоял во дворе и рассеянно смотрел на только что проклюнувшиеся бутоны форзиции.
— Мне нужно кое о чем с тобой поговорить, — донесся сзади голос Ван Сучжэнь.
Ши Чжи обернулся:
— Тетя.
Ван Сучжэнь бросила на Ши Чжи сложный взгляд, и ее голос прозвучал без малейшего намека на теплоту:
— В компании возникли проблемы с инвестициями, которые мы сейчас обсуждаем. Достань еще десять миллионов.
Услышав это, Ши Чжи на мгновение замер — такая ее уверенность в собственном праве ошарашила его.
Заметив замешательство Ши Чжи, Ван Сучжэнь решила, что тот не хочет раскошеливаться, и ее тут же охватила злость. Подавляя затаенное отвращение, она процедила:
— Это всего лишь временная мера, никто же не собирается присваивать твои деньги. К тому же вы с Инин скоро поженитесь, а после свадьбы вы одна семья. Дела в компании пойдут на лад — разве тебе самому от этого не будет пользы?
Ши Чжи потерял дар речи.
Не говоря уже о том, что они с Сюй Инин вовсе не собирались жениться, даже если бы в их отношениях не было проблем, у него прямо сейчас не нашлось бы десяти миллионов.
— У меня нет таких денег.
— Что? — Словно не ожидав отказа, Ван Сучжэнь на секунду растерялась, но быстро сообразив, к чему он клонит, бросила с полным пренебрежением: — Как это у тебя нет? Твои родители оставили столько картин и свитков, стоит продать хоть пару штук — и нужная сумма наберется.
Хотя перед ним была старшая женщина, Ши Чжи сдержался и пояснил:
— Все те картины и свитки переданы в доверительное управление, раньше срока я их забрать не могу. К тому же это память о моих родителях, я никогда не стану продавать их ради денег.
— Слишком много церемоний. Люди уже мертвы, к чему этот хлам? — Ван Сучжэнь презрительно скривила губы: — Твои родители тоже хороши: раз уж оставляли всё тебе, зачем столько ограничений накладывать? Мертвецы вздумали указывать живым…
— Тетя! — Ши Чжи прервал ее, не выдержав и впервые позволив себе проявить эмоции: — Я уважаю в вас старшую и готов стерпеть выпады в свой адрес. Но прошу вас, не смейте так говорить о моих родителях, они вам ничего не должны. Десяти миллионов у меня нет, и доставать их я не стану, ищите другие пути.
Ван Сучжэнь годами управляла компанией и привыкла командовать, никак не ожидав, что какой-то сопливый юнец посмеет публично сбить с нее спесь, да еще и тот самый, кто совратил ее драгоценного сына. Наложив «старые обиды» на «новые», она вспылила от гнева.
Потеряв контроль над языком, она принялась браниться:
— И после этого ты смеешь так со мной разговаривать? Совсем без воспитания! Инин кормит тебя и поит, ты пользуешься всем нашим, живешь за наш счет, а когда тебя просят всего лишь продать хлам умерших ради спасения дела, ты еще смеешь строить мне кислые минѝ? Неудивительно, что сирота без роду без племени сбивает Инин с пути истинного, а тот еще смеет защищать тебя!
Ши Чжи вдруг отчетливо понял, что некоторые его попытки сохранить отношения лишены всякого смысла.
У каждого есть свои болевые точки и запретные темы.
Ши Чжи мог закрывать глаза на прошлую доброту Сюй Инин, терпеть ради здоровья дедушки Сюй и даже соглашаться подождать, пока Сюй Инин решится во всем признаться семье, но стерпеть унижение памяти родителей он не мог.
— Сюй Инин не сбивался с пути по моей вине.
Ван Сучжэнь нахмурилась:
— Что?
— Сюй Инин не сбивался с пути из-за меня, его не нужно было никуда сбивать, он изначально был испорченным, — глядя на Ван Сучжэнь, тихо произнес Ши Чжи. — Мало того, что я не сидел на шее у семьи Сюй и не пользовался их добром безвозмездно, я сам одолжил семье Сюй десять миллионов. К тому же у меня есть собственный заработок, я могу сам себя прокормить.
Продолжая говорить под растерянным взглядом Ван Сучжэнь, Ши Чжи добавил:
— Успехи компании Сюй меня не касаются и мне совершенно безразличны, потому что мы с Сюй Инин расстались. Мы уже расстались, осталось только…
— Ши Чжи! — Сюй Инин со сжатым в руке телефоном, с мрачным лицом стоявший у калитки во дворе, оборвал его на полуслове.
Ван Сучжэнь посмотрела на убитого горем сына, затем на бесстрастного Ши Чжи, издала короткое «ха» и спросила Сюй Инин:
— Что он сказал? Вы расстались? Хотите разорвать помолвку? Это правда?
Сюй Инин молчал, не мигая и с тяжелым чувством глядя на Ши Чжи.
Никто не знает сына лучше матери. Увидев состояние Сюй Инин, Ван Сучжэнь мгновенно всё поняла. Насмешливо глянув на него, она бросила:
— Это твой выбор? Тот самый «правильный и упорный» выбор?
Сюй Инин годами воспитывался властной матерью, и ее тон пугал его сильнее всего на свете. Сейчас на сердце у него было тяжелее, чем когда он услышал от Ши Чжи слова о расставании. Стиснув руки в кулаки, он в упор смотрел на Ши Чжи.
Ван Сучжэнь из тех, кто никогда не останавливается на достигнутом вовремя. Наслаждаясь поверженным видом сына, она ощутила злорадное торжество и выплюнула:
— Ради такого человека ты спорил с матерью и шел против меня? Это и есть твоя хваленая самостоятельность? Вот о какой свободе ты мечтал?
http://bllate.org/book/30357/3701980
Готово:
