Шэнь Чжиюй выключил телефон и перевёл взгляд на дремлющего на диване котёнка. Сложив передние лапы под себя и лениво посахивая хвостом, Лю И сидел на диване, напоминая каменную статую льва перед египетской пирамидой.
Он поднялся и направился к стеллажу у телевизора, сняв с самой верхней полки закрытую картонную коробку.
Стоило открыть её, как оттуда пахнул слежавшийся запах, впитавший в себя солнечный свет — не то чтобы неприятный, но от него становилось теснее на душе, чем от яда.
Взгляд Шэнь Чжиюя замер, и перед глазами предстали аккуратно уложенные на дне вещи:
записная книжка с загнутыми страницами, перевёрнутая фоторамка, сшитый из лоскутков плюшевый заяц…
Все эти вещи, которые давно следовало выбросить, остались от умершего младшего брата.
Обойдя пальцами крупные предметы, он достал со самого дна старую грелку.
Поверхность грелки была покрыта тонким пушком; бледно-голубая, она сильно выцвела, но ткань была тщательно выстирана.
Он снова запечатал коробку, водрузив её на самую макушку стеллажа, после чего взял грелку и пошел на кухню набрать горячей воды.
Когда кипяток наполнил резервуар, он плотно закрутил пробку и слегка встряхнул — вода внутри издала глухое бульканье.
Тепло горячей воды передалось сквозь резину и тонкий ворс прямо в ладонь.
Шэнь Чжиюй подошел к дивану и подсунул грелку рядом с Лю И.
Грелка непрерывно излучала тепло. Лю И уже почти провалился в сон, но, почувствовав его, сначала дважды шевелил носом и, не открывая глаз, вытянул переднюю лапу.
Мягкая подушечка коснулась грелки и тут же испуганно отдернулась, будто получив удар током.
Но прошло совсем немного времени, как Лю И целиком перебрался к грелке, прижавшись к ней верхней частью туловища. Уголки его пасти приподнялись, глаза полузакрылись, а из горла раздалось довольное урчание.
Глядя на всю эту череду выходок Лю И, Шэнь Чжиюй невольно тихонько усмехнулся.
Иногда котята действительно ничем не отличаются от человеческих детей, разве что послушнее большинства из них.
Поскольку он был без слухового аппарата, его смех получился едва слышным, глухим, застрявшим в горле.
Услышав звук, Лю И лениво приподнял веки и бросил на него косой взгляд: «Чего смеешься?»
Шэнь Чжиюй ничего не ответил, лишь протянул руку и кончиками пальцев легко поскрёб его по голове.
Мягко. Тепло.
Лю И нахмурился, свернулся калачиком, спрятал голову под передние лапы и больше не обращал на него внимания.
*
Было еще темно, когда Шэнь Чжиюй проснулся оттого, что ему стало тяжело дышать.
Грудь словно придавило тяжёлым камнем.
Он резко открыл глаза, откинул одеяло и увидел, что Лю И раскинулся на его груди: животом плотно прижавшись к пижаме, а подбородком устроившись прямо у него на сердце, кот спал самым сладким сном.
Неудивительно, что ему смутно казалось, будто грудь в том месте невыносимо раскалилась.
Лю И чуть заметно дрыгнул задней лапой — интересно, что ему приснилось?
Прошлой ночью из-за этой грелки кот наотрез отказался возвращаться с ним в спальню, и перед сном он даже нарочно немного подождал, но тот так и не пришёл.
И когда только успел забраться на кровать?
Шэнь Чжиюй задержал дыхание, осторожно приподнял спавшего у него на груди Лю И и бережно переложил на то самое место, которое только что согревал сам.
Затем он быстро оделся. На этот раз поверх костюма он накинул утолщённое черное пальто и обмотал шею серым длинным шарфом — намного теплее, чем обычно.
Выйдя из комнаты к дивану, он коснулся тыльной стороной ладони грелки.
Вода уже полностью остыла, и сквозь мягкий ворс пробивался пронизывающий холод, от которого пальцы невольно задрожали.
Шэнь Чжиюй нахмурился: да уж, судя по всему, без центрального отопления не обойтись.
В съёмной квартире были установлены батареи, но чтобы сэкономить на коммуналке, он попросил хозяина не включать отопление в его комнатах.
Его не волновало, что по ночам в спальне холодно: в старших классах он совмещал учёбу с подработками, взвалил на себя слишком много тяжёлого труда и заработал хронические боли, так что теперь с наступлением зимы у него вечно мёрзли руки и ноги, к чему он давно привык.
Может, именно поэтому в прошлые годы он редко ворочался по ночам из-за замёрзших конечностей.
Но теперь прежние привычки не годились.
Потому что он завёл котёнка, а котята боятся холода.
Взгляд Шэнь Чжиюя стал сосредоточенным — судя по всему, он принял какое-то решение.
Он повернулся и вышел на кухню, чтобы сделать один звонок с балкона. Повесив трубку, он вернулся в гостиную и бросил взгляд в сторону спальни: Лю И всё еще сладко спал под одеялом. Подхватив с дивана портфель, он затворил за собой дверь и ушёл.
Он закрыл дверь предельно тихо, но чуткий во сне Лю И всё равно услышал.
Кот неспешно приоткрыл веки, вытянулся в струнку прямо под одеялом и сладко зевнул, растопырив розовые подушечки лап, похожие на четыре бархатных бутона.
Лю И выбрался из-под одеяла, спрыгнул на пол, потряс головой, запрыгнул на подоконник в спальне и, протиснувшись за штору, увидел то, что творилось снаружи.
Шёл сильный снег.
Крупные хлопья кружились по небу, сгибая обнажённые ветви деревьев, а землю укрыло толстым белым покрывалом.
То тут, то там раздавался сухой хруст — не выдерживая тяжести снежного пласта, ломались ветки.
Лю И посидел на подоконнике, наблюдая за снегопадом. Он уже представлял, как холодно будет на улице.
Но ради его личного а-уху эта малость стоила того.Оно спрыгнуло с подоконника, обошло гостиную, осмотрев всё вокруг, и позавтракало, а вскоре вылезло наружу через старую лазейку и покинуло съёмную квартиру.
Мелкий снег падал на шерстку, обдавая приятной прохладой.
Лю И стряхнул снежинки, ступая по глубоким сугробам — лапка за лапкой, словно узоры из цветков сливы, — и направился к ближайшему университету. Под лапами глухо похрустывал толстый слой снега.
Школа, куда он направлялся, была знаменитым вузом в Пекине — Б-ским университетом.
Это был настоящий рай для бродячих кошек.
Студенты здесь отличались добрым нравом, преподаватели тоже проявляли немало заботы: кошачьего корма и консервов было вдоволь, а ещё для животных имелись специально обустроенные домики.
Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Получая столь прекрасные условия для жизни, приходилось чем-то расплачиваться — например, тем, что целые дни напролёт тебя тискала толпа студентов, во время сна за тобой вовсю наблюдали зеваки, а на спину то и дело сыпались мелкие камешки и опавшие листья, так что прихорашиваться и вылизывать шерстку вечно не хватало времени.
Стоило какому-нибудь бездомному животному оказаться здесь, как за день его гладили не меньше восьмидесяти, а то и ста раз.
Откуда Лю И знал об этом так подробно?
Да потому что раньше он уже промышлял в Б-ском университете, да так лихо, что даже теперь, спустя долгое время после ухода из кампуса, его имя — Лю И — по-прежнему значилось на первом месте в кошачьем досье учебного заведения.
Снег шёл всё сильнее, и шерсть Лю И заметно побелела от прилипших снежинок. Он ускорил шаг, пересек занесённую снегом парковую дорожку и устремился прямиком к университетской библиотеке.
Двери там были автоматическими, сенсорными — они реагировали даже на проход кошек.
Проскользнув в холл, он сразу ощутил, как его окутала волна тепла, прогнавшая холод. Лю И встряхнулся, и с него градом полетели комья снега.
Ой!
Девушка-администратор за стойкой регистрации обладала глазами на затылке: заметив его, она удивленно прикрыла рот рукой, а затем быстрыми шагами подбежала и присела на корточки перед Лю И.
— Малыш Лю И! Ты что, вернулся в университет?
С этими словами она подхватила Лю И на руки и поднялась на рост. Прежде она о нём заботилась, поэтому Лю И не стал сопротивляться, а даже сам потёрся о её руку и тихонько мяукнул два раза: [Я вернулся по делам]
Девушка пришла в полный восторг от такой ласки. Поспешно вернувшись за стойку, она окликнула другую студентку:
— Сяо Юань, Лю И вернулся!
Хотя она старалась говорить тихо, в библиотеке, где был слышен даже звук падающей иголки, её слова всё же долетели до студентов в холле.
— Боже мой! И правда Лю И...
— А я думал, его забрали новые хозяева.
— Я тоже так думал! Дайте скорее погладить, так давно его не видел...
...
Лю И вмиг оказался окружён студентами. Множество рук зашарило по его шерстке, но кончик его хвоста лишь нетерпеливо покачивался из стороны в сторону, пока сам он думал: почему эти люди совершенно не меняются?
Не прошло и полгода с тех пор, как он ушёл, а большинство в университете всё ещё помнило его.
Всё-таки они были его верными младшими товарищами, так что Лю И проявил к ним максимум терпимости.
Выдержав ровно две минуты, Лю И решил, что с него хватит. Он вытянул лапу, спрятал когти и отвесил легкую затрещину по тыльной стороне ладони каждого из присутствующих.
Удар вышел нетяжелым, но нёс в себе отчетливое предупреждение.
Студенты тут же притихли, с улыбками отдернули руки и больше не смели прикасаться к нему.
Популярность Лю И в Б-ском университете была невероятно высока: отчасти благодаря красивой внешности, отчасти — пониманию человеческой речи, а еще потому, что столовым он предпочитал проводить время со студентами в библиотеке.
Студенты читали книги, и он тоже усаживался рядом и смотрел. Если кто-то переворачивал страницы слишком быстро, Лю И бил лапой по тыльной руке нарушителя в знак предупреждения. Постепенно в Б-ском университете родился нелепый слух: мол, котик Лю И способен понимать человеческие книги, и если пристроиться читать рядом с ним, на экзамене точно не завалишься.
В итоге в период сессии поклонение скульптурам знаменитых выпускников и визиты к Лю И обладали одинаковым чудодейственным эффектом — гарантировали успешную сдачу любого экзамена.
Спрыгнув с рук девушки-администратора, Лю И задрал хвост и легкой, пружинистой походкой направился к винтовой лестнице на второй этаж.
Наконец он остановился на четвёртом этаже в секции под названием Мудрость веков, взобрался наверх по вспомогательной стремянке и среди множества томов вытянул лапой книгу «Социология выживания».
Спрыгнув с деревянной лесенки, он вцепился зубами в обложку и потащил её в угол, где была обустроена зона отдыха для кошек.
Теперь Лю И верховодил целой стаей на воле, да и в Б-ском университете слыл главным среди бездомных животных, поэтому две кошки, сидевшие в углу, немедленно уступили ему место.
— Великий государь Лю И, никак не ожидали, что ты вернешься! — приветствовала его серая кошечка.
Устроившись на когтеточке, Лю И подобрал под себя левую лапу, а правой раскрыл книгу и одновременно ответил:
— Я вернулся по делам, можете не обращать на меня внимания.
Другая кошка, белая, подошла и присела рядом. Наклонив голову и глядя на красивую мордочку Лю И, она спросила:
— Государь, разве здесь плохо жить? Всегда есть вкусная еда, зимой не нужно мерзнуть. Никто из нас не хотел, чтобы ты уходил.
Лю И облизнул губы. Объяснять причину своего ухода он не стал, а лишь обронил:
— Ещё навещу вас как-нибудь.
Просто Лю И не любил подобную шумную суету. Если бы каждый здешний обитатель был таким же тихим и послушным, как его А-У, он, пожалуй, ещё подумал бы о том, чтобы остаться.
http://bllate.org/book/30094/3666599
Готово:
