Поплакав какое-то время, Чэнь Яньцю снова сел и принялся отчаянно вытирать слёзы.
— Соберись! — подбодрил он себя.
У любой истории есть конец. Ему нужно лишь не устраивать безумств, не навлекать неприятности, мирно и спокойно жить рядом с Сюнь Хуаем, и тогда в день финала этого романа он сможет вернуться домой.
Ни в коем случае, ни за что нельзя повторить участь оригинального персонажа и погибнуть, пронзённому тысячей стрел!
При этой мысли Чэнь Яньцю невольно передернуло от холодка: ему показалось, что он даже ощутил фантомную боль.
Но…
С трагическим выражением лица он схватился за живот, в котором от голода уже начинались спазмы.
Неужели он умрёт с голодухи ещё до финала?
Чэнь Яньцю вовсе не улыбалось умирать от голода, поэтому он включил режим экономии энергии, поправил прическу, в которую было вотчено немало украшений, склонил голову набок и уснул прямо у изголовья кровати.
— Ванье, человек внутри.
— Он в порядке?
— Никаких серьезных проблем, просто…
В полусне Чэнь Яньцю расслышал за дверью чьи-то голоса.
Ему снилось, будто он парит на каком-то облаке, и от этого у него ужасно кружилась голова. Чэнь Яньцю слегка приоткрыл глаза, но перед глазами всё расплывалось, словно окутанное пеленой тумана.
Он увидел, как какая-то фигура медленно приближается и в конце концов останавливается прямо перед ним.
Туман рассеялся, и взгляд Чэнь Яньцю в первую очередь упал на пояс незнакомца.
Одежда на этом человеке явно была куда более роскошной и изысканной, чем его собственная: мягкая, фактурная, а пояс украшал вышитый золотыми нитями драконий узор, подчеркивающий плавную линию талии. Рядом покачивался нефритовый подвес — чистый и гладкий на вид, он струился блеском в свете свечей.
Чэнь Яньцю цыкнул языком, перевёл взгляд выше и посмотрел на лицо мужчины.
У того были глубоко посаженные глаза, четкие черты лица, прямой нос, брови мечом и звёздные глаза, однако цвет лица выдавал нездоровье — бледность, от которой веяло усталостью. Пара ярких глаз смотрела на Чэнь Яньцю; в этом взгляде не было враждебности, но чувствовалась острая проверка. Когда мужчина опускал ресницы, можно было заметить маленькую родинку на веке его левого глаза, и от этого пронзительность во взгляде казалась чуточку мягче.
Заметив эту родинку, Чэнь Яньцю вмиг протрезвел.
Он подскочил на месте, единым движением сдернул с краю красную фату и в паре набросил её на голову. Зазвенели шпильки с бусинами, и обзор вновь заволокло праздничной краснотой, из-за чего голос мужчины прозвучал особенно отчётливо:
— Неважно себя чувствуешь?
Услышал Чэнь Яньцю его вопрос.
— Отвечая ванье, всё хорошо, — втянув голову в плечи, нервно ответил Чэнь Яньцю.
Стоявший перед ним человек был не кем иной, как регент Великого Далян Сюнь Хуай — тот самый объект, которому вредил оригинал, его номинальный муж.
При виде этого бога войны в первый раз Чэнь Яньцю неизбежно занервничал и едва заметно задрожал.
Однако в глазах Сюнь Хуая эта сцена приобрела совсем иной смысл.
Чэнь Яньцю.
Сюнь Хуай сосредоточенно смотрел на человека под фатой, словно пробуя это имя на вкус.
На второй год правления Юаньхэ с отличием сдал столичные экзамены, был в крайне близких отношениях с левым министром Ван Гэном и фактически состоял в клике Ван Гэна.
Сюнь Хуай поднял лежавший рядом нефритовый жезл руи.
Три года он занимался формированием партий ради личной выгоды, потворствовал злодеям, вытеснял верных министров и чинил бедствия при дворе. А теперь клика Ван Гэна выкинула его как отработанную пешку, насильно выдала замуж и перекрыла карьерный путь — наверняка затаил злобу…
Этого мальчишку нельзя оставлять в живых…
Когда Сюнь Хуай нефритовым жезлом приподнял красную фату, его мысли вмиг оборвались.
Стоявший перед ним юноша поражал алыми губами и белыми зубами, с румянцем на щеках; пара влажных персиковых глаз смотрела на него, каждая ресничка была отчётливо видна, словно два трепещущих мотылька.
Судя по всему, перед этим он выплакал немало слёз, поэтому уголки глаз и кончик носа у Чэнь Яньцю покраснели, и сам он выглядел донельзя жалостливым. Мягко взглянув на Сюнь Хуая, он тихо позвал:
— Ванье…
Сюнь Хуай на мгновение растерялся, нефритовый жезл так и замер на весу. Они смотрели друг другу в глаза, и какое-то время никто не решался нарушить молчание.
Чэнь Яньцю страшно боялся, каждая жилочка в его теле была натянута до предела. Взгляд Сюнь Хуая казался острым ножом, полосовавшем его с головы до ног, отчего ему чудилось, что он может лишиться жизни в любой момент.
Заметив, что Сюнь Хуай уставился на него и замер, он посомневался, взвесил всё и всё же позвал ещё раз:
— В-ванъе?
Сюнь Хуай словно только очнулся от задумчивости и единым движением сбросил фату.
От его движения украшения из жемчуга и нефрита снова зазвенели.
Чэнь Яньцю поджал губы, исподлобья бросая робкие взгляды на лицо Сюнь Хуая.
Комната была согрета алыми свечами, и сейчас выражение лица Сюнь Хуая казалось куда более… нормальным, чем при первой встрече?
Он бессознательно коснулся собственного лица.
Значит, я ему вроде как понравился?
Сюнь Хуай ещё с минуту пристально разглядывал Чэнь Яньцю, после чего повернулся и сел за столик.
Подождав немного и не дождавшись от Чэнь Яньцю никакой реакции, Сюнь Хуай постучал пальцем по столу:
— Иди сюда, выпьем свадебного вина.
— Ой, — отозвался Чэнь Яньцю.
Подобрав подол, он подбежал к Сюнь Хуаю, устроился рядом и, взяв со стола кубок, произнес:
— В-ванъе, давай выпьем.
Сюнь Хуай, похоже, чуть заметно улыбнулся. Протянув руку поверх хрупких плеч Чэнь Яньцю, он крепко притянул его к себе.
В таком положении пить вино было крайне неудобно, но Чэнь Яньцю изо всех сил выпрямил руку и осушил кубок до дна. Раньше ему не доводилось пить алкоголь, и терпкое крепкое вино обожгло горло. Не ожидав такого, Чэнь Яньцю поперхнулся несколько раз, и в глазах у него снова заблестели готовые пролиться слёзы.
Поколебавшись немного, Сюнь Хуай всё же протянул руку и погладил Чэнь Яньцю по спине, помогая восстановить дыхание.
Когда вино было выпито, Чэнь Яньцю растерялся, не зная, что делать дальше. Тупо глядя на то, как Сюнь Хуай направляется к постели, он подал голос:
— Ванъе, что нам теперь делать?
Шаги Сюнь Хуая слегка замедлились, а когда он заговорил снова, в его голосе уже слышалась легкая улыбка:
— Разве люди в поместье тебе ничего не объяснили?
Боясь навлечь беду на слуг, Чэнь Яньцю упрямо задрал подбородок и соврал:
— О-объясняли, но я… не запомнил…
— Ничего страшного, если не запомнил, — Сюнь Хуай присел на кровать и с улыбкой похлопал по мягкому матрасу рядом с собой. — Брачная ночь, ванфэй, что скажешь?
На этот раз Чэнь Яньцю остолбенел по-настоящему.
Лёгкий ветерок проскользнул в комнату, и две стоявшие рядом свечи отбросили на стену пару теней. Пламя свечей колыхалось, в точности напоминая силуэты двух сплетшихся в объятиях людей.
Пришла буря
Чэнь Яньцю никак не ожидал, что ему придется пустить в ход свои внешние данные так быстро.
Пусть он и не был традиционной ориентации, но ведь с момента их встречи с Сюнь Хуаем прошло меньше получаса — не слишком ли рано?
Разве вы, древние люди, не отличаетесь особой консервативностью?
Он теребил ткань на груди и сглатывал слюну, то хватаясь за золотую шпильку в волосах, то принимаясь крутить в пальцах винный кубок, делая вид, будто безумно занят.
Раз уж Чэнь Яньцю не совершал никаких активных действий, Сюнь Хуай просто ждал, наблюдая за ним, как за представлением, отчего Чэнь Яньцю казалось, будто его лицо пылает в огне.
Помаевшись немного, Чэнь Яньцю зажмурился, а когда снова открыл глаза, вид у него был такой, будто он решился на что-то судьбоносное.
Он поднялся, глубоко вздохнул и, попутно распутывая одежду, зашагал к Сюнь Хуаю.
Оказавшись под низким навесом, волей-неволей согнешь спину.
Подумаешь… подумаешь, переспят…
Лицо горело адским пламенем, а чувство стыда волной поднималось от низа живота прямо к голове, отчего в ней гудело и кружилось.
Натягивая ворот собственного наряда, Чэнь Яньцю украдкой зыркнул на Сюнь Хуая.
Сюнь Хуай сидел на краю кровати с улыбкой на губах, а мягкий свет свечей озарял его теплым сиянием. Черные волосы водопадом ниспадали на плечи, уголки губ были приподняты, а в глазах таилась нежность. И пусть из-за многолетней болезни он выглядел несколько истощенным, это лишь придавало его облику мягкие черты.
К тому же… Сюнь Хуай был очень даже красив…
Если рассуждать с этой точки зрения, он вроде как не оставался в проигрыше?
От этих мыслей на душе у Чэнь Яньцю наконец стало полегче. Подойдя к Сюнь Хуаю, он бросил на него быстрый взгляд и опустился рядом.
Немного смущенно придерживая ворот одежды, Чэнь Яньцю пробормотал:
— В-ванъе…
Сюнь Хуай отозвался:
— В чем дело?
Я не умею расстегивать эту одежду…
Эту фразу Чэнь Яньцю так и не осмелился произнести вслух, поэтому лишь поднял глаза на Сюнь Хуая, а пальцы, лежавшие на вороте, принялись рассеянно теребить шелковую ткань.
Сюнь Хуай был высокого роста и, чтобы посмотреть на Чэнь Яньцю, ему приходилось опускать голову. Созерцая его с этого ракурса, он отлично видел влажные глаза Чэнь Яньцю и алеющий на щеках румянец. От всех этих теребений ворот одежды давно сбился и распахнулся, обнажая широкую полоску белой шеи и четкие ключицы.
Создавалось впечатление, что их можно сломать одним движением пальцев. Это напомнило Сюнь Хуаю о тех далеких временах, когда он командовал войсками в степях и видел бегающих там оленей.
На беду, этот человек совершенно не осознавал себя добычей и сейчас всё так же смотрел на него влажными глазами, не выказывая ни малейшего намерения сопротивляться.
Заметив, что Сюнь Хуай протягивает к нему руку, Чэнь Яньцю инстинктивно зажмурился.
Однако губы не ощутили ожидаемого прикосновения, и его самого никто грубо не повалил на постель — напротив, тяжёлые украшения на голове стали легче. Открыв глаза, Чэнь Яньцю увидел, что Сюнь Хуай снимает с его головы золотую корону и аккуратно кладёт её на стоявший рядом столик.
Чэнь Яньцю заторможенно позволял Сюнь Хуаю делать с собой всё что угодно. Словно распаковывая подарок, тот предмет за предметом извлекал из его волос золотые и серебряные украшения, и Чэнь Яньцю чувствовал, как пряди черных волос струятся у него за спиной, водопадом скользят по пальцам Сюнь Хуая и ложатся ему на плечи.
Пальцы Сюнь Хуая — то ли нарочно, то ли случайно — то и дело легко касались его щек и мочек ушей, из-за чего Чэнь Яньцю то и дело вздрагивал, а кончики его ушей покрывались робким персиковым румянцем.
Сюнь Хуай тихо рассмеялся:
— Ванфэй, ты меня боишься?
Великий бог войны, тебя ли не бояться?
Опустив взгляд, Чэнь Яньцю покривил душой:
— Не боюсь…
Сюнь Хуай переспросил:
— Правда?
Тон прозвучал несколько странно. Чэнь Яньцю ещё не успел до конца осознать весь подтекст, как Сюнь Хуай внезапно перешел в наступление и единым движением повалил его на кровать!
Чэнь Яньцю:!
Так вот где он меня поджидал!
Взметнулись одежды, и копна иссиня-чёрных волос Чэнь Яньцю разметалась по алому ложу вслед за их движениями, словно струящаяся в воде тушь.
Сюнь Хуай прижал оба его запястья, лишив возможности пошевелиться. Чэнь Яньцю был настолько ошеломлен испугом и перенапряжением, что его мозг просто отключился, и ему оставалось лишь слепо довериться инстинктам и зажмуриться.
Одно колено Сюнь Хуая протиснулось между ног Чэнь Яньцю. Освободив одну руку, он опустил её на мягкие ткани талии Чэнь Яньцю, ощущая, как кожа под его пальцами едва заметно подрагивает.
— И откуда столько робости? — услышал Чэнь Яньцю над ухом насмешливый голос мужчины. — Когда ванфэй творил злодеяния, мне что-то не казалось, что он так боится испугаться.
http://bllate.org/book/30225/3684520
Готово:
