Вэнь Мо словно ослеп и оглох: сделав вид, будто ничего не замечает, он уселся на другом конце дивана и спросил: — Зачем ты заставил меня вернуться?
Раздался громкий хлопок — Отец Вэнь со злости тяжело ударил ладонью по столу.
Вэнь Мо бросил на него косой взгляд: — Климакс начался?
Отец Вэнь понизил голос: — Что ты делал последние два дня в отеле Динхуа?
Услышав это, Вэнь Мо насторожился: — Откуда ты знаешь?
— Я тебя спрашиваю, что ты делал в отеле?
— Был срезен ужин с одногруппниками. Я перепил и снял номер.
— Два дня! Какое вино может заставить человека пьянеть два дня? — Вэнь Мо взбешённый поднялся на ноги.
— Разве отели могут запросто разглашать чужую конфиденциальность? — Вэнь Мо не остался в долгу и зыркнул в ответ.
— Мне нужно лишь знать, что ты делал в гостинице!
— Я совершеннолетний. Всё, что бы я ни делал в отеле, совершенно нормально.
— Двое мужчин прожили в гостинице два дня — ты хочешь сказать, что это нормально?
Вэнь Мо не верил своим ушам: — Ты следишь за мной?
— Разве мне нужно вести слежку? Что вы делали в номере с тем парнем? — Лицо Отца Вэнь позеленело от гнева.
Вэнь Мо поленился тратить на него слова, развернулся и хотел уйти.
— А ну стой! — Отец Вэнь бросился за ним. — Ты гомосексуал?
Стоило прозвучать этим словам, как Фан Цзин, только что вошедшая в прихожую вместе с дочерью, машинально замерла на месте.
Вэнь Синь вытаращила глаза от изумления, переводя взгляд на стоявших друг напротив друга мужчин, а в голове у неё, судя по всему, ещё продолжало укладываться услышанное от отца.
Вэнь Мо — гомосексуал?
Лицо Фан Цзин потемнело; с явным отвращением она посмотрела на старшего пасынка, с которым у неё никогда не складывались отношения.
Круг её общения был весьма специфическим, и каких только связей там не водилось — конечно же, она прекрасно понимала, какой из сортов любви считается самым грязным и отвратительным.
Она родила гея?!
Фан Цзин словно обухом ударили по голове; не в силах вынести потрясения, она отступила на шаг назад.
— Пап, о чём ты говоришь? Вэнь Мо — гей? — Вэнь Синь, из тех, кто обожает зрелища и лишь подливает масла в огонь, подскочила ближе, едва ли не жаждая добавить ещё больше подробностей.
Отец Вэнь бросил взгляд на вошедших жену и дочь: — Выйдите пока.
Вэнь Мо проследил за взглядом отца и отчётливо уловил омерзение в глазах мачехи.
Отец Вэнь повысил голос: — Не говори, будто я тебя оговариваю. Я расспрашивал твоих преподавателей и сокурсников: позавчера ты ушёл сам, они не знали, куда ты направляешься, а теперь ты взял отпуск на целую неделю.
Грудь Вэнь Мо тяжело вздымалась: — Я понятия не имею, о чём ты говоришь! Я не люблю мужчин, я в тот день просто напился!
— Напился и поплёлся с кем-то в отель? Вэнь Мо, кто научил тебя такой грязи?! — взревел Отец Вэнь.
— Я ничего такого не делал!
— А что это за следы у тебя на теле? — Отец Вэнь грубо оттянул воротник его рубашки.
Вэнь Мо никак не ожидал от него такого физического воздействия; вспылив от гнева, он оттолкнул мужчину.
Отец Вэнь пошатнулся и рухнул на пол. Охваченный точно таким же бешеным гневом, он схватил со стола пепельницу и со всего маху швырнул её в сына.
Вэнь Мо увернулся и парировал: — Я не гомосексуал, не неси чушь!
— Ладно, ладно, прекрасно! — Отец Вэнь, вытянув шею, побагровел от злости. — Проваливай отсюда! С сегодняшнего дня я не дам тебе больше ни гроша. Буду считать, что у меня никогда не рождалось такого психопата!
Понимая, что сейчас оправдаться всё равно не удастся, Вэнь Мо умолк, развернулся и ушёл.
Фан Цзин закрыла глаза; внешне она казалась относительно спокойной.
— Хотя чувства свободны, я надеюсь, ты понимаешь, что такое самоуважение, — произнесла она. — Мне бы не хотелось произвести на свет сумасшедшего с извращёнными ценностями.
Услышав это, тело Вэнь Мо задрожало помимо его воли. В конце концов он не стал ничего объяснять и, не оборачиваясь, покинул дом семьи Вэнь.
Вэнь Синь самодовольно проводила взглядом поникшую фигуру сводного брата и, не скрывая торжества, изогнула губы в улыбке: — Попался на горяченьком!
Превозмогая ломоту во всём теле, Вэнь Мо бежал по дороге словно безумный.
Особняк семьи Вэнь находился в двадцати километрах от учебного заведения, но, преодолев всего два километра, он в отчаянии ручником опустился на обочине.
Уже смеркалось, дул порывистый вечерний ветер.
То ли от чрезмерной физической нагрузки, то ли от пережитого нервного потрясения у него вдруг перехватило дыхание, горло зашлось в судорожных спазмах, а грудную клетку заколотило изнутри.
— Кхе-кхе-кхе...
Во рту распространился солоновато-металлический вкус.
Остолбенев, Вэнь Мо уставился на красноватое пятно на своей ладони. Потерянно поднеся руку к носу, он ощутил, как носовые ходы заполнил резкий запах крови.
— Кхе! — Из горла вырвалась ещё одна порция крови.
Охваченный паникой, он торопливо потёр рот тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть сам факт кровотечения.
Аэропорт Хучэна:
Гу Ичэнь только устроился на заднем сиденье такси, как телефонный звонок нарушил его покой.
Стоило вызову соединиться, как в трубке раздался сдерживаемый смех собеседника: — Слышал, ты от души отлупил Шаояна? Так ты примчался за тысячи километров только ради того, чтобы побить Сюй Шаояна?
— Угу, — не стал отпираться Гу Ичэнь.
Собеседник не выдержал и хохотнул: — Чем же он так насолил нашему молодому господину Гу?
— Можешь сам у него спросить.
— Ну нет, пожалуй, откажусь. В такие мутные воды я лезть не собираюсь.
Зная, что от этой компании шалопаев не дождёшься толкового совета, Гу Ичэнь собрался сбросить вызов.
— Погоди вешать трубку, ты действительно не собираешься возвращаться? Отец, конечно, загнул с требованиями, но в конце концов он заботится о твоём будущем. Нам ведь ни к чему из-за гордости перечёркивать собственную судьбу, ты хотя бы...
— Дзз-дзз-дзз... — Гу Ичэнь без малейших колебаний прервал разговор.
Экран вновь завибрировал, телефон зазвонил опять.
Тон Гу Ичэня стал ещё холоднее, чем прежде: — Больше мне не звони, я...
— Гу Ичэнь, — голос Вэнь Мо прозвучал очень тихо и с лёгкой дрожью.
Гу Ичэнь нахмурился, и беспокойство вырвалось само собой: — Что с тобой?
— Я не могу дойти обратно.
— Ты где?
Ночной прохладный ветер шуршал кружащимися в воздухе опавшими листьями.
Вэнь Мо си прямо на земле, не заботясь о приличиях. Кровь на ладони размазалась по асфальту, и, брезгливо поморщившись, он принялся торопливо стирать её сорванной у дороги сорной травой.
Изначально он вовсе не собирался снова связываться с этим парнем, но при мысли о том, что все сегодняшние беды свалились на его голову именно по вине Гу Ичэня, Вэнь Мо решил, что погонять его туда-сюда пару раз — самое меньшее, чего он заслуживает!
Заметив приближающиеся фары автомобиля, Вэнь Мо машинально заслонил глаза рукой от слепящего света.
Такси остановилось у обочины.
Подбежав к нему, Гу Ичэнь нахмурился так, что переносица превратилась в гармошку: — Какого чёрта тебя сюда занесло?
Вэнь Мо обиженно надул губы и промолчал.
Гу Ичэнь попытался поднять его, но, стоило ему коснуться кожи парня, как его взгляд помрачнел: — Да у тебя жар.
Вэнь Мо лишь с опозданием сообразил, почему перед глазами всё плывёт — до этого он грешил на приступ гнева и рвоту кровью.
Оказывается, он просто заболел.
Не смея больше терять ни минуты, Гу Ичэнь подхватил его на руки: — Я отвезу тебя в больницу.
Вэнь Мо не стал хорохориться. Хоть это и выглядело неуместно, он в полубессознательном состоянии прижался лбом к плечу парня и властно распорядился: — Я хочу домой.
— Сначала больница, потом я отвезу тебя домой.
— Я хочу домой.
Гу Ичэнь замер на месте.
У Вэнь Мо покраснели уголки глаз — то ли из-за высокой температуры, то ли из-за душевного надлома.
Он в упор посмотрел на него взглядом, в котором плескалось разбитое, звенящее отчаяние: — У меня нет дома...
Температура зашкаливала
В салоне такси Вэнь Мо безвольно обмяк, прислонившись к плечу Гу Ичэня.
Тот время от времени прикладывал ладонь к его лбу, проверяя, не поднимается ли жар ещё выше.
Он никогда ещё не видел Вэнь Мо в таком болезненном состоянии — казалось, из того вынули душу, оставив лишь израненную оболочку.
— Гу Ичэнь... — из-за сильной лихорадки голос Вэнь Мо охрип.
— Мм, что такое?
— Я давно хотел спросить: ты ведь не местный из Хучэна, верно?
— Верно, мой дом в Яньцзине.
Вэнь Мо с трудом разлепил веки и озадаченно посмотрел на него: — В Яньцзине?
— Угу, в Яньцзине.
— Тогда почему ты не остался учиться там?
— Мне нравится Юг.
Вэнь Мо усмехнулся: — Укатил так далеко, родители, небось, места себе не находят.
Гу Ичэнь промолчал.
Почувствовав, как атмосфера в машине резко стала тяжёлой, Вэнь Мо недоумённо протянул: — Ты что, тоже поругался со своими стариками?
— Ага, он очень разозлился.
— Отец?
— Он хотел, чтобы я изучал юриспруденцию, а я решил пойти наперекор и выбрал специальность, которую он терпеть не может.
Вэнь Мо и сам считал себя буйнтарём, но ему и в голову не пришло бы, что этот парень, с виду такой правильный и исполнительный, способен на столь дерзкие поступки.
Он поинтересовался: — А мама? Вы с отцом грызлись, ей, наверное, пришлось нелегко.
Гу Ичэнь снова замолчал.
— Но я уверен, твоя мама тебя поддерживала. Каждая мать безусловно поддерживает своего ребёнка.
— Она умерла.
Улыбка на лице Вэнь Мо мгновенно увяла.
В салоне воцарилась зловещая тишина.
Вэнь Мо заерзал на сиденье, забыв даже о физической боли. Он чувствовал себя нашкодившим ребёнком, которому некуда деть руки, и целиком погрузился в пучину самобичевания.
Он-то считал себя несчастным, но оказалось, что этому парню досталось ничуть не меньше.
Мать умерла...
Неудивительно, что у него возникли такие жестокие разногласия с отцом.
— Она умерла, когда мне было десять. Рак мозга.
— Я... мы... — Вэнь Мо осёкся на полуслове, мысленно проклиная себя и желая вернуть время на три минуты назад, чтобы заклеить собственный язык пластырем.
Плохо тебе — так сиди молча, зачем надо было лезть не в своё дело?
— Ты ведь тоже только что от родителей? — перевёл тему Гу Ичэнь.
— Угу.
— Они плохо к тебе относятся?
Вэнь Мо едва заметно кивнул.
Освещаемый уличными фонарями, Гу Ичэнь внимательно всматривался в его бледное лицо. Из-за жара губы Вэнь Мо казались ярко-красными, словно тронутыми помадой.
Вэнь Мо криво усмехнулся, выдавив из себя жалкое подобие улыбки: — Мы оба такие жалкие.
http://bllate.org/book/30315/3696027
Готово:
