Долгое бессознательное состояние притупило его мозг, а пересохшее горло не позволяло произнести ни звука.
Пэй Яо увидел, как Юй Ань открыл глаза, и его взгляд постепенно сменился с расфокусированного на ясный.
Они просмотрели друг на друга несколько секунд. Пэй Яо нажал на кнопку вызова на стене и спокойно и размеренно произнес:
— Пациент пришел в себя.
Юй Ань был слишком утомлен, и этих нескольких секунд ясности хватило, чтобы потратить все его оставшиеся силы. Как только Пэй Яо договорил, он больше не смог держаться и снова провалился в сон. Перед тем как полностью потерять сознание, ему послышалось торопливый топот шагов за дверью.
Когда Юй Ань проснулся в следующий раз, в палате горел свет. Слишком яркие лучи заставили его прищуриться, и лишь привыкнув спустя какое-то время, он смог наконец приоткрыть глаза.
Уже стемнело. В комнате царила тишина. Юй Ань увидел сидящую на диване и чистящую фрукт мать Юй. Она была одета в самый простой повседневный костюм, ее волосы были собраны в низкий хвост, а несколько выбившихся прядей спадали на лицо, выдавая глубокую усталость.
Юй Ань шевельнул губами, но горло было таким сухим и саднило, что он издал звук, который не смог бы разобрать даже сам:
— Ма…
Мать Юй резко подняла голову. Встретившись взглядом с сыном, она тут же залилась слезами, бросила то, что держала в руках, бросилась к кровати и, заливаясь горькими слезами, захлебываясь рыданиями, заговорила:
— Слава небесам! Слава небесам! Ты наконец проснулся, Сяо Ань… Ты наконец проснулся, ты ведь едва до смерти не напугал маму… Правда едва до смерти не напугал.
Она уткнулась лицом в край кровати и зарыдала. Долго сдерживаемые эмоции прорвались наружу, и плач ее был поистине надрывным.
Юй Ань скривил угол рта, желая поднять руку и похлопать мать Юй по спине, чтобы успокоить, но с удивлением обнаружил, что его руки совершенно не двигаются. На предплечьях и пальцах были закреплены тяжелые стальные пластины, и вслед за осознанием пришла тупая боль — впрочем, правая нога болела еще сильнее, чем руки.
Переведя взгляд ниже, он увидел, что его руки плотно обмотаны толстым слоем марли, а в ногах установлена специальная конструкция, высоко приподнимающая конечности.
Юй Ань был пианистом. Он начал учиться играть в четыре года и посвятил этому делу уже целых двадцать лет. В двадцать лет он вошел в оркестр «Крылья Мечты», став самым юным концертмейстером за всю его историю. Он блистал на сцене, был столь молод и талантлив, а сочетание выдающегося дара и упорного труда предрекало ему необыкновенную судьбу.
Никто понимал лучше него самого, что́ для него значат пальцы.
Мать Юй выплакалась у него на груди и лишь спустя долгое время немного успокоилась. Утерев слезы, она всхлипнула и спросила:
— Сяо Ань, ты… хочешь пить? Врачи сказали, что тебе уже можно понемногу есть и пить, хочешь глотнуть водички?
Юй Ань кивнул и сделал пару глотков через соломинку, которую протянула мать Юй. Когда пересохшее, саднившее горло увлажнилось, его голос стал намного чище, хоть и оставался слегка хриплым.
Он молча и неподвижно уставился на собственные руки.
Выплакавшись, мать Юй вытерла слезы. Сердце ее, всё это время висевшее в воздухе, наконец немного успокоилось, но тут же ее вновь одолела тревога за психологическое состояние сына.
— Сяо Ань… — с опаской начала мать Юй. — За это время произошло столько всего. Ты пробыл в реанимации больше месяца, перенес несколько операций. Мы с твоим папой трижды подписывали уведомление о критическом состоянии, ты действительно висел на волоске от смерти…
Она снова принялась всхлипывать, и ее покрасневшие опухшие веки красноречиво свидетельствовали о том, как часто она так плакала в последнее время.
Видя мать в таком состоянии, Юй Ань хотел ее утешить, но у него не получилось выдавить из себя даже фальшивую улыбку.
Авария произошла слишком внезапно, никто к ней не готовился, и нести это тяжелейшее бремя последствий не хотел никто.
Но случившееся уже нельзя было изменить, судьба неумолимо гнала людей вперед, и кроме как встретиться с ней лицом к лицу, не оставалось никакого выхода.
Из слов матери Юй он узнал, что с момента автокатастрофы прошел уже целый месяц. У него были диагностированы оскольчатые переломы обеих рук, повреждения внутренних органов, а на ноге красовалась пятнадцатисантиметровая рана, затронувшая сухожилия и меридианы.
За этот период он перенес несколько хирургических вмешательств, долго пролежал в реанимации, и лишь в последние дни, когда все показатели стабилизировались, его перевели в обычную палату.
Юй Ань молча слушал, и при виде изможденного лица матери в его потускневших глазах мелькнуло выражение невыносимой жалости.
— Сяо Ань, знаешь, когда я видела тебя лежащим там, совершенно лишенным крови в лице, сердце мамы разрывалось на части. Если бы тебя не стало, мама наверняка не смогла бы жить дальше, — мать Юй дрожала от рыданий, а крушение надежд из-за мысли о возможной потере любимого сына не позволяло ей взять себя в руки.
— Сяо Ань, сейчас для твоего организма самое главное — поправиться. Давай сначала восстановим здоровье, а обо всем остальном подумаем позже, хорошо? — Мать Юй умоляюще смотрела на него покрасневшими глазами. — Мама больше не сможет пережить твою потерю, мама не может потерять тебя.
Глаза Юй Аня защипало от влаги. Слезы покатились по его бледным щекам, собрались на поддатке и капнули на одеяло, расплывшись маленьким мокрым пятном.
Когда отец Юй, разобравшись с делами, глубокой ночью в спешке примчался в больницу, Юй Ань уже спал. На следующий день при встрече Юй Ань заметил, что, хотя отец и был одет в строгий деловой костюм, на нем лежала печать несомненной усталости. Глаза были испещрены красными прожилками, под ними залегли темные круги, словно он не спал бог знает сколько времени, и за этот срок он заметно постарел.
— Главное — очнулся, главное — пришел в себя, — с чувством произнес отец Юй. — Сяо Ань, теперь самое важное — поправить здоровье. Не забивай голову ничем лишним, отец сделает всё возможное, чтобы поставить тебя на ноги.
Многие вещи не были сказаны вслух, но все они прекрасно понимали их смысл.
Юй Ань выдавил из себя слабую улыбку и кивнул.
Он только что пришел в себя, а во время комы перенес несколько операций, поэтому его тело и дух понесли тяжелейший урон и быстро утомлялись. Ему требовалось долго спать после каждого периода бодрствования. Врачи говорили, что это нормальное явление, служащее защитным механизмом организма, и пациенту полезно побольше отдыхать.
На сердце у Юй Аня было неспокойно, спалось ему тревожно. На границе сна и бодрствования он услышал, как дверь палаты тихо открылась и закрылась, звуки голосов стихли вдалеке, и в комнате воцарилась полная тишина.
Прошло неизвестно сколько времени, когда Юй Ань вновь очнулся от ощущения щекочущей сырости на губах. Открыв глаза, он увидел мужчину, которого сперва счел плодом своего воображения.
Пэй Яо был облачен в черный деловой костюм. Его глубокие, непроницаемые глаза оставались спокойными и неподвижными, но от него исходило естественное давящее присутствие альфы.
Альпа как раз смачивал ватную палочку водой, чтобы увлажнить пересохшие губы Юй Аня. Заметив, что тот открыл глаза, он не выказал ни удивления, ни каких-либо эмоций, лишь убрал руку и произнес:
— Ты проснулся.
Юй Ань не видел Пэй Яо уже очень давно. Он даже не мог припомнить, когда именно они виделись в последний раз — пожалуй, года четыре-пять назад, а то и раньше.
С тех пор как в шестнадцать лет он узнал о наличии у него такого жениха, Юй Ань не испытывал ничего, кроме недовольства навязанным родителями неуважительным контролем, да и к этому отдалившемуся товарищу детства не питала никаких теплых чувств. Что уж говорить о том, что времена их хороших взаимоотношений остались в детсадовском возрасте, а воспоминания о них давно затуманились.
http://bllate.org/book/30197/3680235
Готово:
