Она издавна отличалась сильным чувством ответственности. Раз уж ей довелось занять место спутницы этой женщины, оставаться в стороне было нельзя — ей требовалось хоть что-то предпринять.
Юй Синьчэн бесстрастно окинул их обеих взглядом, молчаливо разрешая Юй Цзиньчжао проявить минутную строптивость. В конце концов, он прекрасно знал, что представляет собой эта его дочь: на людях она действительно была жесткой и безжалостной, но перед ним всегда оставалась покорной, словно щенок. Именно поэтому он закрывал глаза на ее редкие вольности — в конце концов, это былащаяся мелочь.
— Как раз вовремя, твой свадебный отпуск еще не отгулян. Вместе с этим больничным я даю тебе полмесяца, можешь не появляться в компании.
— Хорошо, я поняла.
Юй Цзиньчжао не стала спорить и послушно согласилась. Она попала сюда недавно, ничего толком не знала, а обо всем происходящем была осведомлена лишь со слов Системы. К тому же она понятия не имела, чем занимаются на этой так называемой работе, так что оставаться дома было даже лучше.
Услышав согласие Юй Цзиньчжао, Юй Синьчэн холодно фыркнул и развернулся, чтобы уйти. Его изящная трость громко постукивала по полу — в этот момент он походил вовсе не на влиятельного человека из высшего общества, а на бессильного мужчину средних лет, чьи планы рухнули, и который теперь отчаянно пытался скрыть свое поражение.
Управляющий бросил на Юй Цзиньчжао взгляд, полный досады на ее несостоятельность:
— Госпожа, старый господин все делает ради вашего же блага! Умоляю, не злите его из-за какого-то омеги! В конце концов, вы — единственный альфа в семье, и все его поступки продиктованы заботой о вас.
На этот раз Юй Цзиньчжао не разозлилась. Она испытывала лишь горькую жалость. С таким «отцом» и таким слепо поддерживающим его управляющим — неудивительно, что прежняя хозяйка тела натворила столько жестоких дел.
Когда остальные последовали за Юй Синьчженом, в комнате остались только они вдвоем, и атмосфера на мгновение стала неловкой.
— Ты...
Юй Цзиньчжао только успела раскрыть рот, как Пэй Даовань развернулась и захлопнула дверь, оставив неясным, расслышала ли она вообще начатые слова.
Оставшись вдвоем, Пэй Даовань посмотрела на Юй Цзиньчжао абсолютно пустым взглядом. Возможно, из-за того, что она стояла, Юй Цзиньчжао внезапно почувствовала скрытое давление и легкую скованность.
— Что мне сделать, чтобы о тебе позаботиться?
Наконец Пэй Даовань заговорила первой, и этот вопрос заставил Юй Цзиньчжао вздрогнуть от неожиданности. Уж лучше бы она молчала.
Та слегка смущенно извинилась:
— Прости, я не это имела в виду, я просто...
Встретившись взглядом с Пэй Даовань, Юй Цзиньчжао невольно сглотнула слюну. Странно: она ведь повидала на своем веку немало бурь, и в свое время на заре создания бизнеса ей приходилось вести переговоры со старыми лисами лицом к лицу, но даже те не давили на нее так сильно. Почему же от главной героини исходило столь тяжелое ощущение?
Впрочем, долго раздумывать она не стала — в конце концов, Система утверждала, что в итоге она достигнет вершины жизни, пусть путь к ней и окажется извилистым. Наверное, такова уж была аура главной героини.
Переведя дыхание, Юй Цзиньчжао посмотрела на нее в ответ:
— Я сказала это лишь для того, чтобы утихомирить его и заставить поскорее уйти. Я вовсе не собиралась заставлять тебя ухаживать за мной.
Юй Цзиньчжао не стала употреблять слово «отец». Сама она не знала, поняла ли ее Пэй Даовань, и потому с некоторой паникой попыталась оправдаться:
— И... э... я тоже не со зла назвала тебя Вань-Вань, я просто...
На этих словах Юй Цзиньчжао осеклась. Она ведь прекрасно знала, что произошло между ними до этого.
Прежняя хозяйка тела заметила Пэй Даовань на каком-то банкете и, пользуясь своим положением, принудила ее к браку, а после свадьбы неоднократно оскорбляла и третировала.
Пэй Даовань не покорилась, и тогда та попыталась прибегнуть к запрещенным препаратам, чтобы сломить ее волю. Если бы на ее месте оказалась она сама — о каком мирном сосуществовании не могло быть и речи, тут шла бы борьба не на жизнь, а на смерть.
— В общем, можешь быть спокойна, клянусь, подобное больше не повторится. Я не стану ограничивать твою свободу: ты можешь свободно выходить из дома, делать всё, что захочешь, и даже развод вполне возможен.
— О? Развод?
Юй Цзиньчжао заметила недоверчивое выражение на лице Пэй Даовань и поспешно заверила ее, поднимая обе руки:
— Поверь, я абсолютно не вру! Ты можешь поступать как пожелаешь, и я постараюсь возместить тебе всё по максимуму.
Пэй Даовань насмешливо хмыкнула, ничего не ответив. На этот раз Система проявила редкую сообразительность: не дожидаясь, пока Пэй Даовань заговорит, она снова проникла в сознание Юй Цзиньчжао.
— Есть еще кое-что, о чем я тебе не сказала. Ваш брак — это союз по расчету между влиятельными семьями, здесь замешано слишком много интересов, так что просто так развестись не получится.
Услышав это, Юй Цзиньчжао смутилась еще сильнее, так сильно, что была готова провалиться сквозь землю. Словно пытаясь спрятаться, она вцепилась в одеяло и забормотала заплетающимся языком:
— Эм... прости, давай пока не будем разводиться, дело в том...
Юй Цзиньчжао мычала «э-э» битый час, но так и не смогла связать и двух слов. Ей оставалось лишь неловко улыбаться и снова и снова клясться, что она больше никогда не станет вести себя так, как раньше.
Все диалоги между Юй Цзиньчжао и Системой Пэй Даовань, разумеется, слышала отчетливо, однако в этот момент в ней проснулось странное желание подразнить собеседницу.
Опустив длинные ресницы, она придала своему голосу беззащитные нотки:
— Ты считаешь, что у меня больше не осталось права выбора, и я даже не заслуживаю права заговорить о разводе?
— Я...
В этот момент Юй Цзиньчжао проклинала собственную косноязычность. По правде говоря, она вовсе не была обделена даром речи — напротив, она легко сходилась с людьми, умела непринужденно поддерживать беседу и держалась уверенно в любых обстоятельствах.
Но почему-то перед Пэй Даовань она совершенно терялась, словно ее речевой аппарат полностью отказывал.
— Прости меня. Мой эгоизм причинил тебе столько боли. Разумеется, за тобой остаются абсолютно любые права, и развод — твое фундаментальное право. Только... дай мне немного времени, ладно? Не прямо сейчас. Всё, что я сказала до этого — чистая правда, я не обманываю тебя.
Эти слова Юй Цзиньчжао произнесла искренне, в них не было ни грации фальши. Даже глядя на лицо, которое вызывало у нее наибольшее отвращение, она не могла ненавидеть эту женщину.
Потому что они кардинально отличались друг от друга. Прежняя Юй Цзиньчжао никогда не удостаивала людей взглядом, не произнесла бы подобных слов и ни за что не стала бы уважать чужие границы.
Возможно, эта новая Юй Цзиньчжао и впрямь была неплохим человеком, но какое это имело значение для нее самой? Ей требовалось не спасение, а месть.
При этой мысли желание дразнить кого-либо у Пэй Даовань внезапно улетучилось. Она почувствовала пугающую пресность происходящего: повторение всего заново приведет лишь к тому, что она снова упрячет за решетку каждого обидчика, но на этот раз — гораздо быстрее и безжалостнее.
Юй Цзиньчжао обладала поразительной чувствительностью к чужим эмоциям. В тот же миг ей показалось, что все чувства Пэй Даовань разом испарились, сменившись непроницаемой черной дырой, природу которой — добрую или злую — было невозможно определить.
Интуиция подсказывала, что сейчас ей следовало что-то сделать, но она была абсолютно беспомощна, потому что просто не знала, с чего начать. Она лишь продолжала ошеломленно и прямо смотреть на Пэй Даовань.
Пэй Даовань не чувствовала себя задетой, она лишь думала о том, что эта Юй Цзиньчжао, при всей своей неплохой натуре, умом особо не блистала.
— Система! Система! Ты здесь? Мне нужно кое о чем тебя спросить.
Система машинально бросила взгляд на Пэй Даовань. Та чуть заметным кивком разрешила ответить, и только тогда Система подала голос:
— Что такое? Зачем звала?
— Ты ведь поможешь главной героине, верно?
Вопрос Юй Цзиньчжао был задан весьма хитро — она не стала напрямую спрашивать, поможет ли та ей самой.
— Разумеется. Само наше существование подчинено служению главной героине.
— Я хочу узнать всё об этой девушке: ее связи, увлечения, недвижимость, счета — в общем, выкладывай всё, что тебе известно.
— Сию минуту!
Стоило Системе умолкнуть, как в голову Юй Цзиньчжао хлынул огромный массив информации. Какое-то время она молча переваривала полученные данные, а когда снова подняла глаза на Пэй Даовань, вину в ее взгляде уже почти невозможно было скрыть.
Называть прежнюю хозяйку тела нелюдем было еще мягко сказано: жестокость, злоба, травля, надменность...
В чем была вина Пэй Даовань? Только в том, что она оказалась красива — за что ее насильно захватили и удерживали. И хуже всего то, что многие друзья прежней Юй Цзиньчжао искренне считали, будто Пэй Даовань еще должна быть счастлива оказаться «на ступень выше». Воистину, одного поля ягоды.
Преодолевая остатки головокружения, Юй Цзиньчжао торопливо сбросила одеяло, соскочила с кровати и принялась лихорадочно шарить по ящикам. Раз это спальня прежней хозяйки, банковские карты должны быть где-то здесь.
Вскоре Юй Цзиньчжао отыскала несколько пластиковых карт и с трепетной спешкой протянула их Пэй Даовань:
— Мне невероятно стыдно за всё, что произошло. Деньги на этих счетах... ты можешь тратить их как заблагорассудится, и их происхождение невозможно отследить.
Пэй Даовань не взяла протянутые карты, а ее голос остался совершенно ровным:
— Это компенсация за причиненное мне?
— Нет-нет-нет! Это не компенсация, это принадлежит тебе по праву, это...
Юй Цзиньчжао вовсе не считала это компенсацией, ведь перенесенную боль нельзя было измерить деньгами. Испытывая острую эмпатию к Пэй Даовань, она захлебывалась чувством вины, и этот поступок должен был хоть немного облегчить ее собственную совесть.
Лихорадочно соображая, Юй Цзиньчжао никак не могла подобрать убедительный аргумент, чтобы заставить ту забрать карты, пока наконец в ее голове не всплыло нужное слово.
Совместно нажитое имущество жен!
Точно, совместно нажитое имущество жен.
— Совместно нажитое имущество жен?
Пэй Даовань почувствовала легкое удивление. Лицо Юй Цзиньчжао выражало такое мучение, что та явно ломала голову битый час, прежде чем выдать подобную фразу.
— Это все мои личные ликвидные средства, которые находятся вне зоны контроля и мониторинга. Ты можешь распоряжаться ими абсолютно свободно, не отчитываясь ни перед кем. В этом заключается моя искренность.
Юй Цзиньчжао наконец-то почувствовала себя так же уверенно, как во время прежних деловых переговоров, но на сей раз — в отличие от прошлого — ее искренность была неподдельной.
Закончив говорить, она решительно положила карты на столик возле Пэй Даовань:
— Пароли везде одинаковые: шесть шестерок.
Не успела Пэй Даовань как-либо отреагировать, как раздался настойчивый стук в дверь.
— Госпожа!
Это был голос управляющего.
Юй Цзиньчжао замерла и инстинктивно перевела взгляд на Пэй Даовань:
— Его можно впустить?
— Это твой дом, поступай как знаешь.
Юй Цзиньчжао с неловким видом почесала затылок, мысленно благодаря управляющего за то, что он вовремя прервал эту затянувшуюся неловкость — иначе, если бы Пэй Даовань продолжала упорствовать и не брала карты, она действительно бы растерялась.
— Войдите.
— Госпожа, скоро обед. Что бы вам хотелось ответить?
Сама Юй Цзиньчжао не испытывала аппетита — ее тело все еще казалось невесомым, словно ватным, — поэтому она повернулась к главной героине:
— Ты хочешь что-нибудь определенное?
— Нет.
Тон Пэй Даовань оставался холодным и отстраненным, словно два этих примирительных жеста Юй Цзиньчжао ни капли ее не тронули.
http://bllate.org/book/30160/3675117
Готово:
