Единым движением, без малейших колебаний и промедлений, которые были только что.
Девочка закатила глаза, свирепо забрала свой телефон обратно и пробормотала: — Понятия не имею, как у такого человека, как ты, вообще может быть парень!
Цзян Цзэюй даже не расслышал, что именно она сказала, но в глубине души отлично понимал, что собеседница, скорее всего, просто немного жалуется.
Видя, что стаканчик с водой у Ланьбао опустел, он немного поколебался, но всё же налил ему немного лимонада и напоил Ланьбао.
Здесь царила теплая, как весеннее солнце, атмосфера, а вот Лу Сюрань, отправившийся за покупками, был разъярен словно бомба.
Лу Сюрань с пакетом пирожных фулинга и двумя стаканами молочного чая стоял спиной к парочке влюбленных, с бесстрастным лицом глядя в зеркало и холодно наблюдая за тем, как мужчина и женщина напротив воркуют друг с другом.
Под маской бесстрастия бушевала неукротимая, кипящая ненависть.
Раньше он наивно полагал, что стоит ему лишь решить не вмешиваться в дела компании и переложить всё на Цзян Цзэюя, как проблемы разрешатся сами собой, а бывшие недруги растворятся в потоке истории.
Однако стоило ему случайно столкнуться лицом к лицу с какой-то незначительной пешкой, как вопящая на дне души ненависть вырвалась из клетки, и обуздать её уже не получалось.
Стоило ему сделать шаг, как молочный чай в руке плеснул, разом вытащив его из трясины ненависти, и он резко замер на месте.
Лу Сюрань внезапно пришел в себя.
Теперь он не один. Даже если Цзян Цзэюй сможет постоять за себя, что, если тот снова обратит внимание на Ланьбао?
Ведь нынешний Ланьбао — всего лишь ребенок!
При этой мысли Лу Сюрань быстро развернулся и без малейшего сожаления покинул это место.
Нет ничего важнее Ланьбао.
Вернувшись к обеденному столу, Лу Сюрань протянул руки, заключил Ланьбао в объятия и лишь после того, как немного потискал его, почувствовал, что на душе стало чуточку легче.
Заметив, что состояние Лу Сюрань какое-то странное, Цзян Цзэюй слегка нахмурил прежде разгладившиеся брови: — Что случилось?
Лу Сюрань замер с пирожным фулинга в руке. Глядя на Цзян Цзэюя, он словно сквозь галлюцинацию увидел сидевшего напротив Цзян Цзэюя из прошлой жизни, который ждал, пока он выплеснет свои обиды и боль.
Глаза защипало, и накопившиеся с момента возвращения эмоции вдруг стало невозможно сдерживать. Голос задрожал, и все невыразимые обиды слились в одно-единственное имя: — Цзян Цзэюй.
Услышав этот полный обиды голос, Цзян Цзэюй испуганно ёкнул, его руки и ноги засуетились от растерянности.
Вставая, он так торопился, что опрокинул стоявший перед ним стакан с водой и залил брюки. Но он даже не обратил на это внимания, быстро поднялся и сел рядом с Лу Сюранью. С полотенцем Ланьбао в руке он не знал, то ли протянуть его, то ли нет, и просто сидел вот так, совершенно растерянный.
Эмоциональный спад Лу Сюрань длился всего пару минут, и, заметив, что теряет самообладание, он взял себя в руки. А увидев холодное лицо Цзян Цзэюя и его беспомощный вид, он вдруг невольно усмехнулся.
— Какая редкость, чтобы ты не знал, что делать.
Руки Цзян Цзэюя замерли. Он протянул вынутую салфетку и сунул её в руки Лу Сюраню, а затем перехватил Ланьбао. Его низкий голос внушал глубокое чувство безопасности: — Вытрись.
Лу Сюрань глубоко вздохнул, вытер лицо, а когда поднял голову, то заметил, что Цзян Цзэюй хочет что-то сказать, но не решается, и приподнял бровь: — Хочешь о чем-то спросить?
Увидев, что официант принес горячий пот, Цзян Цзэюй торопливо встал, чтобы уступить дорогу, но всё же успел вклинить встречный вопрос: — Что бы я ни спросил, ты на всё ответишь?
Лу Сюрань поднял взгляд на Цзян Цзэюя.
Впервые он по-настоящему почувствовал, что этот человек рядом действительно воспринимает его как родного человека, как младшего брата.
Тот вовсе не переживал из-за его перепадов настроения или того, что его вопросы могут разозлить Лу Сюрань, — его волновало лишь одно: откроется ли он ему.
А от этого зависело, получит ли этот человек возможность помочь ему решить его проблемы.
Если бы это было в прошлом, Лу Сюрань лишь решил бы, что кто-то посягает на его личные границы, стал бы яростно защищаться и ни за что не позволил бы кому-то другому разглядывать свои шрамы и раны.
Прожив жизнь заново, он не слишком изменился характером. Но в его глазах Цзян Цзэюй был особенным.
Этот человек от и до видел всю его беспомощность и то, как он выбивался из сил.
Этот человек когда-то погиб ради него.
Многие вещи и эмоции, о которых раньше было так трудно говорить, теперь, перед лицом этого старшего брата, который в любой момент встанет за его спиной, казались уже не такими невыразимыми.
Вот только всё это было слишком невероятно. Даже ради Цзян Цзэюя Лу Сюрань опасался, что тот отправит его к психиатру, поэтому пока не собирался обсуждать с ним тему перерождения.
Впрочем, скрывать от Цзян Цзэюя остальное Лу Сюрань не планировал. Постепенно, капля за каплей выдавая ему информацию, и когда Цзян Цзэюй убедится, что переданные им сведения абсолютно точны, всё это естественным образом всплывем наружу.
В мгновение ока обдумав всё это, Лу Сюрань снова поднял взгляд, серьезно посмотрел на Цзян Цзэюя и слово за словом произнес: — Расскажу, когда поедим. Иначе пропадет аппетит.
Цзян Цзэюй, уже бравший столовые приборы, на мгновение замер, и в его взгляде, устремленном на Лу Сюрань, промелькнуло еще больше любопытства.
Лу Сюрань сразу всё понял — Цзян Цзэюй заподозрил, что он просто водит его за нос! Его лицо невольно потемнело, и тон закономерно стал чуточку резче: — Ешь давай! Кому охота страдать такой ерундой и водить тебя за нос?!
Услышав слова Лу Сюрань, Цзян Цзэюй ничего не ответил, лишь опустился на стул. Глядя на уже закипевшую воду в котле, он закинул в обе секции немного говядины и баранины.
В последние годы своей прошлой жизни Лу Сюрань уже страдал от слабого здоровья, и хотя прежде он не особо ценил радости еды, теперь они волновали его всё сильнее, пробуждая настоящий аппетит.
Украдкой потрогав свой желудок и снова взглянув на стол, он чуть не зажёгся зеленым светом в глазах.
Цзян Цзэюй подцепил небольшой кусочек баранины, изначально собираясь положить его в пиалу Ланьбао, но, заметив, что Лу Сюрань не сводит глаз с его палочек для еды, передумал и опустил это мясо в тарелку Лу Сюрань.
Лу Сюрань сам намешал себе соус: один масляный, другой кунжутный, и в оба добавил чесночный сок.
Сначала обмакнув мясо в кунжутную пасту, он ощутил во рту богатый аромат кунжута с легкой ноткой остроты и такой насыщенный солоноватый вкус, что ему показалось, будто весь этот горячий пот вышел на новый уровень!
Оценив вкус, Лу Сюрань поспешно подхватил палочками еще баранины, лишь слегка макнул её в кунжутное масло и положил в пиалу Ланьбао, мягко уговаривая: — Ну же, наш Ланьбао тоже попробуй горячий пот.
На этот раз Ланьбао не пропустил слова Лу Сюрань мимо ушей и внезапно поднял на него голову.
Лу Сюрань замер, а затем его охватила дикая радость. И правда, пусть он вернулся не в самый лучший момент, у Ланьбао нет столь тяжелого аутизма, как спустя несколько лет, и он реагирует на него.
Вот только взгляд, которым Ланьбао смотрел на Лу Сюрань, по-прежнему оставался растерянным — казалось, он совсем не понимает, о чем говорит Лу Сюрань.
Но Лу Сюрань не пал духом: он вложил в ручку Ланьбао его маленькую ложечку, обхватил его крошечную ладошку своей и помог зачерпнуть кусочек баранины в масле, аккуратно поднеся к его губам.
Ланьбао снова посмотрел на Лу Сюрань, затем перевел взгляд на Цзян Цзэюя и под их напряженными взглядами взял мясо в рот.
Попробовав эту странную еду, Ланьбао на мгновение замер, а затем его глаза засияли — вкусно!
Лу Сюрань и Цзян Цзэюй, и без того следившие за каждым его движением, конечно же, не упустили эту реакцию Ланьбао и тут же с облегчением выдохнули.
У Лу Сюрань от улыбки согнулись глаза. Поистине, никто не в силах устоять перед великим китайским горячим потым.
У Ланьбао оказалась прекрасная способность к обучению: Лу Сюраню хватило всего пары подсказок, и когда он отпустил его руку, малыш уже сам научился есть ложкой.
Цзян Цзэюй сделал глоток принесенного Лу Сюрань чая, приподнял бровь и постучал пальцем по стакану: — Ты же говорил, что за здоровый образ жизни?
Лу Сюрань закатил глаза и, приподняв подбородок, кивком указал Цзян Цзэюю на этикетку: — Смотри внимательно: версия без сахара, к тому же на чистом чае — самый стандартный полезный напиток.
Цзян Цзэюй оставил это заявление без ответа и промолчал. Поразмыслив немного, он подвинул стакан ближе к Ланьбао, смягчив голос и разгладив черты лица: — Ланьбао, хочешь попробовать напиток старшего брата?
Услышав слова Цзян Цзэюя, Лу Сюрань невольно нахмурился — он уже хотел было остановить его, но в то же время ему было любопытно посмотреть на реакцию Ланьбао.
Ланьбао в этот момент как раз сражался со стеблем шпината, пытаясь зачерпнуть его ложкой в рот, но, услышав голос Цзян Цзэюя, слегка приподнял голову.
Он знал: Ланьбао зовут его. Он посмотрел на старшего брата — тот шевелил губами, что-то говоря ему, но что именно?
Заметив замешательство в глазах Ланьбао, Цзян Цзэюй поджал губы, и краски в его взгляде постепенно угасли.
Увидев эмоции на дне глаз Цзян Цзэюя, Лу Сюрань тоже нахмурился: — Не показывай Ланьбао свои нынешние эмоции, для него это вредно.
Цзян Цзэюй на секунду опешил, поджал губы и поднес трубочку с напитком к губам Ланьбао: — Хочешь попробовать?
Ланьбао, похоже, наконец сообразил, чего от него хочет старший брат, и сделал глоток чая.
Слегка горьковатый чай разлился по рту и зубам.
На удивление, Ланьбао тут же нахмурил свои маленькие брови, выражая полное несогласие с этим чаем.
Щелк.
Цзян Цзэюй повернул голову и увидел, что Лу Сюрань держит в руках телефон и делает снимок.
Прежде чем Цзян Цзэюй успел его отчитать, Лу Сюрань подхватил палочками кусочек говяжьего рубца и запихнул его прямо в открытый рот Цзян Цзэюя: — Ешь быстрее, доешь — покажу фотографию.
Что будет после того, как вы поедите... ты вообще осознаешь, на сколько вещей уже подписался?!
Ланьбао посмотрел на них обоих и снова опустил голову, продолжая уплетать вкусности из своей пиалы.
Лу Сюрань не стал гадать, что там творится в голове у Цзян Цзэюя — сейчас ничто не было важнее стоявшего перед ними горячего пота!
Наевшись досыта, они вместе с Ланьбао прошлись рейдом по магазину товаров для мамы и малыша и, полностью удовлетворенные, получив звонок, вернулись с ребенком в больницу.
Лу Сюрань с Ланьбао на руках сидел перед столом лечащего врача, наблюдая, как тот проверяет у малыша зрение, слух и прочие показатели, и вместе с Цзян Цзэюем с замиранием сердца ждал окончательного вердикта доктора.
Лу Сюрань знал, каким Ланьбао вырастет, и в общих чертах представлял траекторию его взросления, поэтому слух и зрение ребенка волновали его не так сильно; куда больше его интересовали анализы крови и костный возраст.
http://bllate.org/book/30350/3700882
Готово:
