— Ты… занят? — с ещё более мягкой интонацией спросил Тан Суй.
— Нет, — ответил Чэнь Боян. — Но они пошли на свидание, и мне не хочется быть третьим лишним, даже пойти со мной некому.
За окном сумерки залили половину неба. В водном парке за учебным корпусом шумели люди, и обрывки чей-то весёлого смеха доносились с ветерком. Тан Суй машинально прикусил нижнюю губу и лишь спустя долгую паузу произнёс:
— Тогда я тоже пойду.
Чэнь Боян прижался костяшками пальцев к губам, тихо кашлянул, словно сдерживая улыбку, и уголки его глаз изогнулись в мягком изгибе:
— Мм, пойдём вместе. Чего бы тебе хотелось поесть?
Тан Суй ответил:
— Я не голоден.
Центр проведения фейерверков располагался у самого моря. С наступлением вечера зажглись фонари, и навстречу повеяло солоноватым ветром, принесшим с собой липкую жару, свойственную началу лета.
Поблизости толпилось множество киосков и лавок с сувенирами, продававших фирменные закуски и напитки. Чэнь Боян прикрыл Тан Суя плечом от плотного потока людей и снова спросил:
— Что ты хочешь поесть? Никаких больше «я не голоден», я очень голоден.
Взгляд Тан Суя скользнул к кондитерской лавке неподалёку, и он произнёс:
— Булочку с ананасом.
— Поедим внутри?
— Давай навынос.
Тан Суй принялся рыться в рюкзаке в поисках мелких монет: он не мог позволить Чэнь Бояну платить за него каждый раз, между друзьями так было нельзя, это никуда не годилось.
Чэнь Боян разгадал мысли Тан Суя и предложил:
— Я куплю, а ты сходи вон туда, посмотри, нет ли удобного места, чтобы потом было хорошо смотреть салют, иначе чуть позже набежит народ и мы уже не протиснемся.
Тан Суй счёл это разумным и сунул мелочь ему в руку. Чэнь Боян улыбнулся:
— Ты жертвуешь временем на занятия танцами ради меня, так что угощать по праву должен я.
Тан Суй покачал головой:
— Это совсем другое.
Видя, что он настаивает, Чэнь Боян взял деньги и пообещал:
— В следующий раз в качестве компенсации отведу тебя в отель Полуостров.
Не дожидаясь ответа Тан Суя, он протянул руку и легко ухватил его за изящный подбородок, после чего совершенно естественным тоном произнёс:
— Ступай.
Это мимолётное касание обожгло, словно удар током. Тан Суй застыл, спина онемела, и он, подобно старому роботу, которому загрузили новую программу, механически заисполнил приказ «найти место».
Как оказалось, опасения Чэнь Бояна были абсолютно оправданы — желающих посмотреть праздничный фейерверк собралось множество. Тан Суй встал на цыпочки, огляделся и после некоторых раздумий притащил четыре плетёных стула, расставив их у ограждения напротив пусковой площадки. Здесь было не так шумно, как в первых рядах, тихо и открывался вполне неплохой вид, единственным недостатком было лишь то, что света падало самую малость меньше.
Устроившись на месте, он отправил Чэнь Бояну сообщение с указанием координат, попросив переслать их остальным двоим, после чего сел на самое крайнее место слева и послушно стал ждать.
Небо ещё не успело окончательно стемнеть, у моря стоял невероятный гул. Обслуживающий персонал приступил к проверке площадки для запуска фейерверков и стал постепенно разгонять толпу. Тан Суй смотрел на огоньки далёких высоток и отрешенно погрузился в свои мысли.
В последнее время у него постоянно возникало такое странное чувство.
Пейзажи, на которые он раньше никогда не обращал внимания, оказывается, были так прекрасны, только вот у него вечно не хватало времени остановиться и как следует ими полюбоваться. И вот теперь, когда выдалась возможность перевести дух, Тан Суй неожиданно ощутил сильное чувство оторванности от привычной колеи.
Динь-динь…
Мелодичный звон донёсся с ветром.
Тан Суй открыл глаза — прямо перед ним покачивалась гирлянда из прозрачных колокольчиков. Оранжево-красная подвеска в виде карпа колыхалась под ними, а медная пластинка на самом дне поблескивала в сумерках, и на ней была выгравирована строчка латинских букв.
Чэнь Боян неизвестно когда уже стоял рядом с плетёным стулом и мягко спрашивал:
— Заснул?
— Нет, садись.
Тан Суй забрал свой рюкзак соседнего сиденья и пояснил:
— Хоть здесь и далековато, но зато тихо, самое то для просмотра салюта.
Чэнь Боян накупил целую гору всякой всячины.
Рыбные шарики под карри, креветочная паста, две булочки с ананасом, манговый саго-суп и корочка вафель.
Тан Суй не отрывая глаз смотрел на еду, и в животе тут же громко заурчало. На самом деле он проголодался уже давным-давно: утром ничего не ел, а в обед перебился пакетом дешёвых булок, так что перед горячими, обильно политыми соусом креветочным шариками устоять было решительно невозможно.
Чэнь Боян надорвал бумажный пакет и протянул ему. Тан Суй послушно взял его и сразу же откусил кусочек.
Креветочная паста готовилась вместе с баклажанами и тофу: обжаренная во фритюре и политая сладким чили-соусом, она обладала потрясающим вкусом. Тан Суй ел молча и сосредоточенно, его щеки то надувались, то сдувались, и он проглотил всё буквально за пару мгновений, после чего Чэнь Боян тут же протянул следующую закуску.
Тот был заботлив до мелочей и даже как следует взболтал добавки в манговом саго-супе, прежде чем вставить трубочку.
— Что тебе понравилось больше всего? — спросил Чэнь Боян.
— Всё вкусное.
Тан Суй потягивал манговый суп, и прохладный десерт приятно скользил по горлу. Голос его звучал ровно, но по глазам и выражению лица было несложно заметить полное удовлетворение человека, наконец-то досыта наевшегося любимой еды.
Чэнь Боян ласково улыбнулся:
— Неужели ничего не выделяешь?
Взгляд Тан Суя молча скользнул по бумажному пакету, он о чём-то задумался и ответил:
— Булочки с ананасом.
— Хорошо, — кивнул Чэнь Боян. — Я запомнил.
Не успел Тан Суй как следует задуматься над смыслом этих слов, как неподалёку раздался голос Ван Хаоаня. Тот тащил несколько коробок с мороженым, а Цзянь Лэ прижимал к груди букет роз, и оба они неслись сюда с таким праздничным видом, будто только что отыграли свадьбу.
Резко затормозив, Ван Хаоань раскрыл пакет и велел им разбирать угощение:
— Я же звал вас поесть, почему никто не пришёл?
Совершенно не понимавший происходящего Тан Суй предпочёл промолчать. Чэнь Боян наугад вытащил коробку с мороженым, но Ван Хаоань завопил:
— Положи на место! Ванильное предназначено для Лэ-лэ, выбирай другое.
Цзянь Лэ испуганно вздрогнул, одной рукой прижимая цветы, а другой хватаясь за сердце:
— Совсем психопат, потише можно?
— Ладно-ладно, — мгновенно сменив тон, Ван Хаоань отобрал у Чэнь Бояна мороженое и принялся ублажать своего спутника.
Чэнь Боян на мгновение умолк, затем широко раскрыл пакет и спросил Тан Суя:
— Клубничное, лимонный сорбет или кофейное? Какое хочешь?
Порции мороженого были весьма внушительными, и на крышке красовалась крупная надпись: Mövenpick.
Тан Суй ответил:
— Клубничное.
Но стоило ему вскрыть баночку и попробовать ложечку, как Чэнь Боян произнёс:
— Я тоже хочу клубничное.
Тан Суй замер.
Ночь легла на город тяжёлым шёлком. Чэнь Боян откинулся на спинку стула, чуть повернув голову, и смотрел на него из-под полуприкрытых век с едва уловимой глубокой улыбкой.
— И… что же делать? — смутился Тан Суй. — Клубничного больше нет.
— Разве нельзя съесть одну на двоих? — с неподдельным простодушием в голосе парировал Чэнь Боян.
Яркий ягодный вкус вперемешку с молочным ароматом растекался по языку, и Тан Суй услышал собственный деревянный голос:
— …Можно.
Чэнь Боян вежливо поинтересовался:
— Ты не против?
Тан Суй покачал головой:
— Я не против. — И тут же добавил: — Главное, чтобы ты… не был против.
Чэнь Боян ответил:
— Я тоже не против.
Сидевший неподалёку Ван Хаоань услышал этот диалог и странным взглядом покосился на них, переводя глаза с одного на другого — ему упорно казалось, что здесь что-то не так.
С каких это пор Чэнь Боян стал таким бессовестным?
Прежде чем он успел углубиться в раздумья, Цзянь Лэ ухватил его за рукав и радостно затряс:
— Сейчас будут запускать салют! Скорей смотри, смотри.
Услышав это, Тан Суй тоже поднял голову. Лунный свет разбивался серебряными брызгами о далёкие гребни волн, как вдруг —
Бум!
Сгусток пламени вырвался из-за линии горизонти и распустился цветком на тёмно-синем бархате небес.
Сначала синяя сердцевина, а затем мириады падающих звёзд устремились вниз, в пучину морской воды, и волны, подхватив эти световые точки, тихонько закачались, словно море было усыпано битым алмазом.
Второй, третий цветки распускались один за другим, и каждый взрыв сопровождался тихим вздохом прибоя.
Фейерверки и море в темноте рисовали друг друга.
Чэнь Боян скользнул взглядом вбок: в мерцающем свете салюта профиль Тан Суя казался покрытым мягким тёплым напылением. В его глазах отражались искры, уголки губ тронула улыбка, а пухлые, чуть влажные губы напоминали только что сорванное спелое красное яблоко.
В этот самый момент он казался настолько живым и настоящим, что даже крошечная родинка под глазом словно ожила, подрагивая в ночном сумраке, невероятно милая.
Морской ветер принёс с собой солоноватый аромат, и Чэнь Боян лениво откинулся на спинку стула. До ушей доносился шум прибоя, грохот салюта и далёкие голоса людей; сквозь них смутно угадывались доносившиеся со стороны реплики Ван Хаоаня, торопившего: «Давай же, возьми за руку, ну возьми».
Он невольно снова перевёл взгляд на руки Тан Суя. Тан Суй словно почувствовал это, повернул голову, и они на несколько секунд замерли глядя друг другу в глаза, после чего синхронно и молча отвели взгляды.
Всего запускали семь залпов салюта, каждый длился по пятнадцать минут, однако где-то на середине Ван Хаоань куда-то увел Цзянь Лэ.
Чэнь Боян привязал ветряной колокольчик к пряжке рюкзака Тан Суя и легонько тронул пальцем металлическую трубочку, извлекая чистый, звенящий перелив:
— Это тебе.
Тан Суй опустил взгляд:
— Спасибо.
— И как же ты отблагодаришь? — тут же поддразнил Чэнь Боян.
Тан Суй отвёл глаза, не зная, что и ответить, ведь в данный момент у него при себе не было никакой благодарственной вещицы. Осознав это, он слегка выпрямил спину, и за его внешним безразличием проступила капля растерянности.
Чэнь Боян тепло рассмеялся:
— Шучу я, шучу, мороженое растает, ешь давай.
Тан Суй снова расслабился, послушно выполнил команду и принялся орудовать ложечкой.
Вдруг мягкое тепло коснулось уголка его губ.
Большой палец Чэнь Бояна легко стёр яркое ягодное пятнышко, но, убирая руку, он почему-то передумал и вместо этого подушечкой пальца нежно огладил мягкие губы Тан Суя.
— Тут испачкался, — доброжелательно пояснил Чэнь Боян и тут же добавил: — Вот так.
Хотя прикосновение было невесомым, Тан Суй застыл на месте, точь-в-точь как испуганный лунным светом оленёнок, у которого даже дыхание застряло в груди. Губы слегка онемели, и ему до странного сильно захотелось сжать их или провести по ним языком, но под пристальным взглядом Чэнь Бояна он всё же сдержался.
— Спасибо, — услышал Тан Суй собственный сухой голос.
Машину пришлось оставить в устье переулка, чуть не доезжая до Голубиных высоток. Тан Суй вышел, Чэнь Боян последовал за ним, и оба они зашагали в полумрак узкого проулка.
Переулок был настолько тесен, что их рукава едва не соприкасались. По пути то и дело попадались грязно-серые мусорные баки, с обеих сторон нависали уходящие в небо чёрные стены домов, увитые паутиной проволоки и ржавых труб, а внешние блоки кондиционеров гудели так отчаянно из-за многолетнего отсутствия ремонта, будто были готовы в любую секунду сорваться со своих шатких креплений.
Прикреплённый к рюкзаку колокольчик позванивал от каждого шага. Добравшись до самого конца переулка, Чэнь Боян заметил, что по обе стороны от них расходятся ответвления и корпуса зданий, а прямо перед ними темнел низкий вход в подъезд с парой коротких ступенек, стены которого сплошь были заклеены старыми объявлениями и покрыты следами краски из баллончиков.
http://bllate.org/book/30257/3688611
Готово:
