Сквозь динамический экран огромного торгового центра по пути казалось, будто вещи так и норовят вылететь наружу; в полумраке пересекались самые разные переходы, а комнатные растения буйствовали так густо, что напоминали тропический дождевой лес. Это место походило на будущую космическую станцию из какого-нибудь фильма, и от увиденного у него даже ноги едва не пускались в пляску.
Ню Минчунь то изумленно ахал, то обнимал телефон и всё вокруг фотографировал, а поскольку за спиной у него висел огромный рыбий мешок, звенящий всевозможными баночками и склянками, прохожие при виде него старались держаться подальше.
И в этот самый момент — машина-то была отличной, но дорога всё больше и больше пустела.
Ню Минчунь даже подумал: не везут ли его прямо сейчас куда-нибудь на органы?
Внутри у Ню Минчуня всё сжималось от тревоги. Машина ехала около двух часов, и лишь когда небо окончательно погрузилось во мрак, они наконец свернули на горный серпантин.
Гору то тут, то там украшали огоньки, и издалека они казались мерцающими звездами на ночном небе.
Миновав крутой изгиб, Ню Минчунь увидел на вершине белое здание.
На самом деле это уже трудно было назвать виллой — вокруг не наблюдалось ни единого соседа, так что место больше подходило называть поместьем.
Один только парадный двор не уступал по размерам футбольному полю, а ароматы цветов смешивались со свежим запахом травы, правда, из-за кромешной тьмы разглядеть здешний ландшафтный дизайн было невозможно.
Машина проехала через массивные ажурные ворота со сложной резьбой. Перед главным зданием красовался искусственный фонтан, а общий архитектурный стиль напоминал иностранный королевский дворец, где луна покачивалась в воде осколками серебристых кругов.
Ню Минчунь вдруг немного занервничал и поспешно прижал к груди свой матерчатый узелок.
Личность нанимателя была окутана тайной, а здешняя архитектура — столь яркой и показательной. Быть может, хозяин вовсе не соотечественник, а истинный представитель зарубежной эластичной верхушки? Впрочем, он слыхал, что в Сингапуре полно китайцев и проблем с общением на путунхуа возникнуть не должно, но на всякий случай…
В этот момент от дверей главного здания кто-то направился к нему и распахнул дверцу машины. Незнакомец был одет в строгий костюм с рубашкой — точно так же, как его младший брат Ню Сяофу, который сейчас работал на какого-то богача. Выглядел мужчина крайне официально, на вид ему было лет сорок-пятьдесят.
— Мастер Ню?
Ню Минчунь торопливо кивнул:
— Эй, да, я Ню Минчунь, здравствуйте.
Собеседник кивнул в ответ и, ведя его за собой, направился внутрь:
— Я здешний управляющий, фамилия Ли. Хозяин не любит шума, так что, поднявшись наверх, мастеру следует говорить как можно тише.
— Эй… эй!
Услышав это, Ню Минчунь почувствовал, как сердце ухти-бухти — ушло в пятки.
Он пришел сюда впервые, прибыл по вызову на осмотр, но стоило помощнику хозяина открыть рот, как от него потребовали предельной осторожности в словах и поступках.
К тому же это обращение — хозяин… Назови его хоть господином, и то не казалось бы столь странно.
Работушка, пожалуй, выдастся не из легких.
Войдя в главное здание, Ню Минчунь и вовсе растерялся, не зная, куда и смотреть. Стоя в прихожей на ковре, он даже постеснялся принести с собой грязь с улицы.
Разве это дом? Он бы с легкостью поверил, что это художественная галерея. Две белоснежные лестницы по бокам выглядели так, будто по ним можно подняться прямо на небеса, а посередине висела гигантская картина маслом, изображающая спускающуюся с небес западную богиню. Ню Минчунь понятия не имел, как называется полотно, но вся здешняя мягкая мебель и предметы интерьера поражали изысканностью и утонченностью. Словом, всё вокруг было пропитано атмосферой искусства.
Управляющий Ли провел его к внутреннему лифту и поднял прямиком на третий этаж.
Едва двери лифта открылись, в нос Ню Минчуню ударил запах медицинского дезинфицирующего средства.
Проведя его по коридору, управляющий остановился у самой дальней двери на восточной стороне, постучал и негромко произнес:
— Хозяин.
— Войдите.
Из-за деревянной двери донесся низкий мужской голос. Дверь отворилась, и взгляд Ню Минчуня, миновав помощника, упал на кровать…
Ого-го, да это же настоящая сказочная кровать принцессы!
На ней спокойно смогли бы кувыркаться четыре человека, и еще место осталось бы!
Ночной ветерок раскачивал полог, укрывавший ложе. Молодой мужчина мирно спал, в точности напоминая начало какого-нибудь старого зарубежного фильма.
Ню Минчунь подошел ближе вслед за управляющим и только теперь смог разглядеть лицо лежащего.
Вот это да! Человек, лежавший на кровати, оказался не кем иной, как Чи Кай, известным на весь мир киноактером, что гремел на всю страну последние несколько лет.
Сердце Ню Минчуня бешено заколотилось без всякой на то причины.
Чи Кай начал сниматься рано. В свои двадцать восемь лет он уже несколько раз номинировался на престижных зарубежных кинофестивалях и завоевывал награды за лучшую мужскую роль второго плана.
И неспроста: от природы Чи Кай обладал лицом благородного злодея.
Его дебют на большом экране состоялся в роли вампира в картине именитого режиссера и продюсера. Эта роль позволила девятнадцатилетнему Чи Каю обойти претендентов на премию Оскар за лучший дебют и одним махом завоевать титул лучшего актера второго плана, став самым молодым актером в стране и за рубежом, удостоенным этой награды.
Фильм «Ночной побег» также собрал множество отечественных и зарубежных наград и по сей день считается шедевром.
В интернете поговаривали, что никто в мире не подходит на эту роль лучше Чи Кая; ему даже играть не приходилось — стоило ему встать где-нибудь с бокалом багрового вина, и он превращался в самого прародителя вампиров!
Сцена из фильма, где он дарует главной героине Бессмертие, и вовсе заставляла кровь стынуть в жилах, будоража умы зрителей по сей день.
На следующий год Чи Кай снялся в детективном криминальном фильме, где внешне казался врачом, спасающим жизни и исцеляющим раны, а на деле являлся психопатом-убийцей.
Кадры, где Чи Кай в белоснежном халате хладнокровно расчленял труп под звуки классической музыки, до сих пор остаются одной из культовых сцен криминального кино.
В третий раз Чи Кай закрепил успех, снова сыграв опасного, обаятельного и трагичного злодея с антисоциальным расстройством личности.
За три года — три подряд награды за лучшую мужскую роль второго плана. Чи Кай по праву считался уникальным явлением в истории кинематографа. Даже такой человек, как Ню Минчунь, который не особо следил за новостями шоу-бизнеса, знал его громкое имя и смотрел фильмы с его участием в новогодний прокат.
Кое-кто поговаривал, что Чи Кай подался в киноиндустрии лишь ради забавы, ведь его семья вовсе не нуждалась в деньгах — иначе он давно бы уже сам купил себе звание киношного короля.
Если бы не неподходящий момент, Ню Минчунь сейчас же вытащил бы блокнот и попросил автограф.
Однако о том, что такая яркая звезда получила травму, он не слышал ни единого слова.
Неудивительно, что главный босс до сих пор не знал, кто перед ним — по всему видно, пиар-служба этих звезд умеет хранить секреты.
Пока в голове Ню Минчуня бушевали мысли, Чи Кай, лежавший на сказочной кровати, медленно приподнял веки. Густые ресцы раскинулись веером, напоминая ловца снов, а взгляд был тусклым и безжизненным.
Ню Минчунь в очередной раз мысленно восхитился: лицо Чи Кая — поистине дар небес. Какие же у него правильные брови и глаза! Словно помесь европеоида с азиатом. Как там назывался этот тип внешности… концентрированно-яркий?
Такие люди рождаются для того, чтобы быть великими звездами — им вовсе не нужен макияж или выставленный свет, любой ракурс безупречен. И сейчас назвать его болезненным красавцем было бы абсолютно заслуженно.
Чи Кай лишь скользнул по нему взглядом и тут же отвернулся. Выражение его лица было надменным, и он вовсе не собирался вступать в разговор.
Ню Минчуню вдруг стало неловко. Потерев кончик носа, он в поисках помощи посмотрел на управляющего.
Управляющий Ли понял его без слов и сделал шаг вперед:
— У хозяина нет смертельных внешних повреждений, в больнице говорят лишь о поражении нервов, из-за которого наступил паралич ниже груди.
Ню Минчунь: — ?!
Вот те на.
Шествуя сюда, он слышал, что у нанимателя проблемы с ногами, но ему никто не говорил, что у того *все три ноги* не работают!
Перед началом этой истории про постапокалиптический мегаполис главы будут выходить ежедневно, а в дальнейшем — по мере продвижения в рейтингах. Добро пожаловать!
Обеденный перерыв — три порции, а на десерт — целая свинья
Управляющий Ли слегка кашлянул:
— Мастер Ню, не могли бы вы сначала прощупать пульс и осмотреть его?
— А, да, конечно.
Ню Минчунь торопливо присел. Руки Чи Кая были настолько неподвижны из-за паралича, что он даже не мог их приподнять, так что Ню Минчуню пришлось самому отодвинуть одеяло, чтобы взять его за запястье.
Руки у Чи Кая были поистине красивыми: ногти аккуратные, суставы четко очерчены, на предплечьях явственно проступали синие вены, источая ощущение скрытой силы. Цвет кожи выглядел вполне здоровым, вот только двигаться они не могли.
В огромной спальне горел лишь слабый ночник. Было слишком темно, и Ню Минчунь не мог толком разглядеть лицо пациента, поэтому ему оставалось лишь в страхе и трепете приступить к диагностике по пульсу.
Но стоило его пальцам коснуться запястья, как выражение лица Ню Минчуня резко изменилось. Он велел управляющему включить яркий свет, еще раз тщательно прощупал пульс, заглянул в язык, и лишь спустя долгое время убрал руку.
Чи Кай вновь устремил на него взгляд.
Этот взгляд… казалось, он смотрит на него… и в то же время выражает презрение, будто говоря: «Ну давай, заливай, посмотрим, какую чушь ты сможешь выдумать!»
Ню Минчунь совладал с собой и произнес:
— Сухожилия и меридианы господина Чи действительно повреждены, но куда острее стоит синдром застоя ци и крови, вызванный переизбытком питательных веществ.
Как только Ню Минчунь произнес эти слова, в комнате стало еще тише.
Пронесся порыв ветра, за окном промелькнули тени деревьев, и на фоне затейливой французской резьбы на оконных переплетах всё это приобрело странный, жутковатый оттенок.
Опасаясь, что эти двое ничего не поймют, Ню Минчунь добавил:
— Если отбросить состояние меридианов, у господина Чи также наблюдаются жар в сердце, застой энергии печени и прочие симптомы. Ситуация довольно сложная. Позже я составлю для господина Чи рецепт лечебного питания, которое поможет изгнать токсины из сердца, очистить огонь печени и гармонизировать селудок с желудком. Но поскольку случай у господина Чи довольно запущенный, лечение придется дополнить иглоукалыванием и лечебными пластырями. Потребуется не меньше двух месяцев, чтобы заметить хоть какой-то эффект.
Хотя Ню Минчунь говорил уверенно, сердце его уже бешено колотилось.
Судя по такому пульсу, в последнее время у пациента стопроцентно был взрывной характер, к тому же степень застоя из-за переедания… сколько же нужно было жрать всяких тоников, чтобы организм так забило?!
Три порции за присест, да по целой свинье за раз?!
Чи Кай, лежавший на сказочной кровати, и вовсе молча отвернулся к стене. И хотя на его лице не отразилось ни единой эмоции, Ню Минчунь почему-то чувствовал: пациент явно задет и раздражен.
После предварительного осмотра управляющий Ли проводил Ню Минчуня в гостиную на первом этаже.
Они побеседовали, и оставшись в целом доволен гостем, управляющий тут же заключил с ним двухмесячный договор на физиотерапию, наняв Ню Минчуня личным терапевтом Чи Кая с окладом в десять тысяч в месяц, полным пансионом и двумя выходными в неделю.
Смысл слов нанимателя был предельно прост: если через два месяца не будет никаких улучшений, он может катиться на все четыре стороны.
Когда Ню Минчунь согласился, управляющий принес толстый, словно книга, договор о неразглашении. Ню Минчунь перечитал его несколько раз и расписался так, что у него устала рука.
Было уже поздно. Управляющий поинтересовался, не желает ли Ню Минчунь поужинать, и получив отрицательный ответ, проводил его в гостевую комнату.
Гостевая оказалась просторной, а мебель и убранство — роскошными.
Как и в главной спальне, края скатерти на маленьком столике были украшены свисающими кристаллами, поражая воображение изысканностью. Вид из окна открывался просто потрясающий: широкий обзор позволял любоваться передним и задним дворами, а силуэты далеких гор тонули в лунном свете, источая волны древесной терпкости.
http://bllate.org/book/30216/3683363
Готово:
