Слепец Лю видел всё это, но лишь мерзко усмехнулся, кривя уголки рта. Однако он продолжил с глухим стуком бить молотком по резцу и стучать по бумаге, даже не поднимая головы и полностью игнорируя Доу Чэна.
Доу Чэн постоял немного, и чем дольше он смотрел, тем мрачнее и жутче казался ему проём двери лавки. Время от времени сквозняк продувал помещение, словно ледяной ветер, отчего у любого по спине побежали бы мурашки. Разве это магазин? Вылитый дом с привидениями!
Чем больше он об этом думал, тем страшнее становилось, но Доу Чэн всё же стиснул зубы и, набравшись храбрости, слегка подтолкнул ногой скамью, на которой сидел Слепец Лю.
— Дядя Лю… — Стоять было слишком тревожно, и Доу Чэн, поплотнее запахнув свою кожаную куртку, присел на корточки рядом со Слепцом Лю. — Тут такое дело… Короче, у тебя наверняка есть способ, подскажи идею, а? Или у тебя должны продаваться штуки против нечисти, посоветуй что-нибудь толковое, я куплю.
Слепец Лю не прекращал работу и лишь фыркнул:
— Кто совесть не чистит, тот и стука в дверь не боится.
— Да-да-да, ты прав. Слушай, насчет вчерашнего — я был неправ. Но я ведь тоже просто на побегушках у людей, иначе перед старыми соседями я бы так себя не повел. Ради наших соседицких отношений, не сердись на глупца. — Нащупав в кармане пачку сигарет, Доу Чэн озарился внезапным озарением, поспешно вытащил одну, сунул в рот Слепцу Лю, а затем достал зажигалку и чиркнул огнем. Суетясь, он приговаривал: — На-на-на, дядя Лю, закури, я подкурю.
Сигарета затлела, Слепец Лю затянулся раз-другой, и сдавленная в груди злость наконец отступила. Он скосил глаза на Доу Чэна, но больше не стал пугать его своими зловещими штучками, отложил работу, похлопал себя по коленям и поднялся, направляясь в глубину лавки.
Доу Чэн теперь немного побаивался этого места и входить не рискнул, но и стоять у входа, когда со всех сторон продувало ледяным ветром, было зябко. Как раз когда он сомневался, ждать ли ему или заходить, Слепец Лю уже вышел, что-то зажав в руке.
— Эта деревянная табличка с Мантрой Шюрангамы — вещица не магическая, но она освящена, так что носить с собой от нечисти самое то. Раз мы соседи, с тебя счастливая сумма, давай шестьдесят восемь, к удаче и процветанию. — Слепец Лю протянул деревянную табличку Доу Чэну, но когда тот взял её, старик не разжал пальцев, демонстрируя всем своим видом железное правило: утром деньги — вечером товар.
Доу Чэн с недовольным видом вытащил мелкие купюры на шестьдесят восемь юаней, швырнул их в ладонь Слепцу Лю, с силой вырвал деревяшку и повернулся на выход. Если бы не нужда в помощи, при этакой мелочности Слепца Лю у него так и чесались бы руки врезать старику.
Вернувшись домой, Доу Чэн обнаружил, что Цюй Чжун куда-то ушел. Одному оставаться было скучно, и он без долгих раздумий направился к Третьей средней школе. Надо было проведать тамошних мелких шестерок, да и заодно сделать внушение этой шайке насчет Чжоу Сяна: с такого сопливого возраста учатся деградировать и подсаживаться на наркоту — просто напрашиваются на тумаки.
Он, Доу Чэн, конечно, хулиган, но хулиган с принципами и кодексом, с грандиозными целями. Выпивка, гулянки, азартные игры и наркотики — к этому он не прикасается ни при каких условиях. Шутка ли, он ведь твердо намерен пробиться в бандах и стать авторитетом! При мысли о банде ему стало немного грустно: из-за провалившегося вымогательства защиты со sklepa Слепца Лю его пинком выставили из группировки. В одночасье скатился к истокам, и теперь он снова одинокий хулиган без организации и дисциплины. Начинать всё сначала... Вступить в какую-нибудь банду теперь, пожалуй, светит едва ли, эх...
Третья средняя находилась недалеко, всего в двух остановках, и Доу Чэн добрался туда в два счета.
В это время в школе еще шли занятия, и вокруг крутились разве что уличные торговцы с нехитрой едой, ни души.
Доу Чэн послонялся у ворот, перебросился пару раз взглядами с охранником, который смотрел на него как на вора, но быстро потерял к нему интерес. По хорошо знакомому пути он зашел с черного хода и, прислонившись спиной к стене, одновременно дымил сигаретой и строчил сообщение в групповом чате со смартфона.
Как и ожидалось, стоило ему отправить сообщение, как через пару минут мелкие должны были перелезть через забор и сбежать с уроков.
И верно, не прошло и десяти минут, как неподалеку раздался глухой стук.
— Сегодня шустро, десяти минут не прошло. Небось сидели в затыке и ждали сигнала? — Доу Чэн сбил пепел, затушил окурки и швырнул в урну неподалеку, после чего повернулся на звук и вдруг резко замер, судорожно втянув воздух.
Первой мыслью Доу Чэна было бежать, однако противник вдруг поднял голову. Перекошенный рот, косые глаза и свирепое выражение лица напугали Доу Чэна: мертвенно-бледная кожа, черные зрачки, излучающие зловещий холод, пробирающий до костей.
— Брат Чэн… Я пришел…
Доу Чэн смотрел прямо в эти призрачные глаза, и у него появилось ощущение, будто его душа рвется на части, покидая тело. Ему пришлось вцепиться одной рукой в трещину в стене, чтобы хоть как-то подавить непреодолимое желание податься вперед, хотя это упорное сопротивление висело на волоске.
Как раз когда Доу Чэн уже не мог себя сдержать и сделал шаг навстречу Чжоу Сяну, чья-то большая рука закрыла ему глаза, а талию крепко обхватила чужая рука. Одновременно с этим его спина вреглась в крепкую мужскую грудь.
Словно по рефлексу, Доу Чэн наотмашь саданул локтем назад. Тот удар приняли на себя чисто, даже не пикнув.
— Это я.
Услышав голос Цюй Чжуна, Доу Чэн странным образом почувствовал облегчение.
— Отпусти! — дернулся Доу Чэн.
— Спешишь куда? Наперегонки с перерождением? — Цюй Чжун не только не отпустил, но и усилил хватку на талии Доу Чэна, и в то же время резкий порыв ветра просвистел у самого уха.
К тому времени, как Цюй Чжун отпустил Доу Чэна, призрака Чжоу Сяна уже след простыл.
— Что ты только что сделал? — Доу Чэн огляделся по сторонам. — Мне показалось, я видел Чжоу Сяна.
— Тебе не показалось. — Цюй Чжун слегка нахмурился, подошел к тому месту, где только что стоял Чжоу Сян, присел на корточки, подобрал с земли бумажного человечка и бережно спрятал его в свой кошетель. — Если бы не я, твоя душа уже покинула бы тело, и прожил бы ты максимум дня три.
— Ты хочешь сказать, что Чжоу Сян сейчас пытался забрать мою жизнь? — Доу Чэн был озадачен до предела. — Но его смерть не имеет ко мне ни малейшего отношения! Говорят же, у каждого долга есть кредитор, если он кого и должен искать, так это того, кто продал ему эту дурь!
Однако Цюй Чжун пропустил его слова мимо ушей, молча поднялся и зашагал прочь.
— Эй! — Доу Чэн поспешил следом. — Я к тебе обращаюсь!
— Так сильно хочешь знать? — Цюй Чжун покосился на Доу Чэна и вместо ответа задал встречный вопрос, а уголки его губ изогнулись в не предвещающей ничего хорошего улыбке.
Доу Чэн выгнул брови домиком, задрал подбородок и состроил физиономию в стиле давай-ка выкладывай всё младшему брату, от вида которой так и чесались кулаки.
— Хочешь, я позову призрака Чжоу Сяна обратно, и вы с ним пообщаетесь тет-а-тет, сам у него спросишь, почему он преследует именно тебя? — Глядя на то, как Доу Чэн скорчил мину, будто проглотил дерьмо, Цюй Чжун довольно усмехнулся.
— Черт…
— Ты уже не боишься меня? — Прежде чем Доу Чэн успел разразиться ругательствами, Цюй Чжун неожиданно оборвал его приглушенным голосом.
Доу Чэн уже открыл рот для новой порции угроз, но на самом языку вдруг всплыла недавняя догадка о том, что Цюй Чжун, возможно, вообще не человек, и он экстренно дал задний ход, проглотив слова.
— Да так… — Выражение лица Доу Чэна осталось прежним, но он незаметно сбавил шаг, отстав на пару шагов. — Семья Цюй заказала у Слепца Лю бумажную кровать и погребальный дом… Какое отношение ты имеешь к этой семье Цюй?
— Тысячи лет назад, а может, сотни, если заглянуть вглубь поколений, мы все были одной семьей. Цюй Юань, пожалуй, был пращуром рода Цюй. — Цюй Чжун бросил взгляд на шею Доу Чэна, где виднелась красная веревочка, протянул руку, вытянул оттуда деревянную табличку Мантры Шюрангамы за шестьдесят восемь юаней и принялся вертеть её в пальцах. — Цц, цц, цц… — Цокнув языком несколько раз, он издал зловещий смешок.
С того момента, как Цюй Чжун зажал в руке деревянную табличку, взгляд Доу Чэна был прикован к его рукам. С каждым новым цоканьем лицо Доу Чэна мрачнело на глазах, пока окончательно не почернело, словно днище котла. Как только Цюй Чжун отпустил вещицу, он сорвал табличку с шеи и резко развернулся.
— Ты куда? Больше не будешь бегать за мной? — Цюй Чжун стоял на месте, засунув руки в карманы; в традиционном китайском наряде он умудрялся выглядеть так, будто носит сшитый на заказ европейский костюм.
— Слепец Лю — бессовестный мошенник, пойду счесться с этим ублюдком! — Если бы не Цюй Чжун, Доу Чэн уже забыл бы, что тащит на себе такую дорогую охранную амулетину. Пусть даже природа Цюй Чжуна оставалась под вопросом, но черт возьми, он только что столкнулся с призраком и чуть не лишился души!
Позади раздался открытый, раскатистый смех Цюй Чжуна.
Доу Чэн изо всех сил припустил бегом, скрежеща зубами и пытаясь удрать от этого бесячего хохота, но, пробежав какое-то расстояние, не выдержал, развернулся и бросился обратно с твердым намерением сперва намнать бока Цюй Чжуну. Теперь он наконец раскусил этого типа: его учтивость и благородство — сплошная показуха, на деле же он гнилой до мозга костей!
Вспышка гнева затмила разум, и Доу Чэн уже не заботился о том, человек перед ним или призрак. Подскочив, он выдал неуклюжий левый хук, но даже не успел коснуться кожи обидчика, как его кулак перехватили. В следующее мгновение мир перевернулся, и его с грохотом впечатали в землю жестким броском через бедро. Не успел Доу Чэн подняться, как Цюй Чжун прижал его грудь коленом и ткнул пальцем в нос:
— Вообще-то это я спас тебя только что. И вот так ты благодаришь своего спасителя? — Цюй Чжун поднялся на ноги. — Конченный придурок!
Доу Чэн: «……»
Доу Чэн сейчас не мог подняться и лишь злобно и беспомощно таращился на него. К счастью, под ним была лужайка, иначе он бы заработал сотрясение мозга, но садняя от старых и новых ушибов задница болела так сильно, что ему едва удавалось сдерживать гримасу боли.
— И ты еще собрался с кем-то разбираться? Скорее уж жди, пока самого отмудохают. — Подняв Доу Чэна с земли, Цюй Чжун протянул руку: — Давай сюда свою деревянную табличку.
Вернувшись, пощупаешь
— Зачем! — Доу Чэн перевел взгляд и тут же сменил пластинку. — Чего удумал? Запала эта вещица в душу? Я её за шестьдесят восемь купил, хочешь, перепродам по первоначальной цене?
— Ты меня за дурака держишь? Я её и за восемь бы не взял. — Цюй Чжун продолжал держать протянутую руку. — Просто гляну.
Доу Чэн лукаво ухмыльнулся:
— Есть одна фраза, которую ты, возможно, не слышал.
Цюй Чжун изогнул бровь.
Доу Чэн:
— Потрогать — триста с гаком, перепродать — всего шестьдесят восемь. Так ты хочешь потрогать или купить?
У Цюй Чжуна снова зачесались руки:
— Ты всю жизнь так выживаешь — обманом да разводом?
— Цц. — Доу Чэн остался недоволен. — Покупаешь или трогаешь? Нет — тогда я пошел.
Цюй Чжун посмотрел на Доу Чэна долгим, глубоким взглядом пару секунд:
— Ну тогда… пожалуй, просто потрогаю.
Вроде бы всё звучало безобидно, но почему-то Доу Чэну это показалось с душком. Приглядевшись к Цюй Чжуну — выражение лица серьезное, тон обычный, неужели он перегибает палку и накручивает себя?
Впрочем, по сравнению с хрустящими юанями всё остальное было пустяком.
Увидев, как Цюй Чжун вытаскивает триста юаней и протягивает их, Доу Чэн одной рукой схватил деньги, а другой отдал деревянную табличку, мигом выбросив из головы любые странные мысли.
Цюй Чжун принял табличку, даже не взглянув на нее, и сразу убрал в кошетель:
— Вернусь — пощупаю как следует.
Доу Чэн: «……»
http://bllate.org/book/30195/3680001
Готово:
