Цзунчжэн Сяо переоделся в свободную одежду, отчего в его облике поубавилось дневной свирепости. Шагнув в сад, он сразу же посмотрел на водопад и тут же заметил маленького цзяожэня, прятавшегося в бамбуковой тени.
Усевшись, Цзунчжэн Сяо не стал спешить с ужином и спросил Сы Си: — Что он ел нынче вечером?
Сы Си, конечно же, понимал, кого именно называют местоимением он: — Господин Цзян сказал, что цзяожэни любят рыбу, поэтому распорядитель Пруда Цзиньлинь поймал для него живую речную рыбу. Говорят, он съел две штуки.
Услышав это, Цзунчжэн Сяо перевёл взгляд на Жун Иня: — Живую рыбу, и целых две?
Сы Си знал, что этот вопрос адресован не ему, поэтому благоразумно промолчал. Жун Инь тоже ничего не сказал, однако в мыслях у него бушевала целая буря.
*Хм-м, ну и что с того, что я ем живую рыбу?* — мысленно возмущался Жун Инь. — *Я не только живую рыбу ем, я еще и тебя, злого императора, живьем проглотить хочу!*
Он всё еще помнил дневные угрозы Цзунчжэн Сяо и обиду за то, что тот до боли сжал его за щеку.
Эта дерзость Жун Иня не только не разозлила Цзунчжэн Сяо, но напротив, показалась ему крайне забавной.
Он поманил Жун Иня пальцем: — Иди сюда.
Жун Инь не сдвинулся с места, выказывая явное нежелание.
Сы Си достал колокольчик, переданный Цзян Сюнем: — Ваше Величество, может, воспользуетесь этим?
Цзунчжэн Сяо бросил на колокольчик мимолётный взгляд, вспомнив то, что видел днем, и произнес: — Эту штуку больше можно не доставать, цзяожэнь понимает мои намерения.
Сказав это, он замолчал на пару секунд и с зловещей интонацией добавил: — А если не понимает, то ему и жить ни к чему.
Жун Инь: «!!!»
*Опять угрожает! Вонючая панда!*
Прислушиваясь к мысленной брани Жун Иня, Цзунчжэн Сяо повторил жест: — Я говорю это только один раз: иди сюда.
Надув щеки, Жун Инь подплыл ближе и, приникнув к самому краю берега, снизу вверх уставился на Цзунчжэн Сяо.
Сы Си восхищенно произнес: — Этот цзяожэнь наверняка покорен истинной драконьей ци Вашего Величества! Даже не зная человеческой речи, он все равно повинуется вашим приказам.
Жун Инь не удержался от мысленной шпильки: *Какая еще к черту драконья ци, хватит этой феодальной мистики!*
Цзунчжэн Сяо тихонько усмехнулся. Сы Си решил, что его лесть пришлась по душе, и выпалил еще несколько праздничных здравиц подряд.
Чем больше он говорил, тем яростнее ругался про себя Жун Инь, и тем веселее становилось Цзунчжэн Сяо.
В конце концов Цзунчжэн Сяо пожаловал Сы Си тарелку фруктов, и тот принял ее со множеством благодарностей и поклонов.
— Подойди еще ближе, — Цзунчжэн Сяо поманил Жун Иня пальцем, подзывая его точно так же, как маленькую собачку.
Жун Инь с недовольным сопением подплыл вплотную — так близко, что почти касался низкого столика.
Цзунчжэн Сяо наклонился, протянул руку и подцепил Жун Иня за подбородок. Раздвинув его мягкие тонкие губы, он при свете ламп принялся разглядывать его острые зубы.
— Достаточно острые, и впрямь зубы существа, способного сызвеку пожирать живую рыбу.
Подушечки пальцев Цзунчжэн Сяо скользили по кончикам зубов Жун Иня, словно он играл с какой-то игрушкой, а во взгляде читалось чистейшее любопытство.
Жун Инь вовсю орал про себя: *Чтоб ты подавился! Чтоб ты подавился!*
Но до тех пор, пока Цзунчжэн Сяо не наигрался и не убрал руку, Жун Инь послушно сидел с разинутым ртом — о том, чтобы укусить обидчика, не было и речи, он даже отпрянуть назад не смел.
Жун Инь испытывал жгучий стыд за собственную трусость!
Заметив, что выражение лица у Жун Иня испортилось, Цзунчжэн Сяо не стал доводить дело до настоящего гнева и, отломив кусочек финикового пирожного в форме цветка, поднес его к губам русала.
— Попробуй, на вкус неплохо.
*Подаяние с барского плеча, не нужно мне это!* — подумал Жун Инь.
Цзунчжэн Сяо расслышал его мысли.
— Не хочешь — как хочешь, — бросил он и начал отдергивать руку.
Но в тот самый момент, когда его рука вернулась уже наполовину, произошло непредвиденное.
Не успев и глазом моргнуть, Жун Инь вдруг уперся обеими руками в край берега, резко выпрыгнул верхней частью тела из воды и с жадным цап-царап утащил финиковое пирожное прямо у него из пальцев.
Словно опасаясь, что Цзунчжэн Сяо вздумает отобрать лакомство обратно, Жун Инь со спринтерской скоростью отплыл на середину пруда, с вызовом задрав подбородок и глядя на мужчину.
*Дареному коню в зубы не смотрят, неужто уплывать пище, что уже в рот просилась?* — рассуждал про себя Жун Инь.
Хотя пищевые привычки этого тела вполне позволяли ему без отвращения относиться к живой рыбе, прожив двадцать один год человеком, он всё же отчаянно тосковал по человеческой пище.
На кончиках пальцев все еще сохранялось ощущение мягкости губ Жун Иня. Глядя на торжествующий вид русала, Цзунчжэн Сяо улыбнулся краешком глаз, поднял тарелку и снова поманил его: — Подплывай сам, отдам тебе всю тарелку. Не подойдешь — больше вообще ничего не получишь.
Подыгрывая Жун Иню, который притворялся, будто не понимает человеческой речи, Цзунчжэн Сяо каждый раз подкреплял свои слова жестами.
Жун Инь облизнул губы: аппетит разыгрался не на шутку.
Выпечка и вправду пахла великолепно, недаром над ней колдовали императорские повара.
Эх, ладно, раз уж он один раз уже подплыл, ничего страшного, если подплывет еще разок.
Именно так.
Убедив себя подобным образом, Жун Инь быстро подплыл обратно, забрал тарелку из рук Цзунчжэн Сяо, прижал ее к груди и начал запихивать пирожные в рот по одному на заход.
Красивый человек за едой — это поистине прекрасная картина, и пусть движения Жун Иня были слегка грубоватыми, это никоим образом не отменяло факта его привлекательности.
Глядя на то, с каким аппетитом уплетает сладости Жун Инь, Цзунчжэн Сяо, у которого до того совершенно не было аппетита, тоже почувствовал голод. Не сводя глаз с русала, он принялся неторопливо и размеренно ужинать.
Расправившись с пирожными, Жун Инь почувствовал легкое першение в горле. Он похлопал себя по груди и невольно подумал: *Если бы к этому еще чашечку молочного чая, вот это было бы блаженство*.
Цзунчжэн Сяо молча прислушивался к его мыслям: вслед за пандой появилось еще одно незнакомое слово — молочный чай.
Неужели всё это водится в морских пучинах?
Но откуда в море взяться кошкам? И чаю?
Жун Инь хлопнул себя по груди и перевел взгляд на пиалу с супом, стоявшую на низком столике.
Проследив за его взглядом, Цзунчжэн Сяо поинтересовался: — Хочешь выпить?
Жун Инь не кивнул, но глаза его выражали дичайшую жажду.
Цзунчжэн Сяо подозвал Сы Си и велел налить Жун Иню пиалу супа. Обхватив ее обеими руками, Жун Инь в два счета осушил ее до дна и, протягивая пустую посуду обратно, едва не брякнул машинальное «спасибо».
К счастью, он вовремя опомнился и захлопнул рот.
Выражение испуга на его лице рассмешило Цзунчжэн Сяо.
Как говорится, взял чужое — пошел на попятную, наел чужого — язык прикусил. Отведав угощения из рук Цзунчжэн Сяо, Жун Инь уже чувствовал себя неловко, продолжая мысленно поносить мужчину на чём свет стоит.
Цзунчжэн Сяо ел медленно и тщательно пережевывая пищу, без малейшей тени спешки. Жун Иню делать было совершенно нечего, и он, устроившись на мелководье у самого берега и подперев подбородок рукой, принялся разглядывать его.
Днем Жун Инь обратил внимание лишь на властную ауру Цзунчжэн Сяо и страшные темные круги под его глазами, так толком и не разглядев его лица.
http://bllate.org/book/30026/3657902
Готово:
