Ци Юэцзя болтал с ними за едой и просидел до самого десятка часов вечера.
Он взял лежавшее на диване пальто Цинь Цзяня и надел его. Когда он затягивал молнию, его рука внезапно замерла.
Ему вдруг стало понятно, почему Янь Сюнь и Линь Мяо могли продолжать оставаться друзьями даже после расставания по личным причинам.
Только что за обедом Янь Сюнь и Линь Мяо вели себя почти так же, как прежде. Граница между друзьями и возлюбленными оставалась размытой, но Ци Юэцзя отчетливо чувствовал изменения в их общении — оба выглядели более расслабленными, чем раньше.
Например, раньше Янь Сюнь следил за тем, сколько пьет Линь Мяо, но теперь, будучи другом, он не имел права просто так забрать у нее бокал. Он лишь ограничивался коротким словесным напоминанием пить поменьше.
Или другой пример: Линь Мяо не любила кинзу. Раньше, стоило Янь Сюню съесть что-нибудь с кинзой, как она тут же заявляла, мол, в течение следующей недели даже не думай меня целовать. Но теперь они друзья, а друзья в любом случае не целуются.
Они просто лишились друг перед другом привилегий возлюбленных. А отношения, которые способны продолжаться и без этих привилегий — это и есть дружба.
Ци Юэцзя бросил взгляд на накинутое на него пальто, и прежде чем в его голове успела мелькнуть мысль: а сможем ли мы с Цинь Цзянем тоже остаться друзьями?, в сознании первой всплыла фраза: Цинь Цзянь не одинок.
За ней последовала вторая: прошло уже пять лет.
Он посмотрел на тех двоих, которые все еще пили и болтали в стороне. На языке вертелся вопрос: если кто-то из вас в будущем завяжет новые отношения, вы все равно продолжите дружить?, но в конце концов он так и не решился его задать.
Закинув рюкзак за плечи, он произнес:
– Я пошел.
Янь Сюнь услышал это, отставил бокал и поднялся:
– Я провожу тебя до выхода.
– Не нужно, на улице довольно холодно. – Ци Юэцзя открыл дверь, вышел на площадку и обернулся, чтобы попрощаться с обоими.
Живи настоящим, а о будущем подумаешь потом.
Глава 5. Торт
Обещанная Цинь Тин встреча пришла не так уж нескоро. В тот самый вечер, когда Ци Юэцзя закончил обрабатывать сделанные фотографии, упаковал их в архив и отправил ей, Цинь Тин прислала сообщение с вопросом, свободен ли он на этой неделе.
Ци Юэцзя как раз следовал онлайн-инструкции, пытаясь испечь торт в рисоварке. Перевернув чашу рисоварки вверх дном, он вытряхнул бисквит на разделочную доску и слегка похлопал по дну, надеясь, что тесто не прилипло к стенкам.
Его трепещущее сердце успокоилось, едва до его ноздрей донесся едва уловимый легкий запах гари. Сбежав с лица всякое выражение, Ци Юэцзя убрал чашу — как и ожидалось, пирог подгорел.
Не желая мириться с неудачей, он снял термостойкие перчатки, взял телефон и полез пересматривать оригинальное видео, пытаясь разобраться, на каком именно этапе допустил ошибку. Тут-то ему на глаза и попалось сообщение от Цинь Тин.
Он молча заблокировал экран телефона и перевел взгляд на чернеющий перед ним бисквит. Руководствуясь принципом не переводить еду зря, он взял лежавший рядом нож, срезал подгорелую сторону и продолжил трапезу.
Впрочем, сахара он, видимо, пожалел, поэтому на вкус пирог получился совершенно пресным.
Уплетая безвкусный, словно трава, торт, Ци Юэцзя размышлял над тем, свободен ли он на этой неделе. Он сомневался довольно долго, пока телефон снова не издал звук входящего уведомления.
Опомнившись, он достал из кармана фартука телефон и увидел сообщение от Тао Ин:
[Цзяцзя, мама тут недавно насолила маринованной редиски, будешь?]
Посмотрев на это сообщение, он на мгновение замер, а затем напечатал: [Спасибо, мама]
Тао Ин тут же продолжила: [Тогда когда ты за ней приедешь? Или мне самой тебе привезти?]
Ци Юэцзя вышел из кухни и сел на диван. Отвечать на ее вопрос он не стал, а вместо этого спросил:
[Он снова тебя бил?]
После отправки этого сообщения в чате воцарилась тишина.
Ци Юэцзя тихо вздохнул, вернулся на кухню, вынес тот самый подгоревший и пресный торт и, поковырявшись, доел неподгоревшую часть, параллельно открыв обучающее видео.
Даже пересмотрев ролик раз пять, Ци Юэцзя так и не понял, в чем была суть его промаха с этим горелым тортом, поэтому решил купить точно такую же рисоварку, как у того блогера, и попробовать снова.
А затем выяснилось, что та самая рисоварка, которой пользовался блогер, продается в его собственной витрине.
Вот так, оказывается, и работают рекомендации, наконец озарило Ци Юэцзя.
В этот момент в верхней части экрана всплыло уведомление. Выйдя из приложения, Ци Юэцзя открыл WeChat — это был ответ от Тао Ин:
[Нет, просто мы так давно не виделись, я соскучилась]
Глядя на эти слова, он понял, что, скорее всего, снова угадал.
Но даже так он ничего не мог поделать. Того мужчину он даже отчимом назвать не мог — ему никогда не доводилось жить с ним под одной крышей, да и в свое время Тао Ин вовсе не планировала заводить ребенка.
Спустя мгновение Ци Юэцзя напечатал: [Если у тебя есть время, привези ее, пожалуйста. Извини за беспокойство, мама]
Понимая, что он делает это, чтобы позволить ей хоть ненадолго вырваться из привычной обстановки, Тао Ин быстро ответила: [Хорошо-хорошо, мама завтра же тебе все привезет, только смотри будь дома]
Ци Юэцзя отправил в ответ лаконичное «хорошо», закрыл чат и увидел оставшееся без ответа сообщение от Цинь Тин.
Он был бессилен помочь Тао Ин, но, возможно, Цинь Цзянь как юрист смог бы.
Все эти годы Ци Юэцзя действительно подумывал уговорить Тао Ин развестись, но всякий раз так и не находил подходящих слов.
Ему казалось, что он не должен вмешиваться в чужую жизнь. Пусть она и была его родной матерью, они оставались двумя независимыми личностями, к тому же раз уж она смогла развестись в первый раз, то сможет и во второй.
Ци Юэцзя не верил, что за все эти годы Тао Ин ни разу не задумывалась о разводе. А почему она до сих пор не ушла — этого он постичь не мог, да у него и не было ни времени, ни сил ломать над этим голову.
Эту истину в свое время преподал ему Цинь Цзянь: не вмешивайся в чужую карму.
Тогда они ругались. Находясь на пике эмоций, Ци Юэцзя выпалил: разве вы, юристы, не тем и занимаетесь, что зарабатываете на жизнь вмешательством в чужую карму? Услышав это, Цинь Цзянь едва не рассмеялся от злости и парировал:
– То есть, по-твоему, я сейчас вмешиваюсь в твою карму, да?
На самом деле Ци Юэцзя прекрасно понимал, что Цинь Цзянь желает ему только добра.
Сдерживая слезы, чтобы они не покатились из глаз, он лишь покачал головой, и его голос слегка дрогнул:
– Пусть он меня и не растил, но он мой отец! Я у него единственный ребенок, если о нем не позабочусь я, то кто?
Произнеся это, он сам замер, не понимая, зачем так яростно защищает человека, который не сделал для него ничего хорошего. А затем у Цинь Юэцзя случился необъяснимый эмоциональный срыв — слезы хлынули ручьем, и остановить их было уже невозможно.
На этом ссора и завершилась.
После этого они какое-то время находились в состоянии холодной войны, а затем расстались.
Спустя столько лет Ци Юэцзя наконец понял, почему тогда слова Цинь Цзяня так его рассмешили: работа юриста заключается лишь в том, чтобы максимально защитить интересы клиента. И если уж говорить о вмешательстве в чужую карму, то разве что с целью сделать так, чтобы плоды чужих трудов созрели как можно полнее.
В вопросах общения с людьми взгляды Ци Юэцзя исподволь смещались в сторону принципов Цинь Цзяня. Он наконец-то научился понимать бывшего возлюбленного, только вот, похоже, было уже немного поздно.
Сначала он ответил на сообщение Цинь Тин, подтвердив, что свободен.
Затем отыскал в черном списке WeChat Цинь Цзяня и тайком вытащил его оттуда.
Неудивительно, что Цинь Цзянь бросил ему фразу о том, что он пользуется людьми, а потом выбрасывает. Вспомнив всё, что он натворил за последнее время, Ци Юэцзя был готов сам от себя отвернуться.
Мысленно принеся Цинь Цзяню целый ряд извинений, он написал Цинь Тин: [А можно попросить Цинь Цзяня поехать с нами? У меня к нему есть одно дело]
Нажав на кнопку отправки, Ци Юэцзя вдобавок отправил стикер с выглядывающим щенком. Цинь Тин прислала в ответ эмодзи с поднятым большим пальцем и напечатала:
[Без проблем, уговорим его побыть нашим водителем]
Ци Юэцзя отправил еще одно «спасибо, сестренка». Цинь Тин издала возглас вроде «ой-ей-ей» и произнесла:
– Наконец-то у меня появился такой послушный братик. – С этими словами она перевела взгляд на Цинь Цзяня: – Эй, ты, подойди-ка сюда.
Тот даже не шевельнулся:
– Зачем?
– Твой бывший малчик-пассива лично попросил меня взять тебя с собой, говорит, есть дело.
– …
Взгляд Цинь Цзяня наконец оторвался от экрана компьютера.
Молча поразглядывая Цинь Тин пару секунд, он произнес:
– Ты не могла бы вернуться в собственный дом?
– Чего это? Выгоняешь? – Цинь Тин откинулась на спинку дивана. – А вот и не уйду.
Цинь Цзянь едва заметно усмехнулся, отвел взгляд и продолжил строчить отчет по делу.
Больше Цинь Тин тему Цинь Цзяня не поднимала, и разговор сам собой сошел на нет.
В таких вот тайных ожиданиях они наконец дождались назначенного дня.
Встреча вновь проходила в Студии «Синъюэ». Цинь Цзянь отвел Цинь Цзяня в пустую комнату в стороне.
Глубоко вздохнув, Ци Юэцзя повернулся к нему лицом и произнес:
– Мне нужно кое о чем тебе рассказать.
Цинь Цзянь молча смотрел на него, сохраняя бесстрастное выражение лица, ожидая продолжения.
Достав телефон, Ци Юэцзя пару секунд спустя протянул ему экран. На дисплее красовалась фотография.
Это снимок Ци Юэцзя сделал несколько дней назад украдкой, пока Тао Ин закатывала рукава перед тем, как резать овощи. Ее предплечья сплошь покрывали сине-фиолетовые синяки и пара шрамов от сигаретных ожогов, а на внутренней стороне правой руки белел рубец от пореза, явно оставленный в попытке заслониться от удара поднятой рукой.
Тогда, впервые заметив эти следы, Ци Юэцзя спросил ее, обращалась ли она в полицию, но Тао Ин лишь молча опустила рукав, скрывая увечья, и тихо покачала головой.
Он не знал, какие тайные горести за этим стояли, а поскольку Тао Ин упорно молчавшала, расспрашивать дальше он не стал. Он просто стоял рядом, делая вид, что увлечен телефоном, пока она мыла и резала овощи, и тайком сделал этот снимок.
Бви брови Цинь Цзяня сошлись на переносице, но не успел он задать вопрос о цели этого снимка, как Ци Юэцзя выпалил:
– Это моя мама. Последние годы муж регулярно избивает ее. Эта фотография ведь сойдет за доказательство, верно? Разве нам не нужно ехать на освидетельствование побоев?
– …………
Молчание. Ответом ему было лишь глухое молчание.
Цинь Цзянь смотрел не на фотографию, а в упор на Ци Юэцзя, по-прежнему не меняя выражения лица.
И хотя тот не произнес ни звука, Ци Юэцзя почему-то показалось, что воздух вокруг него стал на пару градусов холоднее обычного.
Неужели… неужели он так разозлился, столкнувшись с проявлением домашнего насилия?
Они стояли друг напротив друга в полном молчании. Ци Юэцзя чуть приподнял подбородок, глядя на него, и лишь когда от долгого держания телефона у него заныло плечо, Цинь Цзянь с мрачным выражением лица отвел взгляд и бесстрастно бросил:
– Пусть она придет на консультацию лично. Желательно иметь при себе медицинское заключение о побоях.
Значит, справка о побоях все-таки нужна.
Опустив телефон, Ци Юэцзя размял затекшую руку и переспросил:
– Но ведь эта фотография сделана три дня назад, когда она заходила ко мне. Если ехать на освидетельствование только сейчас, не поздно ли?
– Пока нанесен вред здоровью, это считается домашним насилием, понятия поздно здесь не существует. – Бросив эту фразу, Цинь Цзянь развернулся и ушел, не оглядываясь.
http://bllate.org/book/30038/3659282
Готово:
