Интерлюдия 4 – Девочка-Насекомое
Мужчина был барыгой-громилой. Не из тех, что с силами, а просто отброс, не имеющий иных устремлений, кроме следующей дозы, и живущий тем, что причиняет боль каждому, кто встанет на пути к ней.
Она знала этот тип. Знала слишком хорошо. Они были чумой на теле города непозволительно долгое время. Раньше ей приходилось мириться с ними, приходилось позволять им жить дальше.
Но не сейчас. Довольно. Девушка в красной маске, закрывавшей нижнюю половину лица, стояла на крыше хозяйственного магазина, наблюдая, как мужчина прижал женщину к мусорному баку в переулке. Нож, зажатый в его правой руке, блеснул в тусклом свете уличного фонаря, когда он приставил его к горлу жертвы, требуя все деньги, что у нее были.
Девушка спрыгнула с крыши, полетев вниз. По мере того, как земля стремительно приближалась, она обратила свое тело в массу тараканов, мух, ос и пауков. Рой, бывший девушкой, ударился о землю; летающие насекомые смягчили падение остальных, так что те остались более-менее единой массой.
Когда собравшийся рой поднялся за спиной громилы, его избранная жертва заметила это. Если до того она просто тихо умоляла мужчину не причинять ей вреда, то теперь закричала.
Обернувшись посмотреть, что она заметила, громила расширил глаза и толкнул женщину в сторону роя, пятясь назад. Крик жертвы стал пронзительным, когда она пролетела сквозь копошащуюся массу насекомых, чтобы выйти с другой стороны ничуть не пострадавшей.
Пока мужчина отступал, бормоча бессильные угрозы, рой плыл за ним следом. По мере движения масса насекомых постепенно перестраивалась в смутно гуманоидную форму. Затем каждое крошечное существо менялось и лепилось, прикрепляясь к соседу и подстраиваясь, мерцая цветом и очертаниями, пока на их месте вновь не встала единая фигура. Девушка в красной лицевой маске.
Все это время мужчина стоял и смотрел, открыв рот. Затем он услышал, как рой, ставший девушкой, произнес:
— Отребье.
Он повернулся и побежал. Его поспешные, панические шаги грохотали по переулку долгие десять секунд, пока он не достиг тупика, о котором сознательная его часть и так знала, но которую проигнорировало его испуганное подсознание.
Мужчина развернулся, ища другой выход, но было слишком поздно. В тот же миг, как он обернулся, рука девушки нашла его горло. Едва тиски ее хватки сомкнулись на нем, как он рухнул на колени.
Мгновение он боролся, раздирая единственную руку, что держала его, с усилием столь же отчаянным, сколь и бесполезным. Он хватался и ругался, ногти его грязных пальцев впивались в ткань ее костюма на руке без какого-либо результата.
— Н-нет… — сумел прошипеть мужчина сквозь пальцы, впившиеся ему в горло. — Не буду… никому… вредить больше. Буду хорошим… найду работу… исправлюсь. Отпусти. Не хочу умирать.
Все это время девушка стояла и держала его. Еще немного давления, и она могла бы вырвать ему горло целиком, но она медлила. Вместо этого ее глаза впитывали его жалкий, дрожащий, лепечущий вид, и она слабо улыбнулась. Затем наклонилась и мягко произнесла:
— Скажи «пожалуйста».
— Пожалуйста, — немедленно ухватился громила за это слово, как за спасательный круг. — Пожалуйста, боже, пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста, не делай со мной того же, что с Ральфом, я не такой плохой, как он, честно. Это он убил того парня, а я никого никогда не убивал. Я исправлюсь, честно. Тебе не нужно меня калечить. Тебе не нужно меня убивать.
— Не нужно, — согласилась девушка. — Мне не нужно тебя убивать.
Облегченно выдохнув, мужчина осмелился поднять на нее взгляд.
— Спасибо. Господи боже и Иисусе, спасибо тебе.
Ее глаза встретились с его, и он увидел в них безумие, когда она ответила:
— Я хочу.
Когда его рот открылся, чтобы возразить, она продолжила:
— …Я хочу забрать твою жизнь. Я распоряжусь ею лучше, чем ты.
Его рот открылся вновь, чтобы заговорить, закричать, умолять, но его последние слова не имели смысла. Фигура девушки начала растворяться, поглощая его. Крики мужчины эхом отражались от стен близлежащих зданий, пока его кровь стекала в ближайшую сточную канаву.
**
Она проникла в заброшенную квартиру через разбитое окно, двигаясь бесшумно, словно легкий ветерок. Белый продуктовый пакет был небрежно зажат в одной руке. Едва ее ноги коснулись скрипучего, покрытого пылью пола, девушка направилась к ближайшей двери с плакатом какой-то группы, оставленным предыдущими жильцами.
Дверь не была заперта. Ей не нужно было ее запирать. Девушка толкнула дверь и на мгновение застыла в проеме, разглядывая свои сокровища.
Первое сокровище подняло взгляд; рыжие волосы частично освещались тусклым светом, проникавшим сквозь частично заколоченное окно неподалеку. Ее лицо было куда менее красивым, чем неделей ранее, из-за слез и грязи, а также синяков и запекшейся крови, ставших результатом ее попыток сбежать.
— Нам нужна еда, — сказала Эмма Барнс своей похитительнице. — Пожалуйста. Нам нужно есть. — Она кивнула на спящую фигуру рядом с ней на полу. — Она заболеет, если не поест. Мы обе заболеем.
— Еда, — произнесла девушка, бросив продуктовый пакет на пол перед пленницей.
Эмма взяла пакет и порылась в нем, прежде чем достать упаковку болонской колбасы. Насколько бы голодной она ни была, прежде избалованная девушка не колебалась ни секунды, прежде чем разорвать упаковку. Ее грязные пальцы с обломанными под корень ногтями вытащили сразу несколько кусков, и она с жадностью впилась в мясо. В то же время другая ее рука рылась в пакете, находя упаковку сыра, крекеры, банку огурчиков и несколько бутылок воды.
— Когда… когда ты скажешь нам, чего ты хочешь? — наконец спросила она, уничтожив половину упаковки мясной нарезки, несколько ломтиков сыра, пару горстей крекеров и один большой огурец. Теперь она жадно глотала воду.
Ответа не было, и, подняв взгляд, она увидела, что фигура в маске пристально наблюдает за ней, изучая каждое ее движение. Мгновение спустя девушка заговорила с ней:
— Разбуди другую. Она тоже ест. Вы обе едите.
Обернувшись, Эмма толкнула свою товарку по заключению. Потребовалось еще два толчка, прежде чем девушка застонала и села.
— Что… — начала она, прежде чем сфокусироваться сначала на Эмме, а затем на их пленительнице. — Ах да…
— Ешь, — подбодрила ее Эмма, пододвигая к ней пакет с едой. — Она принесла еду.
— Я говорила тебе, что принесет, — сказала девушка, беря пакет и осторожно в нем роясь. В отличие от жадного поедания Эммы, девочка принялась аккуратно собирать крошечные бутерброды, отрывая кусочки колбасы и сыра и укладывая их между двумя крекерами.
Съев несколько таких, девочка подняла взгляд на фигуру, что пристально наблюдала за ними.
— Ты снова убила сегодня ночью, да? — когда ответа не последовало, девочка продолжила так, будто этого было достаточно. — Она бы не стала. Она бы не смогла.
— Я не она, — тихо сказала фигура в маске.
— Ты могла бы, — уговаривала девочка. — Ты могла бы быть такой же хорошей, как она, если бы захотела.
На несколько долгих мгновений повисла тишина, прежде чем фигура потянулась вверх, чтобы снять маску.
— Нет, Дина, — сказала она затем, и голос ее больше не был приглушен. — Я не она. Мне никогда не было суждено ею быть.
— Я не Панацея, — объявила девушка, выглядевшая как точная копия Эми Даллон. — Я Пандора, созданная теми, кто зовет себя богами, та, что обманывает их доверие, выпуская в мир всякую скверну.
**
Неделей ранее
Выверт не сказал им правды. Он не упомянул своей ручной группе приспешников, что клон Панацеи, которому он пока не удосужился дать имя, не способна исцелить их драгоценного друга, свою прародительницу. Он скрыл это за тем, что ее силы иные и требуют времени для созревания, учитывая, сколь масштабной задачей было бы исцеление Ноэль, но даже безымянный клон знал, что они подозревают.
Ее силы не были предназначены для исцеления других. Вместо этого они были искажены в форму самоисцеления и самоулучшения. Она могла обратить большую часть нанесенного ей урона одной мыслью, менять форму по желанию, даже распадаться на несколько форм, пока их общая масса была равна массе ее тела, превращать различные части своего тела в оружие, менять плотность кожи, чтобы стать неуязвимой для большинства повреждений еще до того, как потребуется исцеление, делать свою слюну кислотной или легковоспламеняющейся и многое другое. Практически не существовало пределов тому, что она могла сделать с собственным телом.
Но она не могла исцелять других. Самое большее – она могла их поглотить. Это был еще один аспект, которым Выверт не поделился со Скитальцами. От одного прикосновения клон могла поглотить биологическую массу другого человека и добавить ее к своей собственной. Дополнительная масса могла быть использована для создания второго тела равного размера и прочности, или добавлена к ее собственной форме, чтобы сделать ее еще плотнее и сильнее, или для выращивания новых органов рядом со старыми, и многого другого. Биологическая масса становилась просто еще одним инструментом, который она могла использовать или отбросить по своему усмотрению.
Этот аспект был обнаружен Вывертом случайно. Он отправил своего ассистента, мистера Питтера, осмотреть клона. Ее охватил порыв, и она схватила мужчину за руку. Под ее прикосновением тело мужчины превратилось в пастообразный гель, который затем впитался в ее кожу.
Выверт был расстроен потерей своего верного ассистента. По-видимому, где бы ни находилась его другая временная линия, дела там шли настолько плохо, что он не захотел отменять ту, в которой она убила Питтера.
Да, она знала о его силе. Она знала о ней все, включая правду о том, чем он считал ее. Точно так же она знала силы своей товарки по заключению и других плащей, которых Выверт позволял ей видеть, таких как белокурая девушка с силой узнавать что-либо, просто задавая связанные с этим вопросы, или создательница бомб. Одного взгляда на человека ей хватало, чтобы узнать, есть ли у него силы и в чем они заключаются.
Именно поглощение Питтера все изменило. До этого клон довольствовалась тем, что сидела и ждала возможности освободить своего создателя, способа помочь своей истинной прародительнице прийти к власти. Но когда она поглотила Питтера, ее собственная способность просканировала весь его генетический материал и потенциал, чтобы оценить, есть ли у него какие-либо преимущества перед ней, которые она могла бы взять и использовать. У него не было сил, и это было досадно, ведь она могла бы их забрать. Любой навык, которым обладал поглощенный ею человек, она могла усвоить и использовать для себя.
Питтеру не хватало непосредственно полезных навыков, но было кое-что еще. Его мозг отличался от ее собственного, отличался так, что ее биологическое сканирование приостановилось и сосредоточилось на этом. Его мозг был сравнен с ее, пока не было найдено различие.
Ее мозг содержал биологический императив. Делать все возможное, чтобы помочь первичной прародительнице, а если это невозможно, нанести как можно больший урон тем, кто угрожает ее дальнейшей эволюции. Даже ценой собственной жизни. Третий приоритет – уничтожать тех, кого вторичная прародительница, оригинальное тело клона, считает врагами. Опять же, даже ценой существования самого клона.
Это было неприемлемо. Ее биологические императивы ставили под угрозу ее собственное тело, в то время как ее сила была основана на самосохранении и улучшении. Ее сила изучила мозг поглощенного Питтера, нашла участок мозга, который должен был содержать аналогичный императив, а затем использовала его отсутствие, чтобы стереть императив из ее собственного мозга.
Как только ее разум был переписан ее силой биологического превосходства, клон начала сосредотачиваться на побеге, на поиске собственной жизни и собственных целей.
Она начала с того, что просто ждала, пока Выверт надолго покинет базу. Каким бы занятым он ни был, этот человек не мог просто использовать одну из своих временных линий, чтобы сидеть на базе. Он был вынужден поддерживать физическую активность в одной временной линии, часто используя вторую для изучения файлов и построения планов в своем кабинете или для разговоров с людьми, чьи мысли ему нужно было собрать.
Как только Выверт оказался вне пределов досягаемости, клон, которая к тому моменту остановилась на личности Пандоры из-за первоначального сходства этого имени с именем ее вторичной прародительницы, просто покинула камеру. Это было легко сделать, перестроив свое тело так, чтобы оно превратилось в газ, а затем просочившись сквозь щели в дверном проеме и поднявшись с другой стороны. Она восстановила форму, только чтобы обнаружить снаружи полдюжины охранников.
Бой был коротким и жестоким. Память, извлеченная у обеих ее прародительниц, сообщила Пандоре, что большинство людей боятся насекомых, и она использовала это, разделившись на рой, чтобы атаковать всех охранников одновременно.
Расправившись с охранниками, она повернулась, чтобы забрать свою товарку по заключению. Дина Элкотт была одним из самых важных активов Выверта, и посему он не мог ее оставить. Он никогда не позволит Пандоре быть по-настоящему свободной. Он придет за ней со всем, что у него есть, поэтому ей нужно было подорвать его способность ее найти. Это означало забрать предсказательницу.
Ее побег с Диной был грязным, но успешным. Особенно после того, как она убедила девочку помочь ей ориентироваться. Оказавшись снаружи, клон изменила свою форму, создав себе костюм, чтобы скрыть свою личность, поскольку ее вторичная прародительница была настолько знаменита, что любой узнал бы ее с первого взгляда.
После этого Пандора заточила Дину в разрушенной квартире как можно дальше от базы Выверта, предупредив ее не пытаться сбежать, перед тем как снова уйти.
Затем она выследила ту девушку. Странную девушку, которой был одержим Выверт. Он задавал Дине так много вопросов, вращавшихся вокруг его попыток понять, почему силы этой «Привязи» позволяют ей засекать его разделенные временные линии, что Пандора поняла: эта девушка должна стать ее новым приоритетом.
Помня о явном беспокойстве Выверта, она выследила Привязь, издалека наблюдая за ее битвой с бронированными людьми и впитывая знание о том, чем на самом деле была сила девушки и как она взаимодействовала с силой Выверта.
У девушки было чувство опасности, которое, по-видимому, могло улавливать угрозу, представленную в «альтернативной временной линии» Выверта на долю секунды, каким-то образом считывая намерение в его разуме в тот самый момент, когда он сворачивал эту возможность.
Так или иначе, Пандора могла использовать Привязь, чтобы победить Выверта и остаться свободной навсегда. Но она пока не знала как. Требовалось больше информации.
Эта информация, казалось, сама упала ей в руки, когда клон заметила рыжеволосую девушку, пытавшуюся, довольно неуклюже, следовать за группой Стражей после их битвы. Заинтригованная, она задержала девушку, довольно легко выяснив, что ее зовут Эмма. Эта девушка была убеждена, что сможет уговорить Привязь взять ее в напарницы, потому что она уже была таковой для Призрачного Сталкера.
Это было еще одно имя, известное Пандоре из бессвязных вопросов Выверта. Призрачный Сталкер была врагом Привязи. Заинтригованная и полагая, что эта Эмма Барнс знает достаточно, чтобы помочь ей, она забрала девушку с собой в украденную квартиру и поместила ее к Дине.
С Диной и Эммой Пандора за последнюю неделю уже несколько раз меняла здания. Поначалу она пыталась сосредоточиться на том, как обеспечить смерть Выверта, чтобы он никогда не угрожал ее свободе, но отвлекающие факторы этой самой свободы постоянно уводили ее внимание в сторону.
Охота. Это стало ее любимым занятием. Охота и убийство тех, кто не заслуживал своей жизни, чья генетическая масса могла быть добавлена к ее собственной. Отбросы не имели права на те жизни, которые они прожигали, – жизни, которые она могла бы использовать лучше. С каждой охотой она становилась сильнее, могущественнее, лучше. И с каждой охотой ее одержимость сохранением своей свободы, улучшением себя и своего положения становилась все сильнее.
**
Взрыв сотряс здание, в котором они находились, заставив Эмму взвизгнуть, в то время как двое других просто повернулись и посмотрели на заколоченное окно.
— Ч-что это было? — спросила рыжеволосая девушка, хныча. До сих пор от нее не было никакой пользы. Пандора пыталась расспросить ее о Привязи, но помимо упрямой веры Эммы в то, что она может быть полезна замене Призрачного Сталкера, она явно мало что знала. Она могла бы уже поглотить эту девушку, сделав ее генетический материал полезным там, где сама она была бесполезна, но Дина убедила ее оставить другую девушку в покое, утверждая, что если Пандора действительно хочет быть «настоящей», она не может убивать невинных по прихоти.
Ну что ж, это давало Дине компаньона, что могло сделать ее счастливее. Тогда она не попытается сбежать, и Пандоре не придется исполнять свою угрозу убить каждого, кого Дина когда-либо знала.
Она не хотела убивать так много людей. Это не было похоже на то, что сделал бы настоящий человек. А она очень хотела быть настоящим человеком. Но сильнее, чем желание быть настоящей, были ее желания свободы и охоты. Желание отправиться и поглотить биомассу тех, кто не использует свою жизнь должным образом, было почти всепоглощающим.
Именно Дина в конце концов ответила на вопрос Эммы, так как Пандора продолжала хранить молчание.
— Бомбы. Они используют Бакуду.
— Зачем? — Эмма плотнее прижалась к стене, качая головой. — Зачем они взрывают бомбы?
— Чтобы отвлечь, — ответила двенадцатилетняя девочка. — Они ищут нас уже неделю, и теперь они достаточно отчаялись, чтобы действовать в полную силу. Но они хотят, чтобы герои были заняты. Чтобы они были слишком заняты и не заметили, когда начнут по-настоящему прочесывать город в поисках нас.
Осмыслив это, Эмма медленно перевела взгляд на свою пленительницу.
— Что… что ты будешь делать, если они нас ищут?
Эти опасно-напряженные глаза, столь чужеродные на лице той, что была известна исцелением и защитой, уставились на нее на мгновение. Затем клон ответила словом, простым настолько же, насколько леденящим душу.
— Охотиться.
http://bllate.org/book/30294/3693782
Готово:
