— Ари, думаю, об этом лучше поговорить как-нибудь потом. В конце концов, мама Сяобао ушла совсем недавно, — виновато выдавил из себя улыбку Цинь Хаочэнь.
— Сяобао еще мал, ему просто необходима женская забота. Мама Сяобао на небесах наверняка поймет это, разве нет? К тому же, ари не говорит, что всё решено наверняка — просто встретятся, а если сочтут друг друга подходящими, тогда и подумают дальше, — тетя Чжан перевела взгляд на сидевшего рядом с Цинь Хаочэнем Гу Цзюньсяня и спросила: — Цзюньсянь, скажи, права ли ари?
Гу Цзюньсянь почувствовал, как у него вспотели ладони, и в ответ на вопрос тетя Чжан лишь кивнул.
Цинь Сяобао никак не мог раскусить желе, поэтому подпрыгнул к Цинь Хаочэню и сунул ему в руку испачканный слюной пакетик:
— Папа, открой.
Цинь Хаочэнь посмотрел на мокрое желе в своей руке: края были изжеваны Сяобао до неузнаваемости, а место, за которое полагалось потянуть, было прогрызено насквозь. Гу Цзюньсяню давно не хотелось здесь находиться, поэтому он выхватил желе у Цинь Хаочэня со словами:
— Я разрежу ножом.
Гу Цзюньсянь ушел на кухню, а тетя Чжан притянула к себе Цинь Сяобао и принялась уговаривать:
— Сяобао, хочешь, чтобы папа нашел тебе маму?
Сяобао широко распахнул глаза — казалось, сама концепция мамы была ему совершенно чужда — и, указав пальцем в сторону кухни, заявил:
— Сяобао любит дядю.
Находящийся на кухне Гу Цзюньсянь чуть не порезал руку фруктовым ножом.
Тетя Чжан продолжила убеждать мальчика:
— Мама лучше, чем дядя. Вот увидишь, когда Сяобао познакомится с ней, она ему обязательно понравится.
Сяобао заерзал на месте и, взмахнув ручками, затараторил:
— У Малыша Серого мама — Красная Шапочка, а Красная Шапочка — злодейка, Сяобао не любит злодеев!
Тетя Чжан, совершенно не знакомая с приключениями Кота в сапогах и Серого Волка, очевидно, не знала, как поддержать разговор. В этот момент Гу Цзюньсянь вернулся с уже разрезанным желе и маленькой ложечкой.
Заметив вышедшего из кухни Гу Цзюньсяня, Сяобао бросился к нему со всех ног:
— Дядя, мое желе!
Гу Цзюньсянь присел на корточки, дождался, пока Цинь Сяобао подбежит, зачерпнул ложечкой немного желе и отправил ему в рот, после чего спросил:
— Вкусно?
— Вкусно! — кивнул Цинь Сяобао, а затем, загибая пальчики, добавил: — Сяобао в следующий раз купит много-много желе, одно даст дяде, одно — папе.
Гу Цзюньсянь улыбнулся и покормил его еще раз.
Тетя Чжан поболтала там о чем-то с Цинь Хаочэнем, спустя пару минут поднялась с дивана и, направляясь к выходу, бросила через плечо:
— Хаочэнь, ари ни за что не позволит тебе остаться внакладе. Хотя бы ради Сяобао подумай еще над этим делом, хорошо?
Цинь Хаочэнь тоже встал, чтобы проводить гостью:
— До свидания, ари.
Когда тетя Чжан ушла, Цинь Хаочэнь высоко поднял руки, сладко потянулся, вошел в дом и открыл платяной шкаф в поисках одежды, чтобы принять душ.
Цинь Хаочэнь скрылся в ванной, и оттуда донесся шум льющейся воды.
Когда Сяобао доел свое желе, Гу Цзюньсянь усадил его к себе на колени и прямо спросил:
— Сяобао правда не хочет, чтобы у него появилась мама?
Цинь Сяобао надул губы и замотал головой.
Увидев такую реакцию, Гу Цзюньсянь испытал крошечную капельку радости в душе и продолжил расспросы:
— Почему?
— Потому что мама не такая хорошая, как дядя, — маленькие ручки Цинь Сяобао теребили торчащий на одежде хвостик. — Если появится мама, дядя перестанет покупать Сяобао игрушки.
Гу Цзюньсянь ущипнул его за нежные розовые щечки и беспомощно улыбнулся. Хотел того мальчик или нет, но он был прав: если у Цинь Хаочэня появится жена, Гу Цзюньсяню придется съехать.
Цинь Хаочэнь не дал согласие на встречу с племянницей тети Чжан, обладавшей столь завидными данными, и натянутые струны в душе Гу Цзюньсяня наконец ослабли.
Он и сам не знал, с каких пор отчетливо осознал свои особые чувства к нему, и всё это время втайне надеялся, что однажды Цинь Хаочэнь ответит ему взаимностью.
Кампус университета был заполнен первокурсниками в военной форме. Их нежная поначалу кожа всего за несколько дней палящего солнца приобрела буровато-желтый оттенок, против которого не помогали даже солнцезащитные кремы.
Сидя в аудитории, Гу Цзюньсянь то и дело слышал, как первокурсники во всю глотку выкрикивают строевые речёвки: раз, два, три. В это же время в прошлом году он сам был первокурсником, для которого в университете всё было внове, и лишь спустя год студенческой жизни он по-настоящему понял, чему здесь учат.
На кафедре сидел преподаватель финансов, который с трудом выговаривал даже слова на путунхуа. Уткнувшись в книгу, он монотонно читал лекцию, пока студенты один за другим незаметно ускользали из аудитории.
Рядом с Гу Цзюньсянем по-прежнему сидел сосед по прежней комнате в общежитии. Во всем их ряду из четырех человек в каждом выдвижном ящике стола светился экран телефона, и если бы в аудитории выключили свет, нетрудно было бы догадаться, к чему это привело.
Чэнь Вэйпэн, листающий ленту в соцсетях, толкнул Гу Цзюньсяня лоክом и тихо спросил:
— После пары на третью баскетбольную площадку идешь?
Раньше он всегда участвовал, когда их общежитие играло с другими, но в последнее время всё его время в университете занимали учеба, поэтому он редко составлял им компанию.
Гу Цзюньсянь поставил учебник ребром, заслоняя лицо, и повернул голову:
— С кем играем?
— С маркетологами. Они в прошлый раз выиграли серию, черт, до жути обидно, в этот раз обязательно отыграемся.
Гу Цзюньсянь уже давненько не брал в руки баскетбольный мяч, но пара всё равно заканчивалась в три двадцать, так что он вполне успевал вернуться домой за час до ужина.
Он отправил Цинь Хаочэню сообщение, что задержится, а после звонка вместе с соседями направился на баскетбольную площадку.
Несколько девчонок из группы тоже пришли поглазеть на игру — парочка заявилась исключительно ради своих парней, прихватив за компанию подруг.
Пока Гу Цзюньсянь еще не вышел на поле, к нему подбежала Сюй Тинтин:
— Цзюньсянь, слышала, ты теперь живешь у двоюродного брата, а не в общежитии.
Гу Цзюньсянь на мгновение замялся. То, что он сейчас живет вместе с Цинь Хаочэнем, вовсе не означало, что так будет всегда: если Цинь Хаочэнь заведет девушку, ему непременно придется съехать. Поэтому Гу Цзюньсянь ответил:
— Я просто временно у него гощу.
Сюй Тинтин протяжно хмыкнула и кивнула. Затем она переключилась на другую тему: девушки страсть как любили посплетничать, особенно о сердечных делах. Сама она уже состояла в отношениях, но это не мешало ей распускать руки и хлопать других парней по плечам. Сейчас она похлопала Гу Цзюньсяня по плечу, и на ее лице застыла ехидная улыбка:
— Одна девчонка с менеджмента логистики положила на тебя глаз, выпросила у меня твой номер.
— И ты дала? — поморщился Гу Цзюньсянь.
Сюй Тинтин ответила так, будто это само собой разумелось:
— Она девчонка, и я девчонка, с чего бы не дать?
Гу Цзюньсянь лишился дар речи.
— Неужели она донимала тебя звонками?
Тут он вспомнил про сообщение с короткого внутреннего номера университета — его спрашивали, не хотят ли они подружиться. Тогда Гу Цзюньсянь решил, что это просто ошибка, и оставил его без ответа.
— Можешь с ней пообщаться, по-моему, она вполне ничего, — с легкой завистью в голосе протянула Сюй Тинтин. — Десятый уровень фортепиано! Да еще и рисует, зависть берет до смерти.
Гу Цзюньсянь усмехнулся:
— Ты ведь тоже можешь.
Сюй Тинтин тяжело вздохнула:
— Ой, брось, она за клавиши села чуть ли с пеленок, а я сама узнала, что такое черно-белые клавиши, только недавно.
Они с Гу Цзюньсянем неплохо ладили: когда он только поступил на первый курс, Сюй Тинтин была первой, с кем он познакомился. У нее были подстриженные до плеч волосы, мягкая внешность и при этом совершенно боевой характер. Впрочем, какая современная девушка не отличалась боевым нравом? Вот и для такой девчонки, как Сюй Тинтин, нашелся парень.
Тем временем на площадке Толстяк побегал всего пару минут, запыхался, зажаловался на невыносимую жару и попросил Гу Цзюньсяня выйти на замену.
Фиолетовая майка, в которой играл Гу Цзюньсянь, была сшита на заказ еще на первом курсе — сначала для межгруппового турнира, а потом они просто носили их как спортивную форму.
Играл Гу Цзюньсянь не лучше всех в группе, но определенно намного лучше многих.
На этот раз с выходом Гу Цзюньсяня их команда обыграла маркетологов. Чэнь Вэйпэн чувствовал себя триумфатором, безумно радовался и тут же предложил после матча завалиться в уличную забегаловку, чтобы заказать пива и шашлычков.
Раньше Гу Цзюньсянь охотно соглашался на такие посиделки и возвращался домой только к полуночи. Но теперь всё было иначе — словно женатый мужчина, обретавший дом и учившийся сдерживать себя.
Чэнь Вэйпэн никак не мог смириться с тем, что друг отказывается идти в забегаловку. Он закинул руку ему на плечо, от него сильно разило потом:
— Эй, брат, некрасиво поступаешь.
Голос Гу Цзюньсяня звучал гораздо тише:
— Дома кое-какие дела.
— Какие еще дела?
Гу Цзюньсянь не мог же в самом деле признаться, что спешит домой готовить ужин и возиться с ребенком?
Он вытер пот полотенцем:
— В другой раз.
Чэнь Вэйпэн убрал руку с его плеча и шутливо ударил кулаком в грудь:
— Ладно, в другой раз так в другой раз, но с тебя угощение.
Гу Цзюньсянь: «……»
Вернувшись в общежитие и переодевшись в утреннюю одежду, Гу Цзюньсянь направился к велосипедному навесу.
Глянув на телефон и увидев, что уже перевалило за пять часов, он вскочил на велосипед и поспешил домой.
http://bllate.org/book/30030/3658558
Готово:
