В мире всё же много хороших людей.
Хотя Тан Сяоя с большим энтузиазмом последовал за ними, он в основном лишь учился протирать стаканы в сторонке да выполнял нехитрую работу вроде помощи с набором воды.
Хотя здесь находилось немало людей, в целом царила тишина — каждый был занят своими делами, а пространство наполняли приятные, успокаивающие звуки.
— Генеральному директору Хао, как обычно?
— Мм, Цзинлань.
Хао Чи не любил людные места, но этот клуб был одним из немногих заведений, которые пришлись ему по душе. Напоминавший тихий бар, он не отличался излишней шумностью и отлично подходил для того, чтобы расслабиться и успокоить мысли.
— Малыш Я, сходи-ка на заднюю стойку, принеси мне другой стакан.
— Хорошо!
Не успел собеседник договорить, как Тан Сяоя тут же отложил стакан в своей руке, громко ответил и, резко развернувшись, направился в служебное помещение.
— Новичок?
Хотя это был лишь беглый взгляд, Хао Чи всё же заметил новое лицо.
— Не совсем, просто подменяет Янь Цзя на полсмены.
— Неплохо, бодренький такой.
В памяти Хао Чи прозвучал тот исполненный сил и энергии ответ, и он невольно слегка усмехнулся.
Однако прошло уже немало времени, а парень всё не возвращался. Бармен то и дело бросал на Хао Чи косые взгляды, но в тех к счастью не читалось никакого нетерпения.
— Я отойду в уборную.
Этот излишне усердный молодой сотрудник позволил ему сегодня проявить непривычно много терпения.
Зайдя внутрь и вымыв руки, на обратном пути он случайно прошел мимо комнаты отдыха. Видимо, дверь была приоткрыта, и до него донесся голос того самого парня — судя по всему, тот был изрядно взволнован.
— Я вам не какая-нибудь цыпа!
Тан Сяоя уже взял стакан, но вспомнил, что хотел перекинуться парами слов с Горной Синицей и остальными, а когда зашел внутрь, то обнаружил там немало народу.
Казалось, они тоже обсуждали что-то, связанное с деньгами. Кто-то из присутствующих обмолвился, что работа уток приносит вовсе не малую копеечку — во всяком случае, зарабатывают они больше, чем здесь собравшиеся.
Услышав это, Тан Сяоя мгновенно воодушевился. Быть уткой — в этом он был настоящим мастером, ведь занимался этим с самого детства, к тому же платили за такое гораздо больше! А значит, он сможет обменять это на множество хороших вещиц. Не раздумывая, он подороже придвинулся к ним и принялся расспрашивать, где именно можно устроиться уткой.
В ответ выражения на лицах окружающих сменились несколько раз, пока наконец кто-то с изрядной долей насмешки не уставился на невинное личико Тан Сяоя:
— Тебе не светит. Хозяин этого заведения не станет нанимать зелёную цыпу, которая ничегошеньки не умеет~
Эти слова тут же вызвали бурное возражение со стороны Тан Сяоя. Он-то давным-давно был взрослой уткой! Если бы на Горе Ичунь не он один-единственный обрёл духовный разум, он бы уже вовсю подыскивал себе уточку.
Присутствующие никак не ожидали столь упрямого ответа. Решив, что это обычное юношеское упрямство, они не стали придавать этому особого значения и продолжили допытываться:
— Сколько тебе лет?
— Сем... Восемнадцать!
Слово «семнадцать» уже готово было сорваться с языка, как вдруг он вспомнил слова Дедушки Ёжа о том, что его возраст в точности соответствует восемнадцати годам по меркам человеческого мира, да и люди редко доживают до сотни лет. Тан Сяоя испуганно поспешно исправился.
— Совершеннолетний? Ну ладно, сойдёт, ха-ха-ха. А личико у тебя вполне ладное, прямо-таки заготовка под красавчика.
Задававший вопросы человек вдруг вспомнил, что у этого мальчишки даже удостоверения личности нет, а глядя на его серьезную физиономию, заподозрил, что тот и впрямь нацелился на эту работу, и на всякий случай уточнил:
— Ты что, и вправду хочешь податься в утки?
— Разве за это не платят деньги? Тогда я смогу накормить себя и друга досыта!
В этих словах не чувствовалось фальши. Глядя на искреннее выражение лица Тан Сяоя, остальные переглянулись, и в глазах каждого мелькнула капля жалости.
Всё ради куска хлеба...
Только Хао Чи успел вернуться за барную стойку, как оттуда появился Тан Сяоя, всё ещё не в силах скрыть радость на лице.
Хао Чи расслышал лишь то, как парень назвал свой возраст, после чего удалился, но по всему было видно, что тот уже что-то для себя решил.
Только вот...
Только теперь Хао Чи пригляделся к внешности этого паренька: миниатюрные, изящные черты лица, а личико словно из нефрита выточено. Особенно выделялись каре-чёрные глаза, казавшиеся влажными от туманной дымки, — от них просто невозможно было отвести взгляд.
Словно по наитию, Хао Чи тихонько задал вопрос:
— А ты хоть знаешь, куда именно нужно идти, чтобы стать уткой?
— А?
Тан Сяоя недоумённо уставился на сидевшего перед ним человека: тот казался куда красивее всех людей, что ему доводилось встречать, да и голос у него был низким и приятным. Сообразив, о чём речь, он запинаясь ответил:
— Н-не знаю... Но они сказали, что помогут мне.
— Нужны деньги?
— Нужны! — Тан Сяоя усердно закивал.
Столь прямолинейный ответ на мгновение лишил Хао Чи дар речи — этот парень и впрямь ничего не скрывал. Приподняв брови, он произнес:
— У меня есть работа получше. Не хочешь подумать?
— Правда? А платят много?
Тан Сяоя сложил руки на барной стойке и с трепетом уставился на Хао Чи.
Столь жаркий пыл даже заставил Хао Чи слегка смутиться, а смотреть в эти кристально чистые глаза ему стало совсем непривычно, поэтому он немного отпрянул назад:
— Да, разумеется, платят. Наверняка больше, чем ты заработаешь здесь.
Пытаясь скрыть собственное замешательство, он взял стакан с жидкостью цвета морской волны и сделал глоток.
Сегодняшняя горечь почти не ощущалась, зато на самом кончике языка оставалась едва уловимая сладость.
— Т-так что, там платят больше, чем если быть уткой?
Тан Сяоя всё ещё сомневался: в конце концов, с утиной долей он был хотя бы знаком, а если новая работа окажется слишком сложной и он не справится — что тогда делать?
Хао Чи никак не ожидал, что этот парень будет так непринужденно рассуждать о профессии утки, и от неожиданности подавился крепким алкоголем, который застрял у него в горле:
— Кхе-кхе-кхе... Больше, чем там.
Увидев, что тот поперхнулся синей водой, Тан Сяоя автоматически встал на цыпочки и принялся похлопывать его по спине:
— Осторожнее же... Только почему ты хочешь мне помочь?
И вправду — почему?
— Ничего особенного. Просто люблю помогать людям, — невозмутимо пояснил Хао Чи.
Тан Сяоя ни капли не усомнился в его словах, решив лишь, что в мире всё же полно хороших людей, и все, кого он встретил сегодня — на редкость добрые и сердечные человеческие существа.
Бармен примостился неподалеку, навострив уши и отчетливо слыша каждое слово, но не смел возразить этому с каменным лицом нёсшему откровенную чушь Хао Чи. В конце концов, ему нужно было дорожить своей с таким трудом полученной работой.
— Как тебя зовут? — немного придя в себя, продолжил расспросы Хао Чи.
— Тан Сяоя. Меня зовут Тан Сяоя, а тебя как?
— Хао Чи. Приятно познакомиться.
Хао Чи почувствовал, что и сам парень, и его имя были до крайности забавными, и протянул руку, чтобы познакомиться как положено.
— Хао Чи... Вкусно есть?
Тан Сяоя несколько раз перекатал это имя на языке, и его лицо мгновенно изменилось: этого человека зовут Вкусно есть... Разве при таком раскладе ему в обычной жизни не грозит постоянная опасность?
http://bllate.org/book/30070/3663645
Готово:
