Кровь из носа... Облако дымки скользило по древесному стволу. Гань Чэн оцепенел. Да что там глаза — у него сейчас не было ни носа, ни ушей, ни рта.
Он представлял собой лишь невнятный сгусток черноты, лишенный даже подобия лица.
Так что же здесь происходит?
Поскольку мыслительный процесс стал удивительно ясным и быстрым, Гань Чэн, чьим единственным хобби в прошлой жизни, помимо сверхурочной работы, было чтение романов и комиксов, долго мучиться раздумьями не стал. Ответ пришел почти сразу.
Перерождение.
Никакого другого логичного объяснения просто не существовало. Хотя последние несколько дней сознание пребывало в Хаосе, текущие наблюдения не оставляли сомнений: в мире, где он жил раньше, не могли две стометровые деревья махать ветвями, затевая драку.
Драку...
Да, присмотревшись, Гань Чэн убедился: в десяти метрах от него два дерева, сросшихся корнями, действительно молотили друг друга стволами. И пусть корни оставались неподвижны, из-за ударов с крон постоянно осыпались ветки и листья.
Одно слово: абсурд!
Заставив себя отвести взгляд, Гань Чэн попытался покачать головой, но осознал, что самое абсурдное — это он сам. Другие при перерождении становятся если не королями или полководцами, то хотя бы людьми. А он? Ну просто прелесть... сгусток непонятной субстанции.
Облако дымки, словно подтаявшая сахарная вата, от грусти обмякло и повисло на ветке.
Два дерева неподалеку тоже прекратили свою войну. Словно испытывая друг к другу отвращение, они изо всех сил старались отклониться в разные стороны.
Впрочем, Гань Чэн не стал слишком долго предаваться унынию и принялся себя утешать. В конце концов, он жив. Кто знает, есть ли следующая жизнь после смерти? Хуже всего — это вечное небытие. А сейчас... Вместо того чтобы оплакивать утерянный облик, лучше дорожить обретенной жизнью.
Для начала стоит изучить окружающую среду.
Дымка отделилась от ствола. Гань Чэн окинул взглядом дерево, на котором только что сидел: обычное дерево, если не считать невероятной высоты. Впрочем, здесь все деревья были такими, что совсем не походило на Землю из его воспоминаний.
Гань Чэн медленно перевел внимание вперед, туда, где только что бушевала битва.
Стоило ему приблизиться, как только что успокоившиеся деревья, словно попав под ледяной зимний ветер, задрожали, сбрасывая листву.
Гань Чэн опешил. Он и сам сомневался, стоит ли приближаться, опасаясь нападения, но, увидев, как деревья, еще мгновение назад тянувшиеся в разные стороны, в панике сжались в тесный комок и поспешили отпрянуть от него, он просто лишился дара речи.
...Это что, галлюцинация?
Гань Чэн подплыл еще немного ближе... Кроны обоих деревьев синхронно качнулись вправо.
Он двинулся еще чуть-чуть.
Стволы переплелись еще сильнее, наклоняясь в противоположную сторону.
Гань Чэн уже не знал, что и думать. Ради эксперимента он подался вправо.
Раздался жалобный скрип древесины. Деревья накренились настолько, что Гань Чэн не сомневался: еще чуть-чуть, и они просто переломаются пополам.
Недоумевая, он все же отступил назад.
Странные деревья, словно два немощных старика, обнявших друг друга, понемногу выпрямились.
Хорошо... Теперь можно с уверенностью сказать, что это не иллюзия. Эти странные деревья и правда его боятся.
Но почему? Из-за того, что он уродлив?
Гань Чэн замер на месте. Ему хотелось спросить, но он тут же вспомнил, что у него нет рта. Да и вообще — задавать вопросы деревьям? Неужели он сошел с ума?
Ладно, прочь сомнения. Гань Чэн поплыл обратно, но, отойдя на несколько метров, внезапно остановился.
Он не поворачивался, его черное облако не шевелилось, но он все равно видел за спиной, как два дерева принимают исходное положение.
Он должен был понять это раньше! С того момента у лужи и до каждого взгляда на этот чужой мир — он должен был осознать: хотя глаз у него нет, он видит. И этот обзор отличается от человеческого — сейчас его поле зрения составляло полные триста шестьдесят градусов без единого слепого пятна.
Перед, зад, бока, верх, низ — вся панорама была отчетливо видна в его сознании. И еще... его внутренний голос звучал так отчетливо, словно слова разносились по воздуху.
А еще... пение птиц! Гань Чэн ускорился. Черная дымка пронеслась сквозь густые заросли. Следуя за звуком, он обнаружил ручей.
В густой траве на берегу мелькнул олененок, скрываясь из виду. Бурый медведь невозмутимо пил воду, а на поверхности реки стайка черных диких уток перебирала перья под лучами солнца.
Дело было не только в зрении — он также обладал слухом и обонянием. Гань Чэн почувствовал аромат полевых цветов и продолжил путь к ручью.
Его присутствие заставило часть животных скрыться, но дикие утки не обратили на него никакого внимания. Гань Чэн приблизился к ним, а затем его внимание привлекли рыбы в воде.
Он попытался прикоснуться к воде.
Дымка выпустила щупальце, но, едва коснувшись поверхности, оно растворилось, словно сахарная вата. Гань Чэн испугался, но не стал отступать, а, напротив, погрузил большую часть своего тела под воду.
Оно не рассеялось. В прозрачной воде ручья черное облако напоминало пучок водорослей. Он погнался за маленькой серебристой рыбкой.
Поиграв в воде, Гань Чэн медленно поднялся в воздух. Он инстинктивно встряхнулся, но ни капли влаги не упало с него.
Ему оставалось лишь гадать: что же он за субстанция?
Когда он впервые коснулся воды, он почувствовал прохладу — совсем как человек.
Значит, если отбросить все остальное, он как минимум не боится воды. Хм, дыхание под водой ему тоже не требуется. И еще... та мысль, что промелькнула в момент выхода из ручья, теперь стала еще яснее.
Его сознание постепенно пробуждалось и обретало целостность, а скрытая в теле энергия каким-то образом сливалась с ним.
Как бы то ни было, Гань Чэн отчаянно хотел хоть немного походить на человека.
Стоило этой мысли возникнуть, как черное облако над водой внезапно начало искажаться и меняться.
http://bllate.org/book/30155/3674000
Готово:
