Итак... она возомнила, что защищает справедливость, а на самом деле лишь помешала их романтическим утехам.
Школьный врач еще долго приходила в себя, после чего предостерегла их со всей серьезностью:
— Знайте меру.
Сун Цинчжоу:...
Су Цююэ неожиданно даже ответила:
— В следующий раз обязательно.
Врач просто потеряла дар речи и перед уходом не удержалась от добавления:
— Место тоже выбирайте поаккуратнее.
Сун Цююэ:
— М-м, угу.
Дверь медпункта закрылась.
Маска невозмутимости Сун Цинчжоу окончательно рухнула, и она, понизив голос, набросилась на Су Цююэ с допросом:
— Ты что, специально добивалась, чтобы другие всё неправильно поняли?
В глазах Су Цююэ читалось невинное недоумение:
— Я же просто развеивала недоразумение.
Сун Цинчжоу закатила глаза. Такой способ был слишком пугающим.
Её взгляд скользнул по белой шее и плечам Су Цююэ, где у самого ворота смутно алело какое-то пятно.
Она слегка оттянула воротник в сторону: то самое место, куда давило древко швабры, сплошь покраснело. Сун Цинчжоу поневоле усомнилась в себе: неужели её сила и вправду была настолько велика? Или же кожа Су Цююэ просто донельзя нежная?
Нежная — слово, которое никогда и ни за что нельзя поставить в один ряд со словом зомби.
Разве её сомнения не казались слишком абсурдными?
Сун Цинчжоу уставилась на плечо Су Цююэ, погрузившись в собственные мысли. Су Цююэ даже не сопротивлялась — она позволяла себя разглядывать, её лисьи глазки изогнулись, тая в себе легкую, едва заметную улыбку.
Вдруг послышался звук открывающейся двери.
— Вы! — снова раздался перепуганный голос врача.
Сун Цинчжоу очнулась, словно ото сна, и подняла взгляд на глаза, способные, казалось, похитить душу. Где-то в глубине её сердца раздался незаметный звук ослабления тугой струны. Она разжала пальцы, отпустив помятый воротник.
Су Цююэ подняла руку и поправила одежду, в её глазах мелькнет тень мимолетного сожаления.
— Вы двое! — школьный врач снова отчитала их по полной программе и вытолкала за дверь: — Хотите миловаться — идите в общежитие, а не устраивайтесь у входа в мой медпункт. Того гляди, еще кто-нибудь из студентов придет.
— Уходим, уходим прямо сейчас, — Сун Цинчжоу не желала ничего объяснять. Из вежливости дослушав нотации врача до конца, она развернулась и зашагала прочь.
Сун Цююэ следовала шаг в шаг за ней.
Врач смотрела им вслед, то удаляющимся, то приближающимся, и не переставала бормотать про себя: неужели нынешние студенты стали такими раскованными? Когда она сама училась в университете, влюбленные парочки от одного лишь держания за руки краснели и замирали от смущения.
Времена поистине изменились.
С этими мыслями она вздохнула и вернулась в медпункт, нос к носу столкнувшись взглядом с девочкой на первой больничной койке.
Девочка прижимала руку, не занятую капельницей, к животу и жалобно хныкала:
— Сестрица-врач, а где еда?
Почему она снова вернулась с пустыми руками?
Врач виновато улыбнулась:
— Я... я забыла. Сейчас принесу, сию минуту.
Что поделать, не её вина — те две девчонки произвели на нее слишком сильное впечатление.
Кто-то из однокурсников поинтересовался в телефоне, почему она пропустила занятия. Отвечая, Сун Цинчжоу набирала текст на девятикнопочной клавиатуре, её пальцы то и дело замирали. Ей приходилось подносить телефон совсем близко к лицу и выискивать нужные буквы.
Закончив отправку сообщения, Сун Цинчжоу подняла глаза и бросила взгляд на противоположную койку.
Вернувшись в общежитие, Су Цююэ сразу же завалилась на кровать и теперь спала, закутавшись в тонкое одеяло.
Дневной ветер шумел за окном, дверь, ведущая из общежития на балкон, закрывалась неплотно, и при каждом порыве ветра раздавался глухой стук ударяющегося о раму полотна.
Ему вторил звон вешалок, сталкивавшихся на балконных перилах.
Комната оставалась всё той же комнатой.
Только вот...
Сун Цинчжоу уставилась на кровать Су Цююэ. Все четыре года учебы в университете это спальное место пустовало.
Су Цююэ.
Она была единственной переменной.
Подождать, пока та проснется, и поговорить с ней.
Сун Цинчжоу решила: сейчас она первым делом подсчитает свои сбережения, чтобы заранее подготовить припасы и встретить во всеоружии вспышку зомби-вируса и грядущий конец света, которые настанут ровно через месяц.
После смерти бабушки, случившейся в ее восемь лет, Сун Цинчжоу почти не тратила огромную сумму, вырученную за снос оставленного ей дома, и всегда совмещала учебу с подработками.
Благодаря отличной успеваемости, сильному характеру и умению справляться с детскими капризами, многие нанимали ее репетитором. Если занятия приносили плоды, родители учеников помимо базовой ставки обычно давали ей щедрые красные конверты, как только их дети добивались успехов.
Даже при режиме строжайшей экономии набегала весьма круглая сумма.
Изначально в ее планах на будущее эти сбережения предназначались для покупки жилья в том городе, где она решит обосноваться после окончания университета и получения постоянной работы, чтобы наконец обрести собственный дом.
Кто бы мог подумать, что конец света наступит раньше.
Сначала Сун Цинчжоу скачала приложение для аренды недвижимости, отфильтровывая склады или дома с подвалами, расположенные в глухих пригородах — чем дальше от цивилизации и безлюднее, тем лучше, желательно в таких местах, где на сотни ли вокруг не встретишь ни души. Затем она стала искать в интернете каналы продажи тюнингованных автомобилей и оформила срочные заказы.
А еще еда, вода, предметы первой необходимости, медикаменты, средства самообороны, солнечные водонагреватели, светильники на солнечных батареях...
Составив подробный список, Сун Цинчжоу решила завтра же отправиться на осмотр недвижимости, а определившись с выбором, сразу оформить заказы у поставщиков: то, что нужно — установить, а то, что требуется — завезти на склад.
Чи Синьжань и Ши Ваньань, едва закончив занятия, в спешке вернулись в общежитие. Толкнув дверь, они увидели, как Сун Цинчжоу склонилась над столом за усердной работой.
Су Цююэ спала, и Чи Синьжань спросила вполголоса:
— Сестрица Чжоу-Чжоу, ты готовишь конспекты к занятиям?
Сун Цинчжоу отложила ручку, захлопнула блокнот и покачала головой:
— Нет.
— Ты случайно не заболела? — обеспокоенно спросила Ши Ваньань.
— Нет, я в полном порядке, — ответила Сун Цинчжоу. Вместо того чтобы переживать за нее, стоило побеспокоиться о Су Цююэ, которая проспала весь день, не сменив за это время позу ни разу.
Подумав об этом, она бросила короткий взгляд на Су Цююэ.
Погруженная в сон женщина неизвестно когда проснулась, и этот случайный взгляд тут же столкнулся с ее глазами.
Сун Цинчжоу резко отвернулась и уставилась на столешницу.
Су Цююэ сползла с кровати, уселась за свой стол и, сбросив шлепанцы, оперлась гладкими белыми стопами о край стула. Обхватив ноги руками, она лениво зевнула:
— Чжоу-Чжоу, добрый день.
У нее был удивительно приятный, чарующий голос, особенно сейчас, с легкой утренней хрипотцой.
От этого так сильно хотелось слушать её еще и еще.
— Добрый день, — отвлекшись, машинально отозвалась Сун Цинчжоу.
Чи Синьжань перевела взгляд с Сун Цинчжоу на Су Цююэ, а затем взяла Ши Ваньань под руку:
— Сяо-Вань, давай сходим за едой и вернемся. Сестрица Чжоу-Чжоу, Цююэ, что вы хотите поесть?
Сун Цинчжоу:
— Мне жареный рис с свининой и зеленым перцем, пожалуйста.
Су Цююэ:
— Мне картофель фри.
— Только картофель фри? — удивилась Ши Ваньань.
Су Цююэ снова зевнула, в уголках её глаз выступили вызванные физиологией слезы, придавая ей жалостливый и трогательный вид, и она лениво протянула:
— М-м.
— Одной порцией картофеля фри можно и не наесться, — заметила Чи Синьжань.
— Тогда две порции, — сказала Су Цююэ.
— ...Хорошо.
Чи Синьжань и Ши Ваньань ушли, держась за руки.
Сун Цинчжоу повернулась к Су Цююэ. Та снова зевала, и это невольно вызывало у неё глухое раздражение:
— Ты проспала весь день, и тебе всё еще мало?
— М-м, я слишком долго не спала.
Су Цююэ оперлась подбородком о колени, её глаза были полузакрыты.
Просидела всю ночь напролет?
Разве зомби бодрствуют ночами?
— Ты так любишь картофель фри? — заметив, что та снова начинает засыпать, Сун Цинчжоу поспешно завязала разговор.
Стоило зайти на любимую тему, как собеседница тут же оживилась: она вскинула голову и энергично закивала:
— Моя самая любимая еда на свете.
На щеках у нее отпечатались красные следы. Теперь Сун Цинчжоу всё поняла: дело было вовсе не в том, что её собственная сила внезапно возросла, просто у Су Цююэ была такая особенность кожи.
— Кто-то говорил мне, что найдет время и сама пожарит для меня картофель фри.
В глазах Су Цююэ промелькнула тоска, смешанная с легкой грустью.
Сун Цинчжоу замерла и вырвалось само собой:
— Разве она не сдержала обещание?
Ресницы Су Цююэ затрепетали и медленно опустились, отбрасывая тень. Лишь спустя долгое время она произнесла:
— Она не хотела нарушать слово.
На следующее утро Сун Цинчжоу покинула общежитие спозаранку.
Было лето, в шесть часов утра уже вовсю светило солнце.
На спортивной площадке студенты уже вовсю совершали пробежки, играли в баскетбол или распевались, полные ярких надежд и жизненной энергии.
Сун Цинчжоу невольно замедлила шаг, зачарованная этой кипучей жизненной силой.
Она погрузилась в оцепенение: когда в последний раз ей доводилось видеть столь беззаботную и радостную картину?
Слишком давно.
Каждый выживший в конце света отчаянно цеплялся за жизнь, влача дни в непрерывном страхе и мучениях, а их изможденные души давно лишился всякого блеска и бодрости.
Легкий ветерок пронесся над головой, до слуха донесся тихий шелест.
Взгляд Сун Цинчжоу мгновенно похолодел, и она настороженно оглянулась.
Ветер стих, замерли и кусты.
Бдительность Сун Цинчжоу не ослабла. Она инстинктивно шальнула рукой за пояс, но не нащупала привычного оружия, которое всегда носила там, и резко бросила:
— Кто там?
— Выходи.
Кусты не шелохнулись.
— Мне самой тебя вытащить?
Сун Цинчжоу была уверена, что кто-то прячется. Если бы листва зашуршала от простого порыва ветра, характер звука был бы совсем иным.
Поколебавшись секунду, она уже собиралась сделать шаг вперед, как кусты зашевелились.
Из-за зелени поднялась приседавшая там женщина. Её гладкие длинные волосы были испачканы листьями, а на щеке красовалось какое-то серое пятно — вид у нее был донельзя потрепанный.
— Су Цююэ.
В груди Сун Цинчжоу похолодело: мало того, что эта особа непонятным образом затесалась в её воспоминания, так она еще и увязалась следом.
Названная по имени женщина затрепетала ресницами, а затем смело подошла к ней вплотную. Встретившись с её настороженным взглядом, она на мгновение затаила дыхание и лишь чуть погодя произнесла:
— Я волнуюсь за тебя.
Сун Цинчжоу насмешливо фыркнула:
— Мне это не нужно.
Су Цююэ опустила глаза, теребя крааю кофты обеими белыми ручками, и молчала.
Её черная кофта местами покрылась белыми пятнами — то слева, то справа.
Сун Цинчжоу вспомнила, что стены лестничного пролета в общежитии оставляли на одежде белые следы, потому что её собственный рукав случайно задел стену, и ей пришлось долго отряхивать вещь, чтобы вернуть ей чистый вид.
Выходит, Сун Цююэ следила за ней с самого момента её выхода из общежития.
Кто же она в конце концов такая и чего добивается?
— Ты зачем за мной увязалась?
Су Цююэ подняла глаза, пристально глядя на неё, и повторила:
— Я волнуюсь за тебя.
И снова ни слова правды.
http://bllate.org/book/30079/3664936
Готово:
