Глава 4. Заклятые друзья
Возможно, дело и впрямь в его телосложении! Цзя Сююн вздохнул и, опустив голову, извинился:
— Виноват, не приметил, прошу прощения.
— Ха, на этот раз ты признаешь вину весьма охотно! — Пэй Цзинь слегка повернул голову. Его взгляд, словно сияющие звезды в ночном небе, делал его еще более статным и привлекательным.
Лю Чун никогда еще не видел старшего господина Пэя в таком расположении духа: на его губах даже играла легкая улыбка! О небо, даже когда господин разговаривал с супругой, он не был столь нежен. Лю Чун яростно заморгал, решив, что в глазах двоится от испуга. Он присмотрелся снова — улыбка все еще была на месте! В ушах раздалось тяжелое дыхание. Лю Чун с отвращением обернулся и увидел, что это его помощник. Тот стоял, покраснев, и во все глаза смотрел на Пэй Цзиня, приоткрыв рот, из которого текла слюна, блестевшая на солнце.
Лю Чун со злостью пнул мальчишку: «Чертов щенок, да как он смеет пускать слюни на Пэй Цзиня, жить надоело?»
— Ой!
Возглас боли помощника вывел Цзя Сююна из оцепенения. Ну и дела, вот уж поистине — мир тесен. Дважды столкнуться с человеком в разных местах, и всякий раз это один и тот же субъект! Это судьба насмехается над ним или он — над ней?
Цзя Сююн быстро окинул взглядом одежду незнакомца: она была еще роскошнее и изысканнее, чем в прошлый раз. Цзя Сююн наконец понял, что значит выглядеть сногсшибательно. Если бы он сам был небесами, то ни за что не осмелился бы издеваться над столь прекрасным юношей — этот господин был просто живым воплощением идеального аристократа.
Вот только этот аристократ держался весьма высокомерно, что ему совсем не нравилось.
— Я уже извинился, — проговорил Цзя Сююн, давая понять: чего еще от меня требуется?
Заметив намек, Пэй Цзинь еще ярче блеснул глазами. Он снова внимательно оглядел мальчишку, и его взгляд остановился на рисовой бумаге в руках Сююна. Он слегка удивленно приподнял бровь:
— Так это ты тот самый юноша, о котором говорил Лю Чун?
Цзя Сююн опешил. Пока он раздумывал, кто такой этот Лю Чун, он заметил, что лавочник ювелирной лавки улыбается ему.
— Ха, кто бы мог подумать, что это ты! — Пэй Цзинь равнодушно скользнул по нему взглядом, ловко развернулся и сел на стул.
Цзя Сююн в изумлении округлил глаза. Только что юноша стоял в семи-восьми метрах от стола, как он успел оказаться на месте в мгновение ока?
Лю Чун и помощник, по-видимому, давно привыкли к проворству Пэй Цзиня: без тени удивления они принялись разливать чай.
Лю Чун с улыбкой представил гостя:
— Это наш молодой хозяин, старший господин Пэй. Господин, это тот самый юноша, о котором я вам докладывал.
— О, — Пэй Цзинь взял чашку, залпом осушил ее и лишь потом повернул голову, жестом приглашая собеседника сесть.
Цзя Сююн, не говоря ни слова, опустился на стул напротив, про себя усмехнувшись: «А этот человек действительно невыносимо заносчив!»
— Сколько тебе лет? Как тебя зовут? — Пэй Цзинь, улыбаясь, вопросительно смотрел на него, и голос его звучал подобно журчанию горного ручья.
Цзя Сююн поднял взгляд, но промолчал.
Пэй Цзинь с озорной усмешкой встретился с ним глазами, не отводя взгляда.
Лю Чун, увидев такое развитие событий, задрожал. Он подобострастно улыбнулся, подошел к Цзя Сююну со спины и ткнул его в бок.
— Наш молодой хозяин спрашивает вас, — прошептал он, вытирая рукавом холодный пот со лба. «Мальчишка совсем страх потерял? Как можно злить Пэй Цзиня? Эх, ладно, помогу ему, раз уж он ровесник моего младшего сына».
Цзя Сююн моргнул и протянул чертежи собеседнику:
— Если нравится — платите.
Пэй Цзинь, казалось, не заметил недовольства в тоне юноши. Послушно перевернув пару листов, он рассмеялся:
— Это ты рисовал? Тебе на вид лет двенадцать-тринадцать, а ты уже постиг, что нравится женщинам.
— Мне одиннадцать! — поправил Цзя Сююн.
Пэй Цзинь понимающе улыбнулся и кивнул.
Цзя Сююн в тот же миг почувствовал, что его провели: этот парень явно выуживал его возраст. Однако, чтобы никто не заподозрил его в женственности, Сююн счел нужным объясниться:
— Большую часть этих идей подсказала мне старшая сестра. Мне стало интересно, вот я и нарисовал.
— Раз так, давайте подпишем договор, — Пэй Цзинь бросил взгляд на Лю Чуна, и тот тут же понял приказ: распорядился растереть тушь и подготовить бумагу.
Цзя Сююн пробежал глазами по тексту — ничего подозрительного. Он взял кисть и подписал свое имя в этой жизни — Цзя Хуань. Лю Чун также поставил свою подпись и передал свиток старшему господину Пэю.
Пэй Цзинь, вскинув бровь, глянул в конец документа и усмехнулся:
— Значит, тебя зовут Цзя Хуань! А имя, которое ты назвал моему слуге в тот день, было лишь прикрытием. Стоит ли вести дела с лжецом? А?
Цзя Сююн холодно хмыкнул, ожидая подобного выпада.
— Не беспокойтесь, старший господин Пэй, я не лгал. То имя, которое я назвал, — мое, просто это мое детское прозвище — Сююн.
— Сююн, а не Циюнь?
— Ха, должно быть, у вашего слуги плохо со слухом.
Пэй Цзинь изобразил внезапное озарение:
— Сегодня же вернусь и как следует его накажу! Сююн… это ведь от строк Лю Чусюаня в Шуйлунъинь: «Постичь истинное совершенство, обрести путь, ведущий к облакам»?Старший господин Пэй, какой же вы талантливый! Цзя Сююн — так его звали до переселения, просто он не хотел отказываться от этого имени. Рассуждения старшего господина Пэя тоже оказались неплохи, он даже сам выдумал для него правдоподобное обоснование.
Пэй Цзинь уловил в словах Цзя Сююна легкую иронию, холодно усмехнулся и приказал подать серебряные банкноты.
Десять штук номиналом по сто лянов. Цзя Сююн пересчитал купюры и, свернув их вместе с долговой распиской, засунул за пазуху. Получив деньги, он обрадовался, и на его лице появилась мягкая улыбка.
— Расчет окончен, позвольте откланяться.
С этими словами он повернулся и ушел.
Пэй Цзинь выпил еще чашку чаю и холодно крикнул:
— Цюйфэн!
— Здесь! — в мгновение ока Цюйфэн вскочил в лавку со стороны стоявшей снаружи повозки и опустился на колени, а на его лбу еще не успели высохнуть капли холодного пота. Он слышал весь разговор старшего господина с тем юношей, и хозяин говорил, что его еще накажут... В этот момент он был уже готов принять смерть.
— Следуй за ним! Если он действительно носит фамилию Цзя, то наверняка как-то связан с поместьями Жун и Нин.
Получив приказ, Цюйфэн тут же удалился, а Пэй Цзинь поднялся, собираясь возвращаться в Поместье Пэй.
Пережив то, что только что произошло, Лю Чун отчетливо осознал глубину связи между старшим господином Пэем и тем юношей: как бы дела ни обстояли сейчас, в будущем их ждет тесное общение! Проводив старшего господина Пэя, Лю Чун тут же подозвал молодого помощника и велел ему взять еще пятьсот лянов серебра, отправиться в поместья Жун и Нин и расспросить, действительно ли там живет некий Цзя Хуань. Если такой человек найдется, деньги следует просто передать ему. Раз уж тот юноша докатился до продажи картин, ему наверняка нужны деньги срочно, так что отправить ему средства — верное решение. Глядя вслед удаляющемуся помощнику, Лю Чун мысленно восхищался своей проницательностью. Сейчас, пока парень беден, пятьсот лянов позволят завязать знакомство, которое в будущем не удастся купить ни за пятьдесят тысяч, ни за сто тысяч лянов.
Когда Цзя Сююн вернулся в поместье Жун, солнце уже зашло, и небо постепенно темнело. Сначала он зашел к себе в комнату, надежно спрятал тысячу лянов серебра, а затем повернулся и отправился к тетушке Чжао. По дороге он раздумывал, стоит ли рассказывать о случившемся тетушке Чжао: хотя та не раз клялась исправить свой прежний нрав, прошло уже три-четыре года, а ее привычка болтать лишнее и хвастаться никуда не делась. Пожалуй, стоило подождать — рассказать ей, когда придет подходящее время.
Вернувшись, Цзя Сююн заметил, что во дворе никого нет. Войдя в комнату тетушки Чжао, он услышал доносившиеся оттуда тихие всхлипывания: служанки Сяо Цзисян и Сяо Цюэ тихонько утешали ее. Цзя Сююн удивился, с чего это она снова расплакалась, и, обеспокоенный, поспешил внутрь, чтобы успокоить ее. Приподняв занавеску на дверях, он обнаружил, что там находится и Таньчунь. Таньчунь сидела на краю кана, с раскрасневшимся лицом глядя на тетушку Чжао, словно только что сильно разозлилась.
— Что опять случилось?Таньчунь, увидев Цзя Хуаня, вытаращила глаза, словно перед ней стоял злейший враг. Она поднялась с места, ткнула в Цзя Хуаня пальцем и выругалась: Я сюда как раз за тем пришла, чтобы тебя проучить!
Цзя Сююн холодно усмехнулся, не обращая на нее внимания, достал платок, чтобы вытереть слезы тетушке Чжао, и холодно бросил: Обычно-то ты вечно гьешь палки в чужие колеса. Когда мы с тетушкой Чжао терпели обиды, где ты была? А теперь явилась поучать, да так бойко! Чтобы иметь такую толстую кожу, как у тебя, нужно сильно постараться!
Цзя Хуань, что ты мелешь?! Книг начитался, да только в голову ничего не пошло, все в брюхо свалилось? Кто тебе разрешил так с сестрой разговаривать? Таньчунь рассвирепела и попыталась броситься к Цзя Хуаню, чтобы выяснить отношения, но служанки Шишу и Цуймо преградили ей путь и принялись усердно отговаривать.
Услышав, как та ругает ее сына, тетушка Чжао обиженно протянула: Твой младший брат все правильно говорит!
Какой еще младший брат, разве бывают такие младшие братья, что бранят старших сестер? Раз так, то с сегодняшнего дня я признаю лишь господина с госпожой, а Баоюю буду приходящейся сестрой! У Таньчунь даже шея покраснела от гнева. Раз уж эта парочка матери и сына бессердечна, пусть не винит ее в бездушии! Ладно, без этих двоих дармоедов, вечно устраивающих кавардак, в будущем ей станет только легче.
Услышав от дочери столь жестокие слова, тетушка Чжао опешила от страха, а затем с громким воплем рухнула на кан, засучила ногами и горько заревела.
Цзя Сююн тут же велел своим служанкам Сяогэ и Данхун поддержать тетушку Чжао, хотя от всех этих бабских истерик у него самого начинала болеть голова. Таньчунь, заметив это, перевела взгляд и злобно воззрилась на Цзя Хуаня. Цзя Сююн не стал с ней больше разговаривать и лишь сделал приглашающий жест рукой.
Запомни свои слова! — холодно бросил он.
Таньчунь изначально рассчитывала, что младший брат признает свою вину или хотя бы начнет отпираться, но никак не ожидала подобного. Ишь ты, какой гордый выискался! Вот только в следующий раз, когда их парочка попадет в беду, они наверняка снова отправят кого-нибудь бесстыдно вымаливать у нее помощь. Таньчунь насмешливо зыркнула на Цзя Хуаня, холодно фыркнула и ушла, не оглядываясь.
Третья барышня! — Чжоу Жуй (жена), едва переступив порог, столкнулась с Третьей барышней, которая разъяренная выходила наружу, и сразу догадалась, что тут только что происходило.
Таньчунь с недоумением посмотрела на женщину: В такое-то время зачем сестрица Чжоу пожаловала?
Ой, я тут у Западной боковой калитки встретила человека, говорят, из особняка великого генерала Пэя, у него какое-то дело к третьему господину Хуаню.
Особняк великого генерала Пэя? Это то самое Поместье Пэй, что из года в год пользуется особым монаршим милосердием? Таньчунь нахмурилась, в ее глазах промелькнуло сложное выражение. Она озадаченно посмотрела на Чжоу Жуй (жена) и, заметив на лице той такое же недоумение, улыбнулась: Я провожу сестрицу Чжоу внутрь.
http://bllate.org/book/30102/3668185
Готово:
