В комнате стоял всего один стул, и Сяо Мяо, дежуривший у изголовья постели, услышав это, поспешно поднялся, чтобы принести стулья из внешней комнаты. Вскоре он с пыхтением втащил массивное деревянное кресло с круглым подлокотником, которое оказалось выше его самого, и, крутанувшись на месте, снова выбежал за вторым.
Ребенок был слишком мал, и Тан Цзялэ машинально хотел выйти и помочь ему, но Чу Тин остановил его:
— Садитесь, у него много сил, он управится.
И правда, не прошло и минуты, как Сяо Мяо приволок еще один стул. Увидев, что Тан Цзялэ и Гэ Фэн уже сидят, заняв по стулу, он запрыгнул на то самое кресло, которое принес последним, и послушно устроился на нем.
Какой же он трудолюбивый и способный ребенок.
Тан Цзялэ мысленно вручил мальчику маленький красный цветок.
Когда все уселись, Чу Тин посмотрел на Гэ Фэна:
— Учитель, расскажите ему о состоянии Тан Цзяяна.
Тан Цзялэ навострил уши.
Гэ Фэн подбирал слова:
— Мы уже говорили раньше, что у Тан Цзяяна не хватает Трёх душ, а ты — его самый близкий человек. Поэтому мы планировали использовать тебя в качестве проводника, чтобы призвать его блуждающую душу, покинувшую тело, обратно на ее законное место.
Но этот план провалился.
Чу Тин выбился из сил и упал, а Тан Цзяян снова закрыл глаза — все это утренние события, свидетелями которых были присутствующие.
Тан Цзялэ знал, что речь Гэ Фэна еще не окончена, поэтому не перебивал и терпеливо ждал.
И действительно, Гэ Фэн продолжил:
— Но даже несмотря на то, что Чу Тин изо всех сил старался полностью открыть его Духовные врата, нам так и не удалось вернуть его блуждающую душу. В обычных обстоятельствах, пока человек еще жив, призвать хотя бы малую толику его душ удается почти всегда; в худшем случае душа должна вернуться хотя бы на мгновение, вспыхнув напоследок перед уходом, если только...
— Если только что?
— Если только душа Тан Цзяяна уже не рассеялась в этом мире, и ее больше нигде не сыскать.
— Не может быть! — услышав это, Тан Цзялэ побледнел, а его голос резко взлетел. — Я ведь видел своими глазами, как он открыл глаза, он точно просыпался!
Чу Тин, прислонившись к изголовью и устало прикрыв глаза в попытке подремать, услышал это и бросил на Тан Цзялэ косой взгляд.
Этот человек даже не удосужился поприветствовать его, войдя в комнату, неужели в его голове отложилось только то, как Тан Цзяян утром открыл глаза?
Настоящий неблагодарный волчонок.
Чу Тин немного рассердился, плохое настроение потревожило старые раны, а внезапно повышенный голос Тан Цзяяна заставил его сердце встревоженно затрепетать, и он невольно нахмурился и закашлял.
Гэ Фэн не успел ответить Тан Цзялэ и с беспокойством обернулся на кашель.
А Сяо Мяо уже соскочил со стула и быстрым шагом подошел к кровати. Взяв с тумбочки, которая была примерно с него ростом, чайник, он налил чашку теплой воды и, протянув ее обеими руками перед Чу Тином, мягко и заботливо уговорил:
— Брат Тин, выпей немного воды.
Чу Тин отмахнулся, показывая, что в этом нет нужды, но ребенок оказался на удивление упрямым и продолжал настойчиво держать чашку.
Делать было нечего, и Чу Тин принял из его рук чашку, сделал крошечный глоток теплой воды и вернул ее обратно:
— Я в порядке, возвращайся на свое место.
Сяо Мяо был полон тревоги, но не осмелился ослушаться воли Чу Тина. Встав на цыпочки, он бережно поставил чашку на тумбочку, взобрался на свой стул и послушно уселся.
Было невооруженным глазом видно, что Чу Тин пребывает в дурном расположении духа.
Хотя явных причин для этого не наблюдалось, Гэ Фэн и Сяо Мяо догадывались: скверное настроение этого человека определенно связано с Тан Цзялэ.
Гэ Фэн украдкой покосился на Чу Тина и, набравшись храбрости, пояснил Тан Цзялэ:
— Утром Тан Цзяян не приходил в сознание. То, что он открыл глаза — лишь защитная реакция организма при открытии Духовных врат. Если бы Чу Тин не открыл его Духовные врата, не обнаружил, что они повреждены, и не воспользовался этой возможностью, чтобы уберечь Остаточную душу, застрявшую в них, то даже та половина Живой души долго бы не протянула. В конце концов Три души покинули бы тело, и никто бы даже не понял, как человек умер.
Тан Цзялэ слушал, совершенно ничего не понимая:
— Что такое Духовные врата? Почему они повреждаются?
Гэ Фэн снова бросил взгляд на Чу Тина.
Но Чу Тин все еще дулся, уткнувшись носом в подушку: он сидел, скрестив руки на груди, прислонившись к изголовью, с закрытым ртом и прикрытыми глазами, притворяясь глухим и немым.
Сяо Мяо перевел взгляд, капризно сморгнул, карабкаясь со стула при помощи рук и ног. Добравшись до края кровати, он набрался смелости и дернул Чу Тина за край одежды, изображая прилежного и любознательного ученика. Звонким голосом он повторил вопрос Тан Цзялэ:
— Брат Тин, брат Тин, а что такое Духовные врата? Почему они повреждаются?
Детские капризы не позволили Чу Тину и дальше притворяться, и ему пришлось открыть глаза:
— Место обитания души в человеческом теле — это и есть Духовные врата. Если Духовные врата повреждены, это легко наносит вред и самой душе, что обитает внутри них, либо заставляет душу в испуге покинуть тело и превратиться в блуждающую душу. Духовные врата обычно располагаются неподалеку от точки Линтай на макушке головы, поэтому травмы головы с легкостью повреждают Духовные врата. Вот почему люди, получившие тяжелые травмы головы, подолгу не приходят в сознание. Но я не заметил на теле Тан Цзяяна никаких следов внешних травм, и это, по правде говоря, довольно странно.
Он посмотрел на Тан Цзялэ и спросил:
— В те дни Тан Цзяян действительно не получал никаких травм?
Тан Цзялэ усердно напряг память.
В те дни перед происшествием Тан Цзяян постоянно был на съемочной площадке. За пару дней до окончания съемок в расписании стояли лишь несложные разговорные сцены, у Тан Цзяяна даже не было возможности подойти к чему-то опасному, и в те дни он действительно ни разу не травмировался.
Разве что в вечер банкета по случаю завершения съемок борец новой компании-агентства Тан Цзяяна тоже находился неподалеку от кинобазы и выкроил время, чтобы заглянуть на банкет. Когда они подносили вино в знак уважения, кто-то случайно разбил стеклянный бокал, и оба бросились убирать осколки, в спешке порезав по пальцу.
Но ведь Чу Тин сам сказал, что повреждение Духовных врат в большинстве случаев связано с травмами головы.
Какая может быть связь между порезанным пальцем и подобным происшествием?
Получив утвердительный ответ от Тан Цзялэ, Чу Тин помрачнел:
— Духовные врата Тан Цзяяна действительно были повреждены посторонней силой. Раз уж это не случайная травма, значит, кто-то намеренно разрушил его Духовные врата.
Поразмыслив немного, Чу Тин снова спросил Тан Цзялэ:
— Не переходил ли он дорогу кому-нибудь странному? Или, может быть, ты знаешь, кто мог совершить столь злодейский поступок и разрушить его Духовные врата?
В отличие от Тан Цзялэ, Тан Цзяян всегда вел себя мягко и учтиво, редко с кем ссорясь. Все, кто сталкивался с ним в этой сфере деятельности, отзывались о нем исключительно восторженно.
Кто же мог пожелать столь жестоко уничтожить его Духовные врата?
Тан Цзялэ наморщил лоб, долго думал, а затем покачал головой:
— Нет. У него прекрасный нрав, он редко с кем вступал в конфликты, если не считать...
Кажется, ему что-то вспомнилось, и его лицо слегка изменилось.
Эта заминка привлекла к нему всеобщее внимание.
Лицо Тан Цзялэ побелело, он бросил взгляд на Чу Тина, плотно сжал губы и покачал головой:
— Ничего, он никому не переходил дорогу.
http://bllate.org/book/30324/3697236
Готово:
