Ранний совет — пожалуй, самое нелюбимое время для Юй Яня, особенно сейчас, когда с каждым днем становится всё жарче. Кутаясь в плотные одеяния чиновника и стоя посреди огромного зала в окружении преданных сановников и доблестных полководцев, произносящих свои увещевания, Юй Янь мечтал лишь об одном: найти укромный уголок, лечь и как следует выспаться.
— Вашему Величеству уже без малого тридцать, а гарем пустует, и на коленях до сих пор нет ни единого наследника. Всё это крайне неблагоприятно для основ нашей Южной Вэй! Ваш покорный слуга молит Ваше Величество поставить во главу угла общие интересы и как можно скорее избрать императрицу.
Стоя на коленях посреди тронного зала, министр Ли Бу усердно продолжал свои увещевания. Юй Янь поднял руку, чтобы прикрыть выступившие от сильной сонливости слёзы, и, повернув голову, бросил на него взгляд. У него неизменно возникало предчувствие: если человек на драконьем троне продолжит упорствовать, господин Ли в один прекрасный день и впрямь может размозжить себе голову о ступенях перед троном.
Впрочем, пока этот господин Ли забрызгивает кровью не его одежды, вмешиваться в чужое проявление верности Юй Янь не собирался.
Уголки губ Юй Яня чуть дрогнули, и он зевнул долгим, сладостным зевком. С наступлением лета его клонило в сон всё сильнее, и то, что он вообще был способен подняться ради утреннего доклада, уже казалось настоящим подвигом. Слушая нескончаемый поток избитых фраз Ли Бу, он вновь почувствовал, как волна дремоты накрывает его с головой. И всё же, каково бы ни было его бесстрашие, уснуть прямо на утреннем доходе он не смел — не потому, что боялся кого-то конкретно, а лишь опасаясь, что мемориалы с доносами на него завалят дворец Чанлэ и без нужды навлекут на этого человека лишние тревоги.
— Пылкость и преданность верного подданного Мне, разумеется, ясны, — протянул голос с драконьего трона, после чего последовала долгая пауза. — Однако же…
Юй Янь снова зевнул. Он с закрытыми глазами мог предсказать, что прозвучит дальше. В конце концов, за последние несколько лет подобные сцены разыгрывались с завидной регулярностью: речи советников не менялись, да и отказы императора звучали практически одинаково. Сводилось всё к тому, что вопрос о выборе императрицы имеет огромную важность и требует тщательного обдумывания, либо же на Юго-Западе неспокойно, а на Северо-Западе бушует засуха, из-за чего государственные дела стоят на первом месте.
Юй Янь потёр уголки глаз и поднял взгляд на драконий трон.
Слишком долго. Он уже сыт этим по горло.
Он искренне полагал, что его движение было незаметным, однако оно всё же ускользнуло от внимания того, кто наблюдал за ним. Восседавший на возвышении Император Лунхэ — Линь Цэ — чуть изогнул губы. Не договорив фразу до конца, он внезапно сменил тон:
— Раньше Я всегда считал государственные дела первостепенными, но теперь в Поднебесной царит мир, да и слова министра Ли не лишены смысла. Вдовствующая императрица тоже постоянно переживает об этом, так что вопрос действительно стоит обсудить как следует. Генерал Юй, что ты думаешь по этому поводу?
Начатый зевок Юй Яня оборвался на полуслове, отчего из глаз брызнули слёзы. Кое-как кашлянув, чтобы скрыть свою неловкость, он торопливо провёл рукой по лицу, пытаясь придать себе более бодрый вид, после чего выпрямил спину, слегка согнулся в поклоне и ответил:
— Вопрос выбора императрицы чрезвычайно велик. Пусть он и касается судьбы государства и императорского дома, в конечном счете это всё же личные дела Вашего Величества. Для слуг и чиновников преданно служить Вашему Величеству — это долг, но если совать нос слишком далеко, не покажется ли это проявлением недобрых замыслов?
Его слова звучали почтительно и благопристойно, но при малейшем размышлении становилось очевидно: подтекст здесь самый что ни на есть прямой. Он обвинял Ли Бу в нарушении чиновничьего долга и вмешательстве в частную жизнь правящего Святого Престола.
Подобное обвинение могло оказаться как тяжким, так и пустяковым — всё зависело исключительно от того, как на это посмотрит сам император. Если бы сидевший на троне государь вознамерился дать волю гневу, обвинить Ли Бу в обмане правителя на основании столь малого повода не составило бы никакого труда.
Раз уж Юй Янь высказался столь откровенно, немногие в этом зале оставались глупцами — смысл его слов дошел до всех мгновенно. Ли Бу и вовсе переменился в лице. Подняв глаза на трон и заметив на устах правителя загадочную полуулыбку, он невольно нахмурился, а затем повернулся к Юй Яню и возразил:
— Генерал Юй, ваши слова — поистине тяжкое оскорбление для этого старика! Моё сердце преисполнено искренности, а радею я лишь о благополучии Вашего Величества и процветании нашей Южной Вэй!
Юй Янь скосил на него взгляд и с легкой улыбкой отозвался:
— Я просто к слову пришлось, господин Ли может не принимать это близко к сердцу.
С этими словами он неспешно поднял голову и прямо, без малейшего страха встретился взглядом с тем, кто восседал на возвышении. Заметив мелькнувшее в глазах государя веселье, Юй Янь чуть заметно улыбнулся, а затем снова медленно опустил голову, делая вид, будто только что сказанное им было пустой болтовней и его совершенно не волнует, какая буря бушует в душе Ли Бу.
Линь Цэ задержал взгляд на лице Юй Яня, уголки его губ едва заметно дрогнули, являя мимолетную, исполненную глубокого смысла улыбку, после чего он неторопливо промолвил:
— Верность министра Ли Мне, безусловно, известна, и генерал Юй, надо полагать, дурного не имел. И всё же он прав: вопрос о выборе императрицы поистине грандиозен, и Мне и впрямь следует всё хорошенько обдумать. Как только Я приму решение, то непременно сообщу всем присутствующим. Время нынче позднее, на этом и разойдемся.
Сказав это, он еще раз бросил взгляд в сторону Юй Яня, медленно поднялся и, развернувшись, покинул тронный зал.
Как только фигура Линь Цэ полностью скрылась из виду, придворные чиновники один за другим потянулись к выходу. Юй Янь еще некоторое время стоял на месте, а затем, словно только что очнувшись от дремы, окинул взглядом опустевший зал и тоже направился к выходу.
Едва он перешагнул порог, как навстречу ему спешно шагнула знакомая фигура. Окинув человека беглым взглядом, Юй Янь узнал в нем личного евнуха Линь Цэ — Гао Юна. Уголки его губ чуть приподнялись:
— Стоит такая жара, а главный евнух всё еще здесь, ждете меня?
Гао Юн с глубоким почтением поклонился Юй Яню и ответил:
— Генерал Юй, Ваше Величество просит вас пожаловать во дворец Чанлэ для беседы.
Юй Янь поднял глаза, на мгновение задержав взгляд на лице евнуха, словно раздумывая о чем-то, а затем опустил ресницы:
— Пойдемте.
Путь от Зала Уин до дворца Чанлэ Юй Янь за последние три-четыре года проделал бесчисленное множество раз. Зачастую сразу после утреннего доклада этот человек находил те или иные предлоги, чтобы призвать его к себе, точно так же, как и сегодня.
Пройдя какое-то расстояние, Юй Янь внезапно остановился и окинул взглядом величественные дворцовые постройки вокруг. Он начал заходить в императорский город еще в подростковом возрасте, но сегодня ему впервые показалось, что это место до отупения тоскливо и безрадостно. И как только этот человек смог провести здесь столько лет?
Шедший впереди Гао Юн заметил остановку Юй Яня, замер на месте и, проследив за его взглядом, озабоченно спросил:
— Генерал, что-то случилось?
Юй Янь улыбнулся:
— Ничего, просто слишком долго простоял на утреннем докладе, ноги немного затекли. Всё в порядке, идем дальше.
Гао Юн почтительно опустил голову:
— Слушаюсь.
С момента основания Южной Вэй дворец Чанлэ неизменно служил личными покоями императоров. Взойдя на престол, Император Лунхэ не стал нарушать эту традицию и вот уже три-четыре года живет именно здесь. За всё это время Юй Янь успел превратиться в самого частого гостя в этих стенах.
Евнухи, несшие стражу у входа в главный зал, издали заметив приближение Юй Яня, невольно с облегчением выдохнули. Поспешно поприветствовав гостя поклоном, они отворили тяжелые двери:
— Генерал, Ваше Величество ожидает вас во внутренних покоях.
Задержав взгляд на лице стража, Юй Янь кивнул в знак того, что понял, и под пристальными взглядами всех присутствующих решительно шагнул внутрь.
Двери за его спиной бесшумно сошлись. В просторном помещении царила абсолютная тишина — казалось, здесь вовсе никого нет. Привычным движением миновав знакомые проходы, Юй Янь вошел во внутренние покои и предсказуемо обнаружил императора: тот сидел за письменным столом, погруженный в изучение бесчисленных мемориалов с докладами, с непроницаемым выражением на лице. Прислонившись плечом к косяку, Юй Янь изучил его лицо, вдоволь наглядевшись на хорошо знакомые черты, и вдруг усмехнулся:
— Судя по тому, что Ваше Величество вновь погружен в столь мрачные раздумья, на меня опять поступили жалобы? Дайте-ка угадаю, в чем на сей раз меня обвиняют? В том, что пару дней назад я проводил учения в окрестностях столицы слишком близко к императорским гробницам, а потому питаю тайный умысел? Или в том, что вчера на утреннем докладе я зевал слишком часто, проявив тем самым неуважение к Вашему Величеству?
Линь Цэ поднял голову, вперив в Юй Яня пристальный взгляд. Спустя мгновение он захлопнул лежавший перед ним мемориал, небрежно швырнул его в сторону и недовольно бросил:
— Почему так долго? Неужели Гао Юн задержал?
Юй Янь с мягкой улыбкой посмотрел на него, не удостоив ответа. Молча опустившись на стул напротив, он сам себе неторопливо налил чаю и, отпив едва ли не половину, неспешно заговорил:
— После доклада мне не хотелось выходить вместе со всеми этими сановниками — особенно опасаясь, что господин Ли из мести за утреннее происшествие решит размозжить голову о колонну у меня на глазах, — вот я намеренно и замешкался. А Гао Юн не смел меня торопить, оставалось только ждать.
Поставив пиалу обратно на стол, Юй Янь поднял глаза на Линь Цэ:
— Разве Ваше Величество во время утреннего доклада не грезил о великой радости выбора императрицы? Откуда же за столь короткое время взялось столь скверное настроение?
Заметив, как к нему обратились, Линь Цэ чуть приподнял брови, и настроение его, судя по всему, испортилось окончательно:
— На утреннем докладе генерал Юй источал сплошную сонливость и витал где-то далеко. Я-то полагал, что подобные мелочи вовсе не способны привлечь внимание генерала?
— Ваше Величество заблуждается. Разве выбор императрицы может быть мелочью? Это касается всей Поднебесной, основ государства и того, сможет ли наша Южная Вэй процветать вечно. Как смею я рассуждать об этом с легкомыслием? — с абсолютно серьезным видом произнес Юй Янь и снова отпил чаю. — Я ведь только что на утреннем докладе витиевато отчитывал министра Ли. Если теперь я сам заявлюсь сюда, чтобы указывать Вашему Величеству, на ком жениться и с кем делить ложе в императорском гареме, разве это не станет пощечиной для меня самого? К тому же…
— Юй Янь! — похоже, Линь Цэ исчерпал весь свой запас терпения и был уже не в силах слушать то, что тот собирался сказать дальше. Поднявшись на ноги, он шагом приблизился к Юй Яню и в упор посмотрел ему в глаза. — Кроме тебя, есть ли еще у кого-то хоть малейшее право указывать Мне, брать ли жену? К тому же, за четыре годамоего правления хоть кто-нибудь еще ложился на это ложе во дворце Чанлэ? Найдется ли в Поднебесной человек, знающий об этом лучше тебя?
В росте Юй Янь слегка уступал собеседнику, и столь близкое расстояние вынуждало его запрокидывать голову, из-за чего он прекрасно рассмотрел и покрасневшие от недосыпа глаза Линь Цэ, и пробивающуюся темную щетину на его подaбородке. Все заготовленные возражения и шутливые реплики разом застряли в горле:
— Мы же нормально разговаривали, с чего вдруг столько гнева? Кроме меня, кто вообще осмелится лечь на это ложе?
С этими словами он протянул руку и легко коснулся подбородка Линь Цэ:
— До скольки ты вчера засиделся над докладами? Пожалуй, выходя отсюда, мне всё же стоит побеседовать с главным евнухом.
Секунду назад Линь Цэ еще кипел от ярости, но от этих двух фраз его гнев странным образом угас. Последовав за ходом мысли Юй Яня, он ответил:
— Прошлой ночью я и вправду лег чуть позже обычного. Гао Юн пытался напомнить мне дважды, но мне надоело его занудство, и я его прогнал.
— Раз так, мне определенно стоит заступиться за главного евнуха.
Юй Янь мягко усадил Линь Цэ обратно на стул и налил ему чашку чая:
— Ваше Величество в последние два года стали куда более вспыльчивы.
— Не смей так меня называть! — Линь Цэ сжал пиалу в пальцах и, сузив брови, с укором уставился на Юй Яня.
Тот не сразу уловил причину раздражения Линь Цэ, но, мысленно перебрав свои последние слова, невольно рассмеялся:
— Подумаешь, обращение, чего из-за этого так переживать? Вся Поднебесная величает тебя именно так, с чего бы мне делать исключение?
— Разве они могут сравниться с тобой? — прежде Линь Цэ никогда особо не придавал значения подобным мелочам, но в последнее время на душе у него было тяжело, и обращение Юй Яня резануло слух отчужденностью.
Юй Янь придвинулся ближе, уголки его губ тронула улыбка:
— И то верно, разве они ровня мне. Они величают тебя так из почтения и трепета, — говоря это, он бесцеремонно положил руку на колено Линь Цэ и подался вперед. — А разве моё обращение — не особая причуда между нами?
Линь Цэ никак не ожидал от него подобных слов, а главное — не ожидал, что в разгар серьезного разговора эта рука окажется в столь неподобающем месте. Потеряв бдительность, он невольно шумно выдохнул, и предсказуемо заметил, как уголки губ Юй Яня лукаво поползли вверх.
— Цзыцин! — приглушенно оборвал его Линь Цэ.
— Мм? — Юй Янь поднял глаза, в которых светилось искреннее недоумение, после чего перевел взгляд на стопки мемориалов, заполнявших стол, и понимающе кивнул. — Ваше Величество заняты государственными делами, а я, пожалуй, и впрямь не вовремя.
С этими словами он убрал руку, поднялся, отвесил Линь Цэ легкий поклон и с сияющей улыбкой произнес:
— Тогда не смею больше утруждать Ваше Величество, позвольте откланяться.
Под суровым взглядом Линь Цэ он дошел до дверей, но, словно вспомнив что-то, обернулся и добавил:
— Как только Ваше Величество освободитесь от забот и сможете как следует отдохнуть, обязательно позовите меня снова. Я с радостью воспользуюсь случаем и еще разок посплю на драконьем ложе.
После этого, не дожидаясь никакой реакции со стороны Линь Цэ, он решительно вышел за порог, не оглядываясь.
Стоило ему покинуть покои, как изнутри донесся оглушительный грохот — судя по всему, кто-то швырнул на пол тяжёлый предмет. Ожидавшие у входа евнухи перепугались до полусмерти и тут же рухнули на колени. Гао Юн, дрожа всем телом, бросил испуганный взгляд на удаляющегося Юй Яня и с замиранием сердца обратился к запертым дверям:
— Ваше Величество, что стряслось? Не желаете ли, чтобы рабы вошли и прислужили?
Человек внутри, только что взбудораженный до предела, потратил всю свою волю на то, чтобы процедить:
— Никому не входить! Ни сметь и шагу ступить внутрь!
Юй Янь едва заметно улыбнулся, но оборачиваться не стал и направился прямиком к выходу из дворца.
Когда Юй Янь вернулся в поместье, прошло уже больше часа. В усадьбе всё шло своим чередом: каждый занимался привычным делом, и никакие бури при дворе не могли нарушить здешнего покоя. Изредка попадавшиеся по дороге слуги почтительно приветствовали господина и тут же спешили по своим делам. Миновав ворота собственного двора, Юй Янь наконец погрузился в долгожданную тишину.
Он от природы не выносил лишнего шума, и за исключением пары самых близких служанок чужаки почти никогда не заходили в его внутренние покои, благодаря чему этот уголок неизменно оставался самым уединенным во всем поместье. Обменявшись парою слов с сопровождавшей его Жуйюнь, Юй Янь толкнул дверь и, оставшись в пустой комнате, стер с лица легкую улыбку и тяжело вздохнул.
Хотя он только что нарочно подразнил Линь Цэ, делая вид, будто всё в порядке, а сам император, хоть и сердился, ни за что не стал бы вымещать злобу на нем, тревожное предчувствие не покидало Юй Яня. Это странное ощущение тянулось уже довольно давно, однако он никак не мог понять его истоков, втайне подозревая, что дело кроется в той самой причине, о которой он думал постоянно.
Похоже, некоторые вопросы требовали его самого пристального внимания.
Обернувшись и заперев за собой дверь в спальню, Юй Янь уже собирался переодеться, как вдруг заметил, что за его письменным столом примостился какой-то юноша. В комнате царила такая тишина, что он отчетливо слышал его ровное, спокойное дыхание во сне. Сперва Юй Янь опешил, но, разглядев гостя, вновь улыбнулся.
Стараясь ступать бесшумно, он подошел к столу и легко тронул спящего за плечо, произнеся с улыбкой в голосе:
— Средь бела дня заняться больше нечем? Как тебя угораздило явиться ко мне и завалиться спать?
Юноша спал крепким сном, и после того, как его потревожили, он осоловело выпрямился, бросил на Юй Яня сонный взгляд, тут же снова закрыл глаза и уткнулся лицом в столешницу.
Поведение парня позабавило Юй Яня, и, не удержавшись, он легонько ущипнул его за щеку:
— Шувэнь, какие такие чудесные сны тебе снятся?
Только после этого юноша словно бы окончательно проснулся. Медленно приоткрыв глаза, он какое-то время всматривался в лицо Юй Яня, пока взгляд его не обрел прежнюю ясность. Прикрыв ладонью лицо и сладко зевнув, он поднялся на ноги и почтительно поклонился:
— Дядюшка, вы наконец вернулись.
Перед ним стоял не кто иной, как единственный сын старшего брата Юй Яня — Юй Цзюня, старший внук их рода Юй. Сам Юй Цзюнь с детства отличался слабым здоровьем, страдал от хронических недугов и нуждался в постоянном покое, поэтому Юй Ли с младых ногтей воспитывался госпожой Юй, а большую часть времени и вовсе проводил в покоях Юй Яня. Тот почитал племянника едва ли не как собственного сына, и узы между ними были необычайно крепки. Во всем поместье лишь один Юй Ли осмеливался без всякого разрешения вламываться в комнаты Юй Яня и засыпать прямо за его письменным столом.
Подняв взгляд, Юй Янь тут же заметил на щеке юноши красный след от долгого лежания на столешнице и легонько ткнул его туда пальцем:
— Разве сегодня у тебя не было занятий? С чего это ты прибежал сюда досыпать?
Юй Ли виновато улыбнулся:
— У учителя простуда, так что занятия отменили. Я почитал книги у себя, посчитал, что утренний доклад уже должен подойти к концу, вот и заглянул к вам. — Тут он обиженно поджал губы. — Кто же знал, что вы, дядюшка, вернетесь так нескоро? Я и не заметил, как уснул.
Юй Янь изогнул бровь:
— Выходит, это еще и я во всем виноват?
Юй Ли рассмеялся:
— Разве может дядюшка быть в чем-то виноват, когда он трудится на благо государства?
С этими словами он ухватил Юй Яня за руку, усадил его на стул, а затем сам подбежал к столу, налил пиалу чая и поставил перед ним:
— Дядюшка хмур и озабочен — неужто после доклада вы снова заглядывали во дворец Чанлэ?
Юй Янь слегка приподнял бровь, а на его губах заиграла легкая улыбка:
— Интересно, по каким это признакам ты определил, что я озабочен? И даже если это так, с чего ты взял, будто я был во дворце Чанлэ?
Юй Ли присел на корточки у колен Юй Яня и снизу вверх заглянул ему в лицо:
— Я ведь с самого детства рядом с вами, и лучше меня никто не знает, когда вы действительно счастливы, а когда нет. По меньшей мере последние полгода, стоило вам вернуться из дворца, лицо ваше неизменно принимало вот такое выражение. Я спрашивал у Жуйюнь — вы всегда ездите во дворец Чанлэ.
Юй Ли закусил губу:
— Шувэнь понимает, что не должен лезть в дела дядюшки, но порой, видя вас столь погруженным в тревоги, я невольно начинаю переживать. — Юноша поднял ясные, чистые глаза и заморгал. — Дядюшка, между вами и Вашим Величеством что-то произошло?
Юй Янь и Линь Цэ были знакомы много лет, и столько же времени длился их союз. Раньше Юй Янь еще старался соблюдать хоть какие-то приличия, но после того, как Линь Цэ взошел на престол, отпала и эта необходимость. Придворные, пожалуй, до конца не ведали правды, но прислуга, окружавшая их обоих, прекрасно знала об их отношениях, поэтому перед лицом собственной семьи Юй Янь ничего не скрывал.
Опустив взгляд на встревоженное лицо юноши, он протянул руку и легонько щелкнул его по лбу, явно не желая продолжать этот разговор:
— Пусть порой меня кое-что и заботит, я сам со всем справлюсь. — С этими словами он улыбнулся. — К слову, твои собственные дела куда важнее. Не за горами церемония совершеннолетия, а матушка еще на днях наставляла меня подыскать тебе надежную невесту. Я же из-за бесконечных хлопот всё откладывал это на потом, но раз уж зашел разговор, спрошу напрямую: сам-то ты присмотрел кого-нибудь?
Юй Ли никак не ожидал, что беседа так неожиданно вернется к нему самому. Он удивленно захлопал ресницами и лишь спустя пару мгновений покачал головой:
— Я… я целыми днями занят лишь книгами да боевыми искусствами, а круг моего общения узок до предела, откуда мне знать кого-то? — он облизал губы, явно смущаясь. — Раньше я никогда об этом не думал, так что… пусть бабушка с дядюшкой решают за меня.
Юй Янь невольно усмехнулся. Вернув пиалу на стол и сделав еще один глоток, он заметил:
— В конце концов, это твое жизненное дело. Даже если мы с матушкой вольны принять решение за тебя, нам необходимо знать твои собственные мысли. Если у тебя есть возлюбленная, а мы насильно женим тебя на барышне из какого-нибудь благородного дома — пусть даже из знатного рода и преисполненной кротости, — это будет нечестно по отношению к вам обоим. Раз уж вам суждено делить жизнь до седин, тебе должно самому нравиться то, что ты видишь.
Опустившись на колени подле Юй Яня, Юй Ли поднял на него взгляд, полный неподдельного замешательства:
— Выходит, дядюшка считает, что достаточно лишь того, чтобы человек был по душе?
Улыбка на лице Юй Яня застыла, во взгляде на миг мелькнуло колебание, сменившееся глубоким раздумьем. Опустив глаза на собственную чашку, он выдержал паузу и только потом ответил:
— Раньше я и сам так думал. Но теперь мне кажется, что этого мало. Как бы то нивелировано ни было, это должно стать главным условием, а вот суждено ли этому человеку разделить с тобой путь до конца — пожалуй, покажет лишь время.
Юй Ли неотрывно смотрел на Юй Яня, впитывая малейшую перемену в его выражении лица. Опустив ресницы и о чем-то глубоко задумавшись, он снова поднял глаза, и на его губах заиграла застенчивая улыбка:
— Во всяком случае, я в этом ничего не смыслю, да и сердцу моему никто не мил. Так что пусть об этом думают дядюшка с бабушкой.
Сделав еще глоток чая, Юй Янь мягко кивнул:
— Ты — старший внук нашего рода Юй. Стоит только слухам разойтись, как многие сами предложат связать нас узами родства. Вот только… через пару дней, когда я снова отправлюсь во дворец, мне нужно будет обсудить это с Вашим Величеством.
Юй Ли слегка нахмурился, но все же кивнул:
— На волю дядюшки.
http://bllate.org/book/30211/3682736
Готово:
