Разобравшись с зайцем, Фу Юэ вышла из дома, сорвала немного перца, выкопала имбиря, а заодно приметила перилла и тоже наломала её листьев. Поскольку перец в сыром виде был слишком острым, его ещё не умели использовать в готовке напрямую, так что здесь им пока никто не питался.
Взяв большой таз, она положила туда крольчатину, добавила немного процеженного сока пуэрарии, засыпала мелко нарезанный имбирь с перцем, приправила щепоткой соли, тщательно перемешала и оставила мариноваться на два часа.
Пока мясо мариновалось, Фу Юэ принялась готовить пареную пуэрарию: нарезала корень кусочками, налила в котел воды, установила пароварку, накрыла крышкой — и дело с концом. Следом она решила сварить суп из пуэрарии. Нарезав корень тонкими ломтиками, она опустила их в холодную воду, довела до кипения, поварила ещё немного, добавила белый лук и щепотку соли для вкуса — и кастрюля ароматного, сладковатого супа из пуэрарии была готова. Перелив суп в миску и поставив её в пароварку для поддержания тепла, она поняла, что время мариновки кролика как раз подошло к концу.
Не успел отец Фу с матерью Фу вернуться с полей — хотя было ещё не слишком поздно, они соскучились по дочери и пришли немного раньше, — как Фу Юэ уже совершила целую серию молниеносных манипуляций, и с плиты сошел невероятно аппетитный тушеный кролик с имбирем и периллой.
Едва переступив порог, отец Фу и мать Фу уловили мясной аромат. Удивленно переглядываясь и пытаясь понять, откуда доносится этот запах, они увидели выходящую из кухни Фу Юэ: — Папа, мамуль, вы вернулись! Как раз вовремя, я уже всё приготовила. Идите помойте руки и садитесь за стол, будем обедать.
Отец Фу и мать Фу от удивления даже рты открыли, но первой опомнилась мать Фу: — Юэ-эр, зачем ты снова взялась за тяжелую работу, ты ведь еще не до конца поправилась!
Отец Фу тут же поинтересовался: — Что это ты приготовила, отчего так вкусно пахнет? Мне даже показалось, будто мясом потянуло?
Фу Юэ улыбнулась: — Матушка, со мной уже всё в порядке, только посмотрите, какая я крепкая! — С этими словами она крутанулась на месте, доказывая матери, что её тело действительно почти полностью восстановилось.
— А у папы какое чутье! Идите скорее за стол, поедим и всё обсудим.
— Эге, хорошо, хорошо, хорошо, — закивал отец Фу и, вымыв руки, направился в столовую, а мать Фу пошла помогать дочке переносить еду. По пути, завидев угощение, мать Фу снова широко распахнула глаза в полнейшем неверии.
Столовая представляла собой лишь убогую мазанку без отделки, где стояли старый деревянный квадратный стол и несколько табуретов. Когда еду поставили на стол, отец Фу тоже уставился на неё во все глаза, сглатывая слюну: он переводил взгляд то на Фу Юэ, то на угощение и какое-то время даже не мог вымолвить ни слова.
Стоит ли говорить, что в их семье мясное уже давно было редкостью.
Видя, как ошеломлены отец с матерью, Фу Юэ вдруг нашла их выражение лиц весьма забавным. Она стала раскладывать им мясо по тарелкам и приговаривать: — Папа, матушка, попробуйте этого кролика.
Пока она всё думала о том, как бы заработать денег, ей еще не приходилось размышлять, как именно объяснить свое внезапно проснувшееся кулинарное мастерство и этот никогда прежде не употреблявшийся в пищу корень пуэрарии. Впрочем, сочинить какую-нибудь историю про небожителей, чтобы всех провести, оказалось не так уж сложно — в конце концов, в горных деревнях все страшно суеверны и верят во всяких богов и Будд.
Пока родители ели, Фу Юэ на ходу сочиняла сказку: — Когда папа с мамой ушли, дочка прилегла вздремнуть еще ненадолго. И вот во сне, сквозь дрему, мне привиделось какое-то божество — прямо как небесная фея. Она вручила мне книгу под названием Бэньцао ганму, где подробно описаны свойства всех растений, способы их употребления в пищу и прочее, а напоследок сказала, что сегодняшний поход в горы непременно принесет богатую добычу.
— Сон был до того явственным, что, когда я проснулась, слова феи-сестрицы еще звучали у меня в ушах. Разве могла я не пойти и не проверить?
— М-м, м-м.
Заметив, что отец Фу и мать Фу слушают ее затаив дыхание и так увлеклись киванием, что даже забыли про палочки, Фу Юэ положила им в пиалы по кусочку пуэрарии и продолжила: — И что вы думаете, папа с мамой? Стоило дочке войти в горы, как прямо на дерево налетел и насмерть разбился заяц! Разве это не значит, что мясо само плывет в руки без всяких усилий? Очевидно же, что слова феи-сестрицы правдивы по меньшей мере на восемь-девять десятков процентов.
Видя, что родители слушают как зачарованные и даже не притронулись к лежащим в чашках кусочкам, она напомнила: — Папа, матушка, попробуйте-ка этот корень! Как он вам на вкус? Именно его я и приметила в той книге, Бэньцао ганму.
Отец Фу и мать Фу тут же послушно отломили по кусочку: — Мм, неплохо, рассыпчатый... и отдает приятной сладковатой свежестью.
Отец Фу тоже кивнул: — Вкусно. Только... он ведь не ядовитый?
Фу Юэ понимала их опасения: — Папа, матушка, не переживайте. Хотя снами нельзя руководствоваться все сто процентов времени, сегодняшний случай по крайней мере доказал, что им можно верить на восемьдесят-девяносто процентов. Иначе с чего бы вашей дочке вдруг повезло так сильно, хотя раньше ничего подобного не случалось?
Про себя Фу Юэ подумала, что сейчас тут никто особо не заморачивается наукой, а любые странности и чудеса считаются возможными, так что ей позволено нести любую чушь.
Услышав такие слова, оба старика в основном поверили.
Пользуясь моментом, Фу Юэ решила, что эта история со сном о небожителе должна была окончательно убедить родителей, а это, в свою очередь, заложит прочный фундамент для её дальнейших грандиозных планов по обогащению...
Этот обед принес полное удовлетворение всей семье. Напоследок в миске даже осталась капля соуса от тушеного кролика, и отец Фу, пожалев выливать добро, полил им пареную пуэрарию, растолок всё и съел. Глядя на довольные лица родителей, наслаждавшихся трапезой так, будто им подали императорский пир, Фу Юэ испытывала неизъяснимую радость: в конце концов, нет ничего лучше, чем когда плоды твоего труда находят признание у других.
После ужина Фу Юэ усадила отца и мать рядом и изложила им свои дальнейшие планы.
— Папа, матушка, сегодня по дороге в горы я выкопала немало корней пуэрарии, и небесная фея из моего сна научила меня множеству способов их приготовления. Один из них показался мне особенно хорошим, и я хочу попытаться приготовить это блюдо на продажу на рынке. Что думают об этом папа и мама?
Отец Фу и мать Фу переглянулись, и мать Фу заговорила: — Раз наша Юэ-эр хочет — пусть делает. Только не перетруждай себя, а если нужно помочь — просто скажи маме.
С этими словами мать Фу вздохнула и добавила: — Во всем виновата никчемная матушка. В других семьях дочек носят на руках, боясь, что они упадут, лелеют их пуще глаза, не то что у нас — дочке самой приходится ломать голову над тем, как заработать на жизнь.
Тут мать Фу снова чуть не расплакалась.
Фу Юэ на дух не переносила женских слез, а уж тем более если плакала женщина, ставшая её нынешней матерью, поэтому она поспешно утешила её: — Матушка, что вы такое говорите? Быть вашей дочерью — это величайшее счастье. К тому же я уже выросла, и заботиться о вашем спокойствии — мой долг. Более того, ваша дочка вовсе не хочет оставаться затворницей, умеющей лишь вышивать шелками. Я хочу заняться делом, открыть свои лавки по всей Династии У, и тогда матушка сможет спокойно отдыхать в доме и наслаждаться жизнью!
Фу Юэ мастерски умела ублажать стариков своими речами. Мать Фу, растроганная и утешенная ее словами, погладила девушку по голове: — Добрая моя девочка, матушка не ищет ни богатства, ни знатности, лишь бы ты была жива, здорова и счастлива.
Убедившись, что мать успокоилась, Фу Юэ предложила: — Папа, матушка, а давайте-ка теперь займемся изготовлением крахмала из пуэрарии.
Фу Юэ объяснила отцу и матери, как очищать корни от кожицы и нарезать их на небольшие кусочки. Сама же она взяла на себя самую тяжелую работу: с помощью ступки и пестика превратила нарезанную пуэрарию в кашицу. Перетереть почти двадцать цзиней корней оказалось так трудно, что Фу Юэ едва помнила себя от усталости. Эх, был бы у нее блендер! Надо будет при случае обязательно изобрести что-то подобное, иначе ручная толчея отнимает слишком много времени и сил.
Впрочем, работая втроем и дружно, они справились довольно быстро и получили три больших таза с кашицей из пуэрарии. Теперь оставалось процедить эту массу через чистую воду и оставить настаиваться на всю ночь, чтобы назавтра в осадок выпал чистый крахмал пуэрарии.
К тому моменту, когда все подготовительные работы подошли к концу, уже совсем стемнело, и отец с матерью отправились спать.
Глядя на луну за окном, Фу Юэ вспомнила мать, которая, возможно, до сих пор ждала ее пробуждения в больнице, и её сердце пронзила тоска. Горько плача, она незаметно для себя заснула — видимо, сказалась дневная усталость...
Ясная луна сияла, словно иней, а ночной верок был чист, как вода. Несмотря на то, что это была ее первая ночь в новом теле после тяжелейшего дневного труда, Фу Юэ спала как убитая.
Только когда вдали затянул деревенский петух и заходился лаем пес Дахун, Фу Юэ заворочалась на кровати, протирая глаза в надежде поспать еще немного. Но, окинув взглядом убранство комнаты, она вдруг вспомнила, что теперь живет в Династии У.
Вспомнив вчерашние громкие слова и крахмал из пуэрарии, который они делали вместе с отцом и матерью, она кубарем скатилась с кровати.
Хоть на дворе уже стоял апрель, время было раннее, и утренний горный холодок норовил пробраться прямо под одежду. Солнце еще пряталось за горой, словно не выспалось и не хотело карабкаться наверх.
Появившись на кухне, Фу Юэ с некоторым трепетом приподняла крышку таза. Хоть в современности она видела бесчисленное множество видеороликов, делать это своими руками приходилось впервые, и она опасалась, не перепутала ли чего.
Но рано или поздно с этим пришлось бы столкнуться, а если что не так — всегда можно вовремя исправить. Успокоив себя этими мыслями, Фу Юэ резко сорвала крышку. Увидев осевший на дно крахмал, она просияла — полдела сделано! Раз духовки нет, а высушить нужно быстро, значит, придется сушить на огне.
Слив воду, она собрала выпавший в осадок крахмал в мешковину и вынесла в проветриваемое место на просушку. То, что осталось на дне таза, тоже нельзя было выбрасывать — эту массу она оставила в сухом и продуваемом месте, ведь после высыхания из нее тоже получится немало готового продукта.
Тем временем отец Фу и мать Фу тоже проснулись. Увидев Фу Юэ и бросив взгляд на пареную пуэрарию на столе, оба старика подумали, что после купания в реке эта девчонка стала до того рассудительной, что аж сердце за нее сжималось.
Опередив мать, которая явно собиралась что-то сказать, Фу Юэ затараторила: — Матушка, разве мы не делали вчера крахмал из пуэрарии? Дочка так волновалась, так хотела поскорее увидеть результат, что встала чуточку раньше. Крахмал уже отстоялся, осталось только высушить его, чтобы он застыл окончательно. Давайте вы сначала умоетесь и позавтракаете, а потом мы вместе посмотрим на вчерашние труды.
Услышав это, мать Фу тут же забыла всё, что собиралась сказать, и, даже не притронувшись к еде, поспешила взглянуть на предварительно обработанный крахмал.
— И это... крахмал из пуэрарии? Как же его едят?
— Да, матушка, он еще не до конца готов. Способов приготовления множество, вот когда он полностью затвердеет, дочка вам что-нибудь приготовит.
Дождавшись, пока отец и мать позавтракают, собрав им с собой воды и обед и проводив за порог, Фу Юэ тоже прибралась и отправилась на поиски сокровищ в горы.
Проходя мимо Чистого ручейка, Фу Юэ надеялась снова повстречать Сяо Люй, но вокруг не оказалось ни души. Зато ей попалось несколько крупных рыбин и множество речных улиток. Не раздумывая, она засучила рукава и принялась за дело. Применив свое супер-мастерство (чистое везение) по ловле рыбы руками, которым она владела с детства — а может, всё дело было в том, что в эту древнюю эпоху природа и человек еще пребывали в гармонии, и здешняя рыба отличалась неповоротливостью, — Фу Юэ и впрямь умудрилась поймать рыбу руками.
http://bllate.org/book/30233/3685502
Готово:
