Цяо Чжиюй слегка прищурил глаза. Его взгляд скользнул вверх и надолго замер на макушке Чжу Юя — так долго, что у Чжу Юя даже мурашки побежали по спине, прежде чем тот наконец произнес:
— Ничего.
С видом человека, у которого ничего не произошло, он снова перевел взгляд на экран и продолжил заниматься тем, что делал только что.
*
Получив совместную фотографию Чжу Юя и Цяо Чжиюя, Шэнь Цюэ как раз играл в баскетбол. В тот же миг, как он увидел сообщение, он отбросил мяч и, резко развернувшись, направился к учебному корпусу.
Но, сделав пару шагов, Шэнь Цюэ вдруг передумал и решил сначала вернуться в общежитие, чтобы принять душ.
Ему было плевать на Чжу Юй, и он вовсе не боялся проиграть Цяо Чжиюю при встрече — тот ведь всего лишь калека.
Даже если когда-то Цяо Чжиюй и был легендой их круга, любимчиком небес, о котором старшие в каждой семье отзывались с восхищением, все это осталось в прошлом.
Раньше Шэнь Цюэ не мог тягаться с Цяо Чжиюем, но теперь-то, по крайней мере, превосходил его в физическом плане — он был абсолютно здоров.
Что же до того, почему он все-таки идет туда, раз ему плевать...
Шэнь Цюэ немного подумал: никаких причин не было, он просто решил заглянуть из праздного любопытства.
Душ, выбор парфюма, укладка — даже применив самую высокую скорость, Шэнь Цюэ потратил полчаса, прежде чем добрался до аудитории, где находился Чжу Юй.
Вообще-то, Шэнь Цюэ догадывался, почему Чжу Юй сошелся так близко с Цяо Чжиюем.
В прошлый раз, когда Чжу Юй демонстрировал скриншот баланса банковской карты, он уже предполагал, не нашел ли тот себе богатого покровителя. И вот, всё подтвердилось.
Шэнь Цюэ было всё равно.
По крайней мере, по дороге сюда он был уверен, что ему всё равно.
Он даже находил Чжу Юя несколько смешным: стоило ему всего пару раз отругать того, как Чжу Юй тут же занес его в черный список. А он-то воображал, будто у него гордый характер и хватит ума найти способ заработать.
Разве не скатился он теперь к старому ремеслу? Пошел торговать собой.
Наконец, дойдя до окна аудитории, Шэнь Цюэ осознал истинную причину, по которой пришел сюда: он явился, чтобы насмехаться над Чжу Юем, чтобы посмотреть, до какого жалкой нищеты тот скатился без него.
Унижается и заискивает перед калекой.
Шэнь Цюэ полагал, что удушливое раздражение, накопившееся за те дни, пока Чжу Юй игнорировал его и держал в черном списке, сменится злорадным удовольствием, сто́ит ему увидеть жалкий вид Чжу Юя.
Но когда он заглянул внутрь через окно и в тот же миг увидел Чжу Юя, Шэнь Цюэ чуть глаза не вытаращил.
Внутри аудитории Чжу Юй сжался в кресле, уткнувшись головой прямо между ног Цяо Чжиюя.
Кроме чуть покачивающейся черной короткой стрижки, разглядеть было ничего нельзя.
В голове у него зашумело, перед глазами поплыло. У Шэнь Цюэ подкосились ноги, и он едва устоял на ногах, долго опираясь о подоконник и пытаясь прийти в себя, не смея больше заглядывать внутрь.
Рассудок подсказывал ему, что подобное просто не может происходить в Университете Б.
Но глаза не могли лгать — увиденная им картина была донельзя ошеломляющей.
Может... взглянуть еще раз?
Вдруг это оптический обман?
Вдруг дело в ракурсе?
Полный надежд и тревоги, Шэнь Цюэ закрыл глаза и, осторожно придерживаясь за стену, шаг за шагом перебрался к окнам в заднем ряду.
С этой точки обзор не был ограничен, отсюда можно было разглядеть лицо Чжу Юя.
Он открыл глаза. И впрямь: ему показалось.
Хотя голова Чжу Юя действительно находилась между ног Цяо Чжиюя, он не делал ничего предосудительного — он просто, словно лелея хрупкое сокровище, кончиками пальцев понемногу протирал туфлю Цяо Чжиюя.
Шэнь Цюэ с облегчением выдохнул.
……
……
……?
Этот выдох в конце концов застрял у него в горле.
Что он только что увидел?
Кто кому протирает обувь?
Эта картина подействовала на Шэнь Цюэ подобно удару молнии среди ясного неба, раз вдребезги разбив остатки его рассудка.
Шэнь Цюэ не чувствовал радости — от увиденного на сердце стало еще тяжелее.
Они встречались с Чжу Юем два года, и он лучше всех знал, каков тот по характеру: даже в самую тонкую одежду он кутался так, что под ледяным ветром выпрямлял спину и шел с высоко поднятой головой.
И ради денег этот человек готов стелиться перед кем-то и выслуживаться, протирая туфли калеке?
Даже сам Шэнь Цюэ никогда не позволял Чжу Юю опускаться до такого.
Если он и третировал Чжу Юй, то исключительно на словах; всякие глупости вроде возвращайся и будь моей собачкой были лишь частью их любовных игр. Кто же мог подумать, что А-Юй и вправду развернется и пойдет прислуживать другим, как цепной пес?
Шэнь Цюэ сжал кулаки, в голове царил такой кавардак, что он толком не мог разобраться, что именно чувствует в этот момент.
Ведь, отправляясь сюда, он так жаждал увидеть именно эту сцену, но стоило ей предстать перед глазами, как в душе шевельнулось жгучее раскаяние.
Не следовало доводить А-Юя до ухода.
И все же Шэнь Цюэ по-прежнему не считал, будто испытывает это чувство из-за того, что любит Чжу Юя — самое большее, им владело чувство собственничества.
Даже если вещь, которой он пользовался, стала ему не нужна, топтать ее ногами не позволено никому.
Взгляд, которым Шэнь Цюэ смотрел на Цяо Чжиюя, был мрачным и сквозил затаенной злобой; его глаза были настолько острыми, что казалось, будто они способны прожечь дыру в лице соперника.
Какой к черту любимчик небес — да он просто мусор и извращенец.
И верно говорят: стоит человеку повредить тело, как его психика тут же начинает уродливо искривляться.
Смотри-ка, Чжу Юй не просто с трепетом поддерживает туфлю, протирая ее, — когда он собирался закончить последний штрих, то, заметив на обуви с другой ноги какое-то непротертое пятнышко, в панике схватил вторую ногу и ткнул кончиком пальца в определенное место.
А затем с облегчением выдохнул, словно выполнил какое-то задание.
Шэнь Цюэ: «……»
Неизвестно, каким именно издевательствам этот извращенец подвергал Чжу Юй все эти дни.
Хватит, с меня хватит.
Как только Шэнь Цюэ принял твердое решение прямо сейчас ворваться в аудиторию, вытащить Чжу Юя оттуда и спасти...
Лицо этой едва не спасенной Золушки внезапно залилось ярким румянцем.
На глазах у Шэнь Цюэ та самая рука, только что протиравшая туфли, замерла на щиколотке рабовладельца, а затем поползла вверх, прямо направляясь к непроизносимому месту?!
Шэнь Цюэ замер в молчании.
Значит, никаких издевательств не было, и спасать его не от чего.
Просто обыкновенные ролевые игры?
Глава 11. Одиннадцатый день отказа от прохождения системы
Чжу Юй не понимал содержание лекции. Уткнувшись лицом в парту, он с тоской глядел на стрелки часов и отсчитывал секунды, пережидая время.
Утомившись следить за циферблатом, он поворачивал голову набок, смотрел на Цяо Чжиюя и продолжал пережидать, пересчитывая его пряди волос.
Раньше, опасаясь вспугнуть добычу, Чжу Юй осмеливался наблюдать за Цяо Чжиюем издалека и всегда думал, будто тот сосредоточенно слушает объяснения преподавателя.
Оказавшись вблизи, он обнаружил, что всё, что тот печатает на клавиатуре и над чем размышляет, нахмурив брови, не имеет никакого отношения к лекции.
Похоже, он занимался тем, что переманивал какого-то профессора с иностранным именем.
Странно было то, что стоило преподавателю вызвать Цяо Чжиюя и о чем-то спросить, тот неизменно отвечал без малейшей запинки.
Выходило, что Цяо Чжиюй исправно посещал каждое занятие, уже полностью усвоив всю программу?
Зачем?
Любопытство Чжу Юя было разбужено.
Система знала ответ, но за расшифровку требовала плату: [Расскажу, когда выполнишь следующее задание!]
Что ж, ладно.
Хотя Чжу Юй не настолько сгорал от любопытства, чтобы это было жизненно необходимо, задание выполнять все равно придется, а лишняя награда не помешает.
Однако, вспомнив двусмысленный взгляд, которым Цяо Чжиюй одарил его пару минут назад, Чжу Юй занервничал.
У него не было уверенности: [Ты видел, как Цяо Чжиюй смотрел на меня? Кажется, он заметил мои тайные манипуляции.]
[Заметил и до сих пор тебя не остановил?]
Голос системы звучал так взволнованно, что даже дрожал.
[Разве это не значит, что он молчаливо одобряет твои действия?]
[Он даже такое извращенство молчаливо одобряет?! Я так и знала! Я так и знала, что ты ему нравишься! Ах-ах-ах, он влюблен в тебя, хозяин!]
[Я поняла это еще тогда, когда он попытался загнать тебя в ловушку!]
Чжу Юй: «…………»
Забудьте, с романтиками бесполезно говорить о логике.
Впрочем, действовать с оглядкой и впрямь больше не было нужды.
Если Цяо Чжиюй всё понял, можно просто объясниться с ним.
Рассказать ему, что задания по покорению приносят пользу не только ему одному — Цяо Чжиюй тоже может восстановить здоровье благодаря этим поручениям.
Как раз сейчас Чжу Юй уже выполнил два задания, так что у Цяо Чжиюя должны были появиться хоть какие-то улучшения в организме, так что слова не были голословными.
Наконец дождавшись конца пары, Чжу Юй, который за секунду до этого лежал на парте полумертвым, едва удерживая в себе последнюю искорку жизни, при звуке звонка воскрес во всей красе и единым движением смахнул вещи с парты в рюкзак.
Затем он повернул голову и с ожиданием окликнул Цяо Чжиюя:
— Пойдем, выйдем погреться на солнышке.
Между двумя большими парами был двадцатиминутный перерыв, и он собирался воспользоваться этим временем, чтобы снова попытаться выполнить задание.
Завтра начинались национальные праздники, целая неделя отдыха.
А значит, целую неделю он не увидит бога богатства, поэтому нужно было воспользоваться сегодняшним днем и ухватиться за любую возможность заработать побольше денег!
Цяо Чжиюй ничего не ответил.
Но Чжу Юй, едва взглянув на его выражение лица, догадался, что тот собирается отказаться, и поспешно принялся искать доводы для убеждения:
— Учиться, конечно, хорошо, но умеренный отдых для мозга только повышает эффективность.
— От долгого просмотра экрана портятся глаза, а если посмотреть на зелень, можно снять зрительное утомление.
— Разве сидеть безвылазно в аудитории не душно? Мне кажется, тут какой-то странный запах, очень не свежо. Пойдемте выйдем, подышим свежим воздухом.
Полезные и бесполезные — Чжу Юй вывалил скопом все доводы, какие только смог придумать.
Остальные, услышав это, сочли Чжу Юя безумцем, не ценящим собственной жизни.
Они учились вместе уже два года, но еще никто не видел, чтобы Цяо Чжиюй покидал аудиторию во время перерыва.
К тому же, судя по тому, насколько хмурым было лицо Цяо Чжиюя в этот момент, настроение у него явно испортилось. Если бы однокурсники не считали Чжу Юя скользким типом, они бы уже давно оттащили его за рукав со словами: «Не мешай».
Обычно, когда Цяо Чжиюй делал такое лицо, это означало предупреждение для окружающих:
«Не лезь, а полезешь — обругаю».
И впрямь: Цяо Чжиюй словно в упор не слышал слов Чжу Юя, его пальцы продолжали стучать по клавиатуре без малейшей паузы.
Хотя ругаться он не стал, холодный игнор явно был ничуть не лучше.
Чжу Юй несколько секунд смотрел на потолок, размышляя, после чего ему в голову пришел способ, как можно взять Цяо Чжиюя в оборот.
Он резко подался ближе к Цяо Чжиюю и, понизив голос ровно настолько, чтобы их слышали только они двое, с предельно искренним видом произнес:
— Перед тем как прийти сюда, я спрашивал у дяди Гуна, что именно должен делать сиделка. Дядя Гун сказал, чтобы во время большой перемены я сопровождал вас погреться на солнышке.
— Но вы платите мне сорок тысяч, и мне кажется, что делать только это — слишком мало, поэтому я и захотел принести вам каких-нибудь фруктов.
— Неужели вам даже моя компания на солнце не нужна?
http://bllate.org/book/30099/3667136
Готово:
