Когда они вышли из дома, было уже за десять вечера.
Чу Цунъюэ выбирался на улицу несколько дней назад и успел осмотреться, поэтому во время прогулки он не выказывал особого восторга.
Фу Шилан, видя, что тот сидит в машине с совершенно безучастным видом, невольно засомневался: то ли парень вовсе не хотел никуда идти, то ли ещё что.
Примерно через полчаса они вышли у океанариума.
Почему здесь никого нет? Так тихо, — пробормотал Чу Цунъюэ, идя рядом с Фу Шиланом и поглядывая на рыб, плавающих в галерее.
Фу Шилан не знал, стоит ли объяснять, что он специально распорядился очистить океанариум для них: — Наверное, потому что сегодня будний день. Малое количество людей — это нормально.
Фу Шилан даже нанял экскурсовода, чтобы тот просветил Чу Цунъюэ, однако тот не проявлял ни малейшего интереса к рассказам.
— Простите, мой рассказ слишком сложен для восприятия или я недостаточно увлекательно говорю? — не выдержав, спросил экскурсовод.
Чу Цунъюэ тут же замотал головой, мол, нет.
— Тогда, быть может, у вас есть какие-то пожелания или предпочтения по формату экскурсии? — Гид, рассчитывавший на солидные чаевые, украдкой взглянул на Фу Шилана, боясь, что деньги ускользнут из рук.
Чу Цунъюэ, стоя на месте, покрутился на носках, но ничего не сказал.
Фу Шилан спросил, что случилось.
— Дядя Фу.
Чу Цунъюэ заметно замялся, и Фу Шилан наклонился к нему.
Чу Цунъюэ приложил губы к самому уху мужчины, не забыв прикрыть рукой рот, чтобы не обидеть гида: — Можно мне погулять только с тобой, вдвоём?
Фу Шилан хмыкнул и, с заметным облегчением на лице, отправил экскурсовода прочь.
Когда все ушли, Чу Цунъюэ осмелел и протянул Фу Шилану руку.
Фу Шилан понял намёк, но счёл это переходом границ. Впрочем, решив проявить разумную сдержанность, он взял парня за большой палец — главное, чтобы тот не потерялся.
В океанариуме было темновато и прохладно. Фу Шилан снял своё пальто, накинул на плечи мальчика и спросил, не скучно ли ему здесь.
— Нет, интересно, — ответил Чу Цунъюэ, разглядывая причудливых существ за стеклом. — Я здесь раньше не был.
Дело было не в скуке — он просто любил острые ощущения, а океанариум по сравнению с теми местами, куда его водил Фу Чжэньинь, казался пресноватым.
Фу Шилан смотрел на этого мальчишку, чья макушка едва доходила ему до плеча, и чувствовал, что между ними лежит настоящая пропасть поколений.
В океанариуме было четыре коридора, и после второго Чу Цунъюэ выдохся. Он присел на скамью, не проявляя желания продолжать осмотр, но и не предлагая уйти.
Фу Шилан подумал, что парень устал, подошёл и, сняв с него обувь, размял стопы: — Ботинки натирают?
— Нет, — мрачно ответил Чу Цунъюэ.
Фу Шилан не понимал, почему тот снова дуется. Казалось, с того самого дня Чу Цунъюэ стал невероятно переменчивым. — Тогда пойдём отсюда.
— Ноги устали, — вяло отозвался Чу Цунъюэ.
— Тебя понести? — Фу Шилан привык к такому.
Чу Цунъюэ тоже привык к подобным знакам внимания: — Да, неси.
Фу Шилан повернулся и подставил спину. Чу Цунъюэ тут же забрался на неё, и мужчина уверенно выпрямился, жестом приказав телохранителю забрать ботинки парня.
Перед выходом они проходили мимо сувенирной лавки. Фу Шилан остановился и спросил, не приглянулось ли что-нибудь тому, кто сидел у него на спине.
Чу Цунъюэ промолчал, прижавшись лицом к его спине, словно у него заложило уши и он ничего не слышал.
— Не хочешь памятный сувенир? — снова спросил Фу Шилан.
— Хочу, — наконец отозвался Чу Цунъюэ.
Фу Шилан собрался опустить его на землю, но Чу Цунъюэ крепко сжал талию мужчины ногами, явно не собираясь слезать.
— Позвольте, я понесу, босс, — предложил стоявший рядом телохранитель.
— Не нужно, — Фу Шилан чуть подправил парня у себя на спине. — Выбирай.
Чу Цунъюэ покрутил то одно, то другое и в конце концов выбрал набор брелоков с медузами.
На выходе Фу Шилан отвёл его перекусить. После ужина полночь уже миновала, и большинство магазинов на улице закрылись. Фу Шилан спросил, не пора ли домой, но Чу Цунъюэ снова не мог определиться.
Они сидели в открытой зоне ожидания возле ресторана. Фу Шилан чувствовал, что идея привести его сюда была ошибкой — похоже, он совсем не умел развлекать детей.
Чу Цунъюэ вскрыл упаковку брелоков и начал вертеть их в руках.
— Завтра пусть тебя лучше дядя сводит погулять, — неуверенно сказал Фу Шилан, сам не понимая, спрашивает он или утверждает.
— Нет, — отрезал Чу Цунъюэ.
Фу Шилан махнул рукой, приказав телохранителям отойти подальше, и спросил причину.
Чу Цунъюэ, конечно, не собирался признаваться, что не верит ни в какие отговорки про воров. Он ведь должен защищать Фу Шилана по ночам, так что с другими гулять он не пойдёт.
— Ну так почему? — снова спросил Фу Шилан, явно зациклившись на этом вопросе.
Чу Цунъюэ, до сих пор бывший без обуви, потёрся ногой в белом английском носке о голень сидящего рядом мужчины и тихо произнёс: — С тобой гулять — гораздо веселее.
Фу Шилан кашлянул и слегка отодвинул ногу: — Правда?
— Да!
Фу Шилан совершенно так не считал. По крайней мере, сегодня он не увидел на лице Чу Цунъюэ ни тени радости.
Заметив, что Фу Шилан помрачнел, Чу Цунъюэ спросил: — Дядя Фу, я тебя раздражаю?
— Нет, — Фу Шилан посмотрел ему прямо в глаза, чтобы заверить в обратном. — Ты стал гораздо послушнее, чем раньше.
— Правда? — Чу Цунъюэ выпрямился и подался вперёд.
Фу Шилан видел, как приближается лицо парня, и примерно догадывался, что тот задумал. Но он не спешил уклоняться, словно подсознательно верил, что Чу Цунъюэ этого не сделает.
И точно: за миллиметр до того, как их губы могли соприкоснуться, Чу Цунъюэ отстранился.
— ... — Фу Шилан почувствовал облегчение. Хорошо, что ничего не произошло.
Но Чу Цунъюэ тут же положил голову ему на плечо. Фу Шилан раздумывал, допустим ли такой контакт, как вдруг Чу Цунъюэ сказал, что вышла луна.
Фу Шилан поднял взгляд и увидел, как из-за облаков медленно появляется половинка белого диска, отчего мир вокруг стал чуть светлее.
— Глаза не устали? — спросил Фу Шилан, искоса поглядывая на макушку на своём плече.
— Нет, — ответил Чу Цунъюэ, глядя на луну. — Мама говорила, что моё имя означает двух человек, сидящих под луной.
Фу Шилана словно озарило: — ...Прекрасное имя.
Чу Цунъюэ поднял глаза, глядя на профиль мужчины, и, кажется, что-то поняв, воодушевлённо выпрямился: — Прямо как в твоём имени, дядя Фу! Там ведь тоже есть и солнце, и луна. Отличное имя, правда?
— ... — До этого Фу Шилан никогда об этом не задумывался. — Нет.
— В смысле нет?
Фу Шилан колебался, стоит ли раскрывать причину, но в этом общеизвестном факте не было ничего секретного, да и Чу Цунъюэ наверняка уже что-то слышал.
— Я десятый ребёнок своего отца, но по некоторым причинам... я не мог использовать иероглиф [Чжэнь] из нашего поколения. Сначала меня звали Шилан — это ничего не значащее имя. Лишь став совершеннолетним, я сменил его на нынешнее.
— О.
Они отвели глаза и одновременно посмотрели в небо. Чу Цунъюэ вдруг осенило, и он выпалил: — И солнце, и луна существуют в единственном числе, и дядя Фу тоже такой один.
— ...
— Это очень крутое имя, — с серьёзным видом, но без особого дара красноречия пытался умничать Чу Цунъюэ. — Есть же история про то, как один великий человек сбил девять солнц, и в мире остались только одно солнце и одна луна. Значит, дядя Фу — это последнее, что осталось... сокровище.
Сердце Фу Шилана дрогнуло, но он лишь улыбнулся: — Ты довольно начитан.
— Почему ты смеёшься? — Чу Цунъюэ нахмурился, вцепился в его рукав и потребовал подтверждения: — Я что, неправ?
Фу Шилан уже было хотел сказать да, но слова застряли в горле. Он смотрел на это лицо совсем рядом, мысли спутались. Наконец он поддразнил его: — На самом деле в мире три луны.
— Как это возможно?
Фу Шилан немного подумал, забрал у парня брелок, поднёс его к лицу Чу Цунъюэ и сказал: — Одна на небе, а вот здесь — ещё две.
Чу Цунъюэ не понял, о чём он. Сначала он уставился на луну в небе, а потом перевёл взгляд на брелок.
На металлической поверхности отражалось лицо Чу Цунъюэ в уменьшенном масштабе. Его серовато-белые глаза выражали полное недоумение. Он какое-то время разглядывал нечёткое отражение, пока наконец не осознал — в мире действительно есть ещё две луны.
Это были его глаза.
Вернувшись, Чу Цунъюэ заметно повеселел. Фу Шилан понял, что ласка работает куда эффективнее: упрямство и наставления приносят лишь обратный результат.
Чу Цунъюэ, стоя на коленях на сиденье автомобиля, разобрал все пять брелоков из набора, аккуратно разложил их на коленях Фу Шилана и начал серьёзно раздумывать, кому что подарить.
— Этот синий и этот розовый... можно отдать маме и папе, — Чу Цунъюэ убрал двух медуз с длинными щупальцами в коробочку, так как они выглядели как пара. — А жёлтый — Хань Е. Как думаешь, дядя, нормально?
— Он любит жёлтый? — спросил Фу Шилан.
— Не знаю, — ответил Чу Цунъюэ. — Но этот жёлтый самый некрасивый из всех, так что ему в самый раз.
http://bllate.org/book/30256/3688500
Готово:
