Цзян Чухань получил плотный пинок, и его гнев тут же выплернулся наружу.
— Ты... — он толкнул рукой Вэй Сяньсюэ, сидевшего на стуле, и тот вместе со стулом тут же завалился назад. Спинка стула с тяжелым стуком рухнула на пол, отчего у Вэй Сяньсюэ от боли заныла рана.
И всё же Вэй Сяньсюэ на мгновение растерялся: только что он воспользовался случаем и пнул Цзян Чуханя, но этот удар... ощущение было какое-то, какое-то странное...
— Зверь! — опомнившись, тут же выругался Вэй Сяньсюэ. Ему было крайне неудобно двигаться на полу, подняться он мог, только перевернувшись, но плечо еще не зажило, так что оставалось лишь лежать полусидя.
Однако Вэй Сяньсюэ в этот момент действительно разозлился. Он думал, что Цзян Чухань просто ломает комедию перед ним; если тот и хотел, чтобы он разделся, то, возможно, ради того, чтобы разглядеть метку у него на спине, но Цзян Чухань...
Как у него вообще мог случиться стояк?
Ярость Цзян Чуханя получила отпор в виде этого ругательства — зверь. Некоторое время он ошеломленно стоял, соображая, и долго не решался поднять Вэй Сяньсюэ:
— Ты...
— Я вовсе не из-за тебя... — чем больше Цзян Чухань думал об этом, тем сильнее раздражался. Он — молодой и полный сил парень — насмотрелся картинок с весенними сюжетами, так почему в его возрасте не могло... К тому же он вовсе не пялился на Вэй Сяньсюэ с какими-то мыслями, просто глядя на те картинки, неожиданно вспомнил спину Вэй Сяньсюэ, которую видел в тот день...
Наследник Цзян потерял дар речи:
— Заткнись!
Вэй Сяньсюэ еще ничего не успел сказать, как услышал это неуклюжее оправдание:
— Цзян Чухань, ты ублюдок!
Цзян Чухань потер подбородок. Пятна туши на руке и брызги чернил оставили след на его лице, подбородок вообще почернел — он совсем не был похож на хорошего человека. Он протянул руку и схватил Вэй Сяньсюэ за запястье, легко ухватив одной рукой:
— Я ведь и правда хочу убить тебя.
Вэй Сяньсюэ попытался отбиться ногой, но не смог вырваться, едва не оказавшись поднятым на воздух:
— Замести следы убийства... Наследник Цзян способен лишь на это.
Каждое слово Вэй Сяньсюэ било точно в цель, словно с Наследника Цзяна содрали маску. Тот разозлился, но искренне не понимал: хотя он никогда по-настоящему не собирался доводить дело до драки насмерть с Вэй Сяньсюэ, этот заложник неизменно умел легко и быстро вывести его из себя, будто между ними с давних пор лежала какая-то жуткая кровная обида.
— Ты сам напросился.
Рассвирепевший Наследник Цзян попросту сжал запястье Вэй Сяньсюэ, резко дернул и бесцеремонно швырнул его на пол. Наклонившись, Цзян Чухань опустился на одно колено и протянул руку, собираясь сорвать с Вэй Сяньсюэ одежду.
Вэй Сяньсюэ никак не мог вырваться от него. Его запястья сжали так крепко, что кровь прилила к лицу:
— Цзян Чухань, это дворец! Если поднять шум, ни тебе, ни мне не поздоровится!
Цзян Чухань привык творить всё, что вздумается:
— Ты впервые слышишь, что этому наследнику плевать на неприятности?
— Ты... — Вэй Сяньсюэ схватили за воротник, сквозь который белела полоска шеи. Стиснув зубы, он опустил голову: — Неужели Наследник Цзян не боится, что об этом узнает маркиз?
Рука Цзян Чуханя замерла. Вэй Сяньсюэ поспешно прикрыл одежду:
— В этом году маркиз отличился заслугами, и к концу года он, должно быть, вернется в столицу. Пару дней назад Ваше Величество наказал нас легко, но Наследнику следовало бы подумать, как он станет держать ответ перед маркизом.
Вэй Сяньсюэ знал, что только перед отцом Цзян Чухань хоть в какой-то мере сдерживался. Маркиз подолгу отсутствовал в столице, и Наследник Цзян вовсе не желал схлопотать наказание после столь долгой разлуки.
Цзян Чухань скривил лицо, разглядывая его:
— До чего же отвратительно ты выглядишь.
Вэй Сяньсюэ опустил взгляд, пользуясь случаем, чтобы запахнуть воротник:
— Моя внешность вызывает отвращение, не смею марать глаза Наследника.
— С чего бы тебе... — Цзян Чухань не собирался уступать в словесной перепалке, к тому же в душе у него по-прежнему яростно полыхал огонь. На беду, в этот момент до его слуха донеслись шаги — кто-то поднимался по лестнице Павильона Сутр.
Вэй Сяньсюэ наконец перевел дыхание: Я Цин наконец-то вернулся.
В клане Цзян не было старших в столице, и Цзян Чухань все эти годы рос один. Всех стражников возле него отбирал лично Маркиз Цзян. Обычно Я Цин беспрекословно повиновался Цзян Чуханю, но если накапливалось слишком много дел, ему все равно приходилось докладывать маркизу.
Цзян Чухань бросил взгляд на лестницу Павильона Сутр, обернулся и отбросил руку Вэй Сяньсюэ:
— Ты рано или поздно попадешься мне в руки.
Вэй Сяньсюэ успокоился:
— Благодарю за столь высокую честь, Наследник.
Шаги Я Циня замерли у двери, и он намеренно постучал:
— Наследник.
Цзян Чухань уже поднялся с пола. Шум они подняли немалый, и Я Цин, судя по всему, услышал всё еще внизу. По звукам Цзян Чухань сразу понял, что Я Цин специально замедлил шаги и ступал тяжелее обычного. Цзян Чухань скосил глаза: это было тонкое предупреждение ему.
Войдя, Я Цин держал поднос с разложенными на нем пирожными. Выражение его лица оставалось бесстрастным, но при виде Цзян Чуханя он все же слегка нахмурился:
— Наследник, вы...
Лицо Цзян Чуханя было испачкано тушью, напоминая морду расписного кота. Он вытерся рукавом:
— Поцарапали.
— ... — Я Цин собрался поставить поднос на стол.
Цзян Чухань заметил, что поднос хотят опустить рядом с той самой книгой, которую он только что листал:
— Не хочу есть. — Его взгляд все еще был прикован к книге. — Тошно от сладкого.
Я Цин не знал, ставить поднос или нет, поэтому так и остался стоять, держа его в руках.
Вэй Сяньсюэ отвернулся, поправляя одежду, и лишь после этого вернул лицу невозмутимое выражение. Глядя на то, как выглядит Цзян Чухань, он мысленно вздохнул: интересно, когда несколько лет спустя повзрослевший Цзян Чухань оглянется назад на свои нынешние глупости, от какого гнева его снова перекосит.
Цзян Чухань остановился у стола, бросил взгляд на исписанные Вэй Сяньсюэ листы бумаги, вытащил один из них, и тушь на его руке снова оставила отпечаток:
— Почерк такой хороший... — он смял лист в комок и швырнул прокуда подальше. — Ни один не годится.
— ... — бумажный комок ударил Вэй Сяньсюэ в грудь. Притворившись испуганным, он произнес: — Прошу прощения, Наследник.
Цзян Чухань не выносил притворства Вэй Сяньсюэ и смахнул со стола всю стопку:
— Убирайся.
Вэй Сяньсюэ, напротив, даже обрадовался. Соблюдая все правила приличия, он отвесил Цзян Чуханю поклон:
— Благодарю Наследника.
Развернувшись, Вэй Сяньсюэ собрался уходить, но тут вспомнил про свой холщовый мешочек. Пришлось стиснуть зубы и вернуться, чтобы забрать его. Проходя мимо, он неминуемо оказался лицом к лицу с Записями о ритуале, которые только что листал Цзян Чухань. Зажмурившись, он попытался сделать вид, что ничего не заметил, но лицо его запылало еще сильнее, а рука, тянущаяся за вещами, на мгновение замерла.
— Любишь читать? — неожиданно бросил Цзян Чухань.
Вэй Сяньсюэ потемнел в глазах от вида лежащей перед ним книги и с натугой произвел:
— Мало учился, грамоты толком не знаю.
— Снова врешь. — Цзян Чухань поднял сорванный стул. — Раз я не буду есть эти сладости, этот наследник считает тебя жалким.
Усевшись, он махнул рукой Я Циню:
— Отдаю тебе в награду.
Вэй Сяньсюэ изумленно обернулся:
— Наследник...
Совсем его своими выходками с ума свел, что ли?
— ... — гнев Цзян Чуханя снова поднялся волной. — Неблагодарный.
Вэй Сяньсюэ прекрасно понимал, что отказываться от халявы глупо — еда у Наследника Цзяна была куда вкуснее того, что присылали из Дворца Унин. Он взял поднос:
— Глубоко признателен Наследнику за милость.
Цзян Чухань бросил косой взгляд на остатки на столе:
— Эту книгу тоже забирай.
— ? — Вэй Сяньсюэ так и знал, что тот продолжит его донимать.
— Читать по утрам и вечерам, — Цзян Чухань откинулся на спинку стула. — В следующий раз я спрошу у тебя о впечатлениях.
Сегодня он опозорился перед Вэй Сяньсюэ, но отказывался верить, что Вэй Сяньсюэ остался к этому равнодушен...
Вэй Сяньсюэ протянул руку, скрепя сердце захлопнул книгу и разлепил губы:
— ...
— ...
— Большое спасибо Наследнику...
Когда Вэй Сяньсюэ удалился, на лице Я Циня проступило замешательство. Он собирался что-то сказать, но промолчал, и его брови нахмурились еще сильнее.
Его не было всего мгновение — что же здесь в конце концов произошло?
И как... как об этом докладывать маркизу?
Глава 10: Хлопоты
Преодолевая морозную ночь, Вэй Сяньсюэ вернулся во Дворец Унин уже поздно.
Уходя, он подсыпал Бэй Чуаню немного снотворного, и тот спал крепким сном. В покоях больше никого не было, так что Вэй Сяньсюэ просто зажег свечу и поставил подсвечник на туалетный столик с медным зеркалом возле кровати.
Вэй Сяньсюэ принялся расшнуровывать одежду.
В мыслях он возвращался к сегодняшней встрече с Цзян Чуханем. Столкновение с заклятыми врагами в этом мире порой выглядело поистине комичным: до отъезда из опалы они не так уж часто пересекались, почему же теперь, стоило ему захотеть держаться от того подальше, всё неизменно выходило наперекосяк?
Он осторожно отодвинул воротник на плече. Наложенная марлевая повязка слегка окрасилась кровью — рана еще не зажила, и сегодня он чуть было не пострадал от Цзян Чуханя снова. Превозмогая боль, Вэй Сяньсюэ стянул одежду, обнажив спину.
От холодного воздуха по голой коже пробежали мурашки. Повернувшись спиной к тусклому зеркалу, Вэй Сяньсюэ скосил голову, разглядывая собственное отражение.
На его белой спине все еще виднелись шрамы, полученные по дороге в Государство Далян, но поверх этих перекрещивающихся рубцов на правом плече и спине отчетливо выделялась странная метка. В мутном зеркале смутно угадывались очертания рисунка, похожего на какого-то свирепого зверя.
Неужели именно это хотел увидеть сегодня Цзян Чухань?
Вэй Сяньсюэ вспомнил, как в тот день в поместье хоу Цзян Чухань разорвал на нем одежду — вероятно, тогда-то он ее и заметил. Но из-за присутствия Евнуха Хуна тот не стал устраивать дознание, а сегодня воспользовался предлогом лишь ради того, чтобы рассмотреть эту метку как следует.
Вэй Сяньсюэ завязал одежду обратно и с тяжелым вздохом подумал: нужно как можно скорее залечить раны.
На следующий день с рассветом в Городе Цзянцзин наконец распогодилось. Ласковое солнце после долгого перерыва залило дворцовые стены, растопив тяжелые залежи ночного снега на карнизах.
Слушая, как снаружи тает снег — звук был похож на шепот дождя, — Вэй Сяньсюэ лениво валялся на постели в ожидании неизбежного императорского уложения.
После полудня пожаловал молодой евнух. Слухи о ежегодном Пире Слушания Сосен ходили по дворцу из года в год: его обычно устраивали после первого снега, когда сугробы на зеленых соснах начинали таять и огромные снежные глыбы с глухим шорохом срывались вниз. Именно поэтому банкет в Императорском саду носил название Пир Слушания Сосен.
Каждый год на него приглашали князей, сановников и влиятельных вельмож — словом, всех знатных особ, осмеливавшихся приближать к себе учеников. В нынешнем году это был первый пир после войны в Государстве Далян: одних ждали награды, других — окрики и назидания. Помимо всего прочего, все они жаждали поглазеть на него, заложника из Государства Янь.
Приняв волю императора из рук молодого евнуха, Вэй Сяньсюэ понял, что Пир Слушания Сосен состоится уже завтра.
Избежать этого банкета не удастся, придется встретить беду лицом к лицу. Проводив евнуха, Вэй Сяньсюэ на миг обернулся и бросил взгляд на Бэй Чуаня.
Раньше Бэй Чуань искренне старался, подыскивая лекарей для Вэй Сяньсюэ, и если бы не перерождение, он бы, как и прежде, считал его бесконечно близким человеком. Оказавшись в чужих краях, иметь рядом того, кто заботится о твоем крове и пище — уже большое утешение для сердца, кто же знал, что позже от него придется претерпеть убыток.
У кого доброе сердце, тот неизменно оказывается в дураках.
Вэй Сяньсюэ снова завалился на кровать и от нечего делать действительно принялся листать те самые Записи о ритуале, подаренные Цзян Чуханем.
http://bllate.org/book/30282/3692266
Готово:
