Твоя песня звучала прекрасно, думаю, все присутствующие здесь остались в восторге.
Цзинь Вэй ещё не успел договорить, как в толпе внезапно поднялся шум. Все проследили за взглядами друг друга, и тут вперёд выскочил какой-то парень.
Он выглядел очень молодо и был вполне симпатичным, вот только нёсся напролом, и с первых же слов принялся чинить расправу:
— Вот оно как! Неудивительно, что ты так спешил со мной расстаться — оказывается, у тебя кто-то появился?
Сказав это, он прямо указал на Цзинь Вэя. В его красивых глазах, устремлённых на Цзинь Вэя, проскользнуло немало насмешки:
— Что? Так сильно любишь лезть в чужие отношения и быть третьим лишним? Мы ещё даже не расстались, а ты уже так не терпишь.
Стоило ему умолкнуть, как среди посетителей бара тут же завязались оживлённые споры, а некоторые даже начали тыкать пальцами в Цзинь Вэя и того певца.
Цзинь Вэй хранил молчание. Он никак не ожидал, что просто решит выпить в баре, куда обычно захаживал, и тут же наживёт себе столько хлопот.
— Ты зачем сюда пришёл? — Певец, только что бывший таким мягким и нежным, тут же нахмурился, и на его лице проступило раздражение.
— Что? Мне и прийти нельзя? Ты теперь ко мне так нетерпелив? Или всё из-за него? — парень ткнул пальцем в сторону Цзинь Вэя, словно всю свою злость решил выплеснуть на него.
Цзинь Вэй приподнял брови и совершенно спокойным тоном произнёс:
— Уважаемый, боюсь, вы что-то не так поняли.
— Заткнись. — Парень злобно зыркнул на него.
Его оборвали на полуслове, но Цзинь Вэй вовсе не рассердился. Он молча отступил на несколько шагов назад. По правде говоря, вся эта ситуация казалась ему дико нелепой, и раз уж от него не требовалось ничего говорить, можно было просто постоять и понаблюдать за представлением.
Однако человек, который не мог смириться с тем, что его парень нашёл замену, возложил всю вину на Цзинь Вэй, прямо со стола схватил бокал с вином и плеснул им в лицо Цзинь Вэю.
Стоило тому поднять стакан, как певец мгновенно отреагировал: он протянул руку, намереваясь оттолкнуть Цзинь Вэя и закрыть его собой. Но прежде чем он успел дотянуться, другая рука, действовавшая куда быстрее, преградила ему путь, ненавязчиво разделив их двоих.
Стройная и высокая фигура заслонила Цзинь Вэя, со стороны это выглядело так, будто тот прижимает его к груди, но на самом деле, не считая сократившейся дистанции, этот человек вовсе не прикасался к Цзинь Вэю.
По идее, при таком близком расстоянии было трудно избежать телесного контакта, однако этот человек словно намеренно соблюдал границы.
Цзинь Вэй оказался наглухо загорожен. В тот момент, когда к нему приблизился чужой запах, он на мгновение замер, слегка скосил глаза и наконец разглядел прибывшего.
Цзян Мосюэ.
Незваный человек в неподходящий момент появился в неподходящем месте, и от этого у Цзинь Вэя голова заболела ещё сильнее.
Всё вино выплеснулось на плечи и спину Цзян Мосюэ. Тот молча убрал руку, повернулся и посмотрел на того, кто плеснул вино. В глазах нападавшего не было ни капли раскаяния — лишь самоуверенность и надменное выражение лица.
Цзян Мосюэ лишь бросил на него мимолётный взгляд, после чего перевёл глаза на праздно зевающих гостей, наугад взял бокал у одного из посетителей, державших напитки, и безликим выражением лица выплеснул вино обратно.
Весь бокал угодил обидчику прямо в физиономию, заставив того замереть в крайнем изумлении. Цзян Мосюэ даже не взглянул на него, положил банковскую карту на барную стойку, и его голос и выражение лица были предельно холодными:
— Проводите этих двоих на выход, а за сегодняшние заказы всех гостей я плачу.
Его поступок вызвал бурный шум во всём баре. Подобные сценки со спасением красавцев всегда неизменно привлекали всеобщее внимание, пусть даже в исполнении Цзинь Вэя и Цзян Мосюэ это выглядело немного неуместно.
Работник за стойкой на мгновение замялся, но всё же принял карту обеими руками и поклонился, а спустя минуту уже позвал менеджера.
Затем кто-то шепнул что-то на ухо менеджеру, и тот посмотрел на Цзян Мосюэ совсем иначе. Он отвесил певцу пару нагоняев и велел тому немедленно увести человека.
Парень, которому только что плеснули в лицо красным вином, явно не хотел сдаваться, но певцу было до смерти стыдно. К тому же он был здесь постоянным артистом, и если бы скандал продолжился, это неминуемо отразилось бы на его будущей работе и репутации.
Он попытался подойти к Цзинь Вэю, чтобы сказать пару слов перед уходом, но холодная фигура Цзян Мосюэ заступила Цзинь Вэю путь, так что приблизиться хотя бы на шаг казалось невыполнимой задачей. А увязавшийся рядом спутник, точнее, бывший возлюбленный, продолжал цепляться, и певцу оставалось лишь со скрипом в сердце утащить хулигана за собой.
Убедившись, что все ушли, менеджер тут же сделал шаг вперёд, чтобы поприветствовать Цзян Мосюэ:
— Молодой господин Цзян, тысяча извинений, наш барный певец доставил неприятности вам и вашему другу.
Цзинь Вэй чуть повёл бровями и бросил взгляд на Цзян Мосюэ. Тот совершенно не заботился о том, откуда менеджер знает его происхождение, лишь повернул голову, и их взгляды встретились.
Цзинь Вэй перевёл глаза на испачканную вином белую трикотажную кофту. Он понял, что выпить сегодня уже не удастся, поэтому достал телефон и сказал сотруднику за барной стойкой:
— Сначала проведите мой счёт.
Работник слегка заколебался, перевёл взгляд с Цзян Мосюэ на менеджера и только после этого ответил:
— Этот господин уже сказал, что оплачивает счета всех посетителей Хуэйсэ за сегодняшний вечер, так что можете просто идти.
Цзинь Вэй ничего не ответил, кивнул и убрал телефон.
В конце концов, судя по размаху и поведению менеджера бара, нетрудно было догадаться, что семья этого парня определенно непростая. Впрочем, чужие семейные связи его не интересовали, поэтому он спросил Цзян Мосюэ:
— Уходим?
— Мм, — кивнул Цзян Мосюэ.
На улице огни всё так же ярко сияли, но на дороге уже почти никого не осталось. Погода ранней весной стояла прохладная, а от налетевшего ледяного ветра у Цзинь Вэя разом испарились последние остатки хмеля.
Цзян Мосюэ вышел следом за ним. Цзинь Вэй обернулся и посмотрел на него: тот был одет в одну лишь испачканную вином кофту, но, казалось, совсем не мёрз. Он стоял там, прямой и гордый, словно сосна на заснеженной вершине, безмятежный и ледяной.
И всё же в такую погоду невозможно было не мёрзнуть. Как бы ни было сложно у него на душе, Цзинь Вэй всё же снял собственное пальто и протянул его Цзян Мосюэ:
— Надень пока. Ночью так холодно, не хватало ещё простудиться.
В глазах Цзян Мосюэ отчётливо промелькнуло удивление. Он опустил взгляд на протянутое пальто, на секунду замер и лишь после этого взял его.
http://bllate.org/book/30125/3671011
Готово:
