Тем временем Чжан Пичжи, понемногу пришедший в себя, спустя совсем немного времени уже понял, по какой причине этот проклятый монах Тай Сюань позвал его!
Всё ради этого маленького предка!
С его нынешними навыками в медицине, даже не приступая к диагностике по пульсу, было легко понять, насколько скверным было тело, в которое вселился Суй Ань после перерождения. Он ни за что бы не поверил, что Суй Ань смог занять чужое тело даром, не заплатив никакой цены!
Поэтому обычные лекари в городе Шанцзин определенно не обладали столькими способностями. Иначе этот предок в девяти случаях из десяти не стал бы разыскивать его.
В конце концов, в прошлой жизни этот предок больше всего на свете ненавидел пить лекарства! Он совершенно одинаково ненавидел любые горькие отвары, выписанные лекарями, а особенно — лекарства, приготовленные самим Чжан Пичжи.
Но и отказаться лечить он сейчас не мог: стоило только их истосковавшемуся до безумия Вашему Величеству узнать, что он проявил небрежение к этому предку, как с него, пожалуй, содрали бы живьем несколько шкур!
Чжан Пичжи тяжело выдохнул, а затем без всяких церемоний дернул за рукав монаха Тай Сюаня, сидевшего напротив Суй Аня, сгоняя того с циновки. Ишь ты, совсем не умеет читать обстановку — неужто трудно уступить место лекарю?
— Маленький предковый предок, извольте протянуть руку! — с поистине угодливой улыбкой произнес Чжан Пичжи.
Тай Сюань, которого так резко дернули, едва не поперхнулся от подобных слов! Он-то думал, что у этого типа хватит гордости! И в результате... вот это вот всё?!
Тай Сюань, сложивший руки в буддийском приветствии, чуть не сорвался. Если бы не тот факт, что от этого пройдохи всё еще была польза, Тай Сюань давным-давно влепил бы Чжан Пичжи такую затрещину, что тот вылетел бы из кельи пулей.
Суй Ань же давным-давно привык к подобному — в конце концов, он насмотрелся на это еще в прошлой жизни. Причем видел Чжан Пичжи и куда более бесстыдным. Особенно когда тот зарился на чужие вещи и замышлял кого-то обмануть!
— Я не буду пить твои лекарства, — поднимая взгляд на сидящего напротив Чжан Пичжи, мрачно произнес Суй Ань. А уж стряпню, сваренную руками самого Чжан Пичжи, от которой хоть воем вой, — и подавно!
И что за хвори у этого человека, до чего же сильно он любит пихать в отвары горечавку?!
Не пить лекарства?!
Он ведь еще даже пульс не нащупал! А этот предок уже так непринужденно принялся выдвигать ему условия?
Милостивый государь, да вы хоть представляете, сколько еще выдержит ваш нынешний хрупкий организм, если так над ним измываться? Разве сейчас время вам диктовать условия? Чжан Пичжи дошел до точки кипения и едва не подпрыгнул от желания надавать кому-нибудь тумаков!
Кроме него самого да Тай Сюаня, кто вообще знает этого предка в лицо?!
И при этом он еще смеет так дерзить!
А ведь тот, кто может послужить ему опорой и кого он сам страшится гневить, сейчас находится в Императорском дворце и пока еще не знает о его возвращении!
И тем не менее, ударить человека он все равно не мог! Ох-хо-хо... Да у этого чиновника кишка тонка!
Попробуй он только тронуть хоть пальцем этого человека, как по воле их императора тут же схлопочет жесточайшую порку палками! А единственный евнух, который хоть теоретически мог бы за него заступиться, Линь Рухуань, перед лицом Суй Аня тоже принимал вовсе не его сторону!
Эх...
Горькая же у него доля!
— Сейчас не вам решать! — рявкнул Чжан Пичжи, ударяя по столу только что извлеченной подушечкой для пульса. От стука по столешнице даже шахматные камни запрыгали в коробочке.
Сразу было видно, до какой степени он разъярен!
Бить нельзя... бить нельзя, так неужели он даже повысить голос не имеет права?!
Однако суровая реальность заключалась в том, что этот господин сейчас представлял собой хрупкую фарфоровую куклу, на которую повышать голос было категорически запрещено!
— Кхе-кхе... кхе... кхе-кхе-кхе... кхе...
Напуганный криком Чжан Пичжи, Суй Ань зашелся в таком сильном кашле, что лицо его побагровело, казалось, еще чуть-чуть — и он выплюнет собственные легкие! И без того тонкие, бледные пальцы судорожно вцепились в рукава одежды, костяшки побелели, пока он изо всех сил пытался унять бушующее в груди пламя!
Чжан Пичжи едва не лишился дара речи!
Нет... неужели этот предок, прожив жизнь заново, стал настолько изнеженным?
Чжан Пичжи был совершенно потрясен и, видя, что Суй Ань кашляет так, будто готов испустить дух, со смертным ужасом бросился тому на помощь!
Этот предок ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не должен пострадать! Иначе его собственной маленькой жизни придет конец.
Тайные агенты из Птичьего домика были подобны воробьиным птицам, снующим повсюду — они окружали их повсюду. Как знать, быть может, весть о том, что он сейчас находится в монастыре Ваньань, уже долетела до Линь Рухуаня.
Ваше Величество велел Цюэ Иню следить за ним и Тай Сюанем далеко не первый день. Раньше ему нечего было скрывать, и слежка его не волновала. Но теперь всё обстоит иначе — теперь здесь этот предок!
В конце концов, этот человек — настоящее сокровище в сердце их императора. К тому же сокровище, обретенное вновь после долгой утраты!
С трудом добившись, чтобы дыхание Суй Аня постепенно выровнялось, Чжан Пичжи наконец тяжело вздохнул с облегчением. Потратив немало сил, Суй Ань лениво откинулся на спинку кресла-каталки, а на его бледных щеках еще не успел угаснуть лихорадочный румянец...
Бросив взгляд на нынешний вид Суй Аня, Чжан Пичжи с величайшей осмотрительностью отвел глаза. Сейчас он уже не смел повышать голос или шуметь, смертельно боясь ненароком испугать человека до дурного исхода! Словно заправский воришка, он украдкой протянул руку и наконец снял показания пульса.
Фух... слава богам, слава богам... его собственная мелкая жизнь пока спасена!
Суй Ань поднял на него взгляд: сил у него почти не осталось, и возиться с этим лекарем ему совершенно не хотелось.
Тай Сюань, заметив, как заметно посветлело лицо Чжан Пичжи, тоже мысленно перевел дух. Судя по виду Чжан Пичжи, физическое состояние Суй Аня должно быть вполне сносным.
Конечно, это сносное состояние шло в сравнении лишь с тем телом, что было у Суй Аня в прошлой жизни!
Ну как?
И все же, не спросив напрямую, Тай Сюань не мог обрести полное спокойствие.
Помереть-то он не помер, но ему категорически необходим покой, причем как телесный, так и душевный! — с раздражением бросил Чжан Пичжи. И тут же удостоился такого взгляда Тай Сюаня, будто тот смотрел на круглого идиота, а вслед за этим посмеялся и сам Суй Ань.
Велеть Суй Аню заняться душевным спокойствием и укрощением характера? О чем только этот дурацк думает, предлагая столь никчемную идею?
Заставить Суй Аня вести себя тихо и благонравно? Пожалуй, даже если выкопать из земли Старого нищего и вернуть его к жизни, вряд ли удастся заставить Суй Аня беспрекословно слушаться!
В конце концов, в те дни, когда они выживали вместе, опираясь друг на друга, Суй Ань никогда особо не слушал Старого нищего. Будь он послушным, возможно, и не произошло бы впоследствии столько горестных событий.
Те события были для Суй Аня самой болезненной, запретной темой, и Тай Сюань не собирался ворошить прошлое, причиняя другу боль.
http://bllate.org/book/30065/3662776
Готово:
