Есть такая поговорка: при свете ламп и красавица кажется краше, а у Жун Инь была словно целая дюжина фильтров перед глазами. В этот момент внешность Цзунчжэн Сяо казалась ей поистине выдающейся: густые брови, высокий нос, величественная осанка — это был тот самый суровый, мужественный тип красоты, который так сильно нравится женщинам.
Когда он успокоился, то стал выглядеть намного лучше той вредной панды, которая умела только угрожать цзяожэням.
Любовался при свете не только Жун Инь — боковым зрение Цзунчжэн Сяо тоже то и дело поглядывал на неё.
Поскольку это был цзяожэнь-мужчина, верхняя часть его тела была обнажена. Похожая на жемчуг белоснежная кожа отливала под мягким светом ламп нежным сиянием, а ниспадающие на плечи длинные, черные как шёлк волосы аккуратно прикрывали два розовых бугорка.
Ниже шла гибкая, точеная талия, на которой едва заметно проступали рельефные кубики пресса. Человеку, искушенному в коневодстве, было лучше всех известно, какой невероятной силой должны обладать такие мышцы живота и поясницы.
Цзунчжэн Сяо с удовольствием бы посмотрел еще ниже, но обзор преграждала гладь воды. Проглотив последнюю ложку супа, он взял протянутое Сы Си горячее полотенце, чтобы прополоскать рот, после чего велел слугам убрать со стола.
Это был самый приятный и спокойный ужин Цзунчжэн Сяо за последние полгода.
Жун Инь думала, что после трапезы Цзунчжэн Сяо сразу же уйдет, но кто бы мог подумать, что он останется на месте и велит слугам убрать низкий столик, разделявший их.
Неожиданно оказавшись лицом к лицу с Цзунчжэн Сяо, Жун Инь немного растерялась и машинально отпрянула назад, в воду, лишь робко припав к самому краю бассейна и выстави наружу голову, чтобы посмотреть на него.
— Чего ты прячешься? Разве только что не пялился на меня открыто? — с легкой улыбкой произнес Цзунчжэн Сяо.
Про себя Жун Инь тут же возразила: «Тогда было тогда, а сейчас — сейчас, обстоятельства совсем другие!»
Услышав это, уголки губ Цзунчжэн Сяо изогнулись еще сильнее.
Жун Инь не понимала, чему он улыбается, и озадаченно склонила голову набок.
Отражение огня упало в глаза Жун Инь, вспыхнув, словно пламя посреди морской глади. Это зрелище приковывало взгляды, затягивая в самую глубь.
Ночной ветерок пронесся мимо, растрепав прядки волос на лбу Жун Инь, и до императора снова донесся тот самый аромат, который он чувствовал днем.
— Уберите курильницу, — приказал Цзунчжэн Сяо.
Слуги беспрекословно подчинились: с максимальной скоростью и осторожностью они унесли курильницу подальше.
Остатки благовоний быстро выветрились, и теперь аромат, исходивший от самой Жун Инь, стал ощущаться гораздо отчетливее.
Вдохнув этот чистый запах, Цзунчжэн Сяо невольно закрыл глаза.
Постепенно он растворился в этом аромате, отпустив все мысли, забыв о том, где находится, кем является и какие амбиции таит в сердце...
Размеренное дыхание донеслось до ушей всех присутствующих, включая саму Жун Инь. Она с изумлением подумала о том, что император-панда уснул с невероятной скоростью. Настроение же Сы Си было куда сложнее простого удивления — он был потрясен, потрясен до глубины души, словно грянул гром среди ясного неба.
Раньше, какие бы лекарства ни принимал Цзунчжэн Сяо и насколько тихим и комфортным ни было место для отдыха, он не мог нормально уснуть. Даже засыпая, он то и дело вздрагивал от малейшего шороха и просыпался, будучи не в силах выспаться как следует.
Но прямо сейчас, в столь спартанских условиях, при свете ослепительно ярких ламп, он просто подпер голову рукой и всего за несколько мгновений погрузился в глубокий сон!
Сы Си не смел даже шелохнуться и старался дышать как можно тиже. Перехватив взгляды остальных евнухов, он жестами приказал им стоять смирно и не издавать ни звука.
Вспомнив, что в воде сидит еще один источник потенциальных проблем, Сы Си, совершенно не заботясь о том, поймет ли Жун Инь его знаки, начал отчаянно строить ему рожицы и таращить глаза, умоляя сидеть тихо и не вздумать шумом потревожить сон императора.
Жун Инь называла Цзунчжэн Сяо императором-пандой как раз потому, что догадалась: этот человек, должно быть, давным-давно нормально не отдыхал.
Раз уж он теперь мирно спал, Жун Инь не хотела его будить — в конце концов, между ней и императором не было какой-то смертельной вражды, и мстить ему в подобной ситуации не имело смысла.
В саду воцарилась гробовая тишина, лишь издалека доносилось едва слышное стрекотание ночных насекомых. Время шло, но сколько именно — было неизвестно.
Сы Си и другие слуги привыкли дежурить по ночам в похожих условиях, поэтому не чувствовали усталости.
Однако с Жун Инь дело обстояло иначе: от долгого сидения в одном положении тело начало ныть, к тому же ее порядком клонило в сон.
Мысленно Жун Инь принялась ворчать: «Император-панда, и до каких пор ты собираешься дрыхнуть?!»
Только она успела это подумать, как крепко спавший до этого Цзунчжэн Сяо резко распахнул глаза.
Прежде чем его разбудил внутренний голос Жун Инь, Цзунчжэн Сяо даже не осознавал, что заснул.
Ему казалось, будто он погрузился в теплую воду, отгородившую его от всех суетных звуков этого мира. В голове не было ни единой мысли, а проникающий в самую душу аромат словно прошел сквозь каждую косточку и сустав, подарив ему невиданное доселе расслабление.
Когда среди ночи его вырывал из сна кошмар и голова болела так невыносимо, что терпеть больше не было сил, Цзунчжэн Сяо порой думал: а не станет ли легче, если он просто умрет?
То ощущение покоя и было именно тем комфортом, который он представлял себе после смерти.
Если бы не голос Жун Инь, он бы и вовсе забыл о том, что еще жив.
Когда остатки сна рассеялись и сознание полностью прояснилось, Цзунчжэн Сяо заметил, как вокруг непривычно тихо.
Он посмотрел на Жун Инь, и та тоже смотрела на него.
На лице маленького цзяожэня читалось легкое замешательство, а в мыслях пронеслось: «Напугал до смерти! Проснулся так быстро, я уж думал, что случайно вслух крикнула».
Подумав об этом, Жун Инь даже легонько похлопала себя по груди, пытаясь успокоиться.
И правда трусишка — безжалостно усмехнулся про себя Цзунчжэн Сяо.
Закончив мысленно насмехаться над маленьким цзяожэнем, Цзунчжэн Сяо выпрямился, перевел взгляд на Сы Си и спокойно спросил:
— Сколько я спал?
На лице Сы Си отразилось нескрываемое волнение:
— Ваше Величество, вы вздремнули добрых полчаса.
Услышав это, Цзунчжэн Сяо внутренне удивился: он-то думал, что прошло всего несколько мгновений, а оказалось — столько времени.
Никаких лекарств, никаких кошмаров, никакого удушающего чувства после пробуждения. В последний раз ему спалось так сладко еще до смерти отца.
Хотя на душе было скребков не счесть, лицо Цзунчжэн Сяо оставалось бесстрастным. Он снова посмотрел на Жун Инь, и в его взгляде читалась никогда прежде небывалая серьезность.
Он-то думал, что это всего лишь необычный питомец, но никак не ожидал, что тот преподнесет ему столь грандиозный сюрприз.
С самого момента пробуждения Цзунчжэн Сяо Жун Инь не отрывала от него глаз. Заметив, что император вдруг уставился на нее столь странным, двусмысленным взглядом, она почувствовала, как по спине пробежал холодок.
http://bllate.org/book/30026/3657903
Готово:
