В такую ночь на кошачьей мордочке трудно разобрать выражение, поэтому, когда маленький черный кот, широко распахнув круглые глазки, уставился на него снизу вверх, сложно было понять — больше в этом взгляде ужаса или досады.
Се Бай от природы плохо ориентировался на местности. Он умудрялся сбиться с пути, даже когда звезды светили ярко, а уж теперь, когда две звезды над головой мерцали так слабо, что вот-вот готовы были погаснуть, и подавно. К счастью, ночью в лесу, кроме звезд, есть и другие ориентиры.
Внезапно неподалеку с ветки вспорхнула ворона. Описав дугу, она покинула пределы горы Хуантоу. Птица хлопала крыльями и издавала резкое «кар-кар», звук которого в этой мертвой тишине ночи долетал от горного склона до самой деревни.
Нет звезд — гляди на ворону. Се Бай похлопал маленького черного кота по голове и решительно зашагал туда, откуда только что вылетела птица.
Гора Хуантоу на самом деле представляла собой узкую гряду из трех соединенных вершин. Она не шла прямой линией, а изгибалась полумесяцем, наполовину охватывая небольшое озеро. Внешняя сторона горы была обращена к деревне, а внутренняя — к воде. Направляясь туда, Се Бай как раз перевалил через невысокую вершину и спустился с внешней стороны в долину, что примыкала к озеру.
Земля была устлана толстым слоем опавших веток и листвы, но Се Бай ступал так, что не издал ни звука. Вскоре он добрался до самого темного участка долины, скрытого от лунного света.
Это было место менее чем в пяти метрах от берега. Судя по рельефу, здесь должна была быть низина, но на самом деле там возвышался земляной холмик диаметром около двух метров. Он почти не выделялся, лишь слегка приподнимаясь над уровнем почвы, и, если бы Се Бай не искал его намеренно, он ни за что не заметил бы его с первого взгляда.
— Безымянная могила… — Се Бай провел ногой черту по краю холмика и, погладив маленького черного кота по голове, тихо проговорил: — М-да.
Он окинул взглядом окрестности: вокруг действительно стояли три «могильные ивы». Правда, их ветви давно высохли, словно кто-то вытянул из деревьев всю влагу и жизненную силу. Корявые, голые, они застыли в причудливых позах. На первый взгляд казалось, что это три сгорбленных человеческие фигуры с раскинутыми руками.
Ивы сами по себе обладают сильной иньской энергией, а посаженные на могилах — и подавно, с этим связано множество поверий. И хотя на первый взгляд казалось, что деревья растут хаотично, на самом деле их расположение было тщательно продумано.
Се Бай обошел их с маленьким черным котом на руках, мысленно отсчитывая шаги. Расстояние от первой ивы до второй было в точности таким же, как от второй до третьей и от третьей до первой. Три дерева охватывали безымянную могилу со всех сторон.
Судя по направлению засохших ветвей — одна указывала на северо-восток, другая на юго-запад, третья тянулась одной веткой в небо, а другой в землю… Это был не что иное, как построение «Ива, пригвождающая душу».
Иными словами, кто-то специально посадил здесь эти ивы, чтобы «пригвоздить» то, что лежало под безымянной могилой, не давая ему переродиться.
Только вот что произошло потом? Почему эти ивы не только стали демоническими — причем довольно сильными, — но и были позже уничтожены, разрублены на куски и использованы для построения другого массива в Больнице Канхэ…
Се Бай цокнул языком, выбрал место с подходящей иньской энергетикой и присел перед могилой. Он протянул руку, кожа на которой уже приобрела синевато-серый оттенок, и мягко опустил ладонь на землю. Большой палец был направлен на северо-восток, остальные четыре — на юго-запад, подавляя Врата Призраков. Он глухо кашлянул, прижал к себе маленького черного кота и закрыл глаза.
Все было именно так, как он и предполагал: под тонким слоем земли внутри могилы была пустота. То, что здесь находилось, давным-давно исчезло, оставив после себя лишь скопление трупной инь-энергии.
Для других такая субстанция была смертельным ядом: легкое прикосновение вызывало гниение кожи и язвы, а при серьезном контакте можно было расстаться с жизнью. Но для Се Бая это было необходимостью.
В детстве он вообще не мог принимать обычную пищу. Хотя обоняние у него тогда еще было, и он чувствовал ароматы, стоило еде попасть в желудок, как возникало резкое отторжение, и все содержимое тут же выходило обратно. Только поглощение трупной инь-энергии по-настоящему насыщало его.
Сейчас он уже мог питаться обычной едой, но когда наступал настоящий голод, утолить его могла лишь эта энергия.
Его брови слегка нахмурились, а уголок губ дрогнул в ироничной усмешке. Он втянул в себя всю трупную инь-энергию, что наполняла могилу. Холодная и сырая, она просачивалась сквозь неплотный слой земли и по ладони непрерывным потоком вливалась в его тело.
Маленький черный кот опустил голову — то ли смотрел на могилу, то ли на самого Се Бая.
Рука Се Бая, лежащая на холмике, была невероятно худой, прямой и длинной, а из-за того, что он слегка согнул пальцы, на тыльной стороне проступили сухожилия. Постепенно его кожа, ставшая сине-серой, начала возвращаться к нормальному состоянию, вновь обретая бледность. Красные пятна, похожие на кровоподтеки, начали бледнеть и исчезать.
Лишь когда была поглощена последняя капля трупной инь-энергии, он убрал руку и встал.
Из-за огромного количества поглощенной энергии его рука стала ледяной, словно холод исходил из самых костей. Он инстинктивно хотел погладить мягкую теплую шерстку маленького черного кота, но в последний момент остановился.
— Рука, которой я только что трогал могилу и впитывал трупную энергию, слишком грязная? — негромко спросил он, глядя на кота.
В этот момент малыш проявил свой необычный нрав: он поднял мордочку, коротко мяукнул, а затем, вытянув шею, ткнулся головой прямо в ладонь Се Бая, с таким видом, будто совершал героический подвиг во имя спасения.
Се Бай: «……»
Глядя, как этот котенок усердно трется головой о его ледяную ладонь, он почувствовал, как холодная усмешка на его лице медленно сменилась чем-то мягким, но в итоге выражение лица снова стало бесстрастным.
Раз уж котенок проявляет такую привязанность, Се Бай не мог забыть, что тот тоже хотел есть. Он погладил малыша по мягкой шерстке на голове, заодно согревая ладонь, и направился к озеру.
Водоем казался еще более безжизненным, чем вся гора Хуантоу. В долине не было ни дуновения ветра, зеркальная гладь озера не дрогнула ни единой рябью, выглядя настолько неестественно, что казалась искусственной. Се Бай обошел озеро по кругу — в воде не чувствовалось ни капли жизни.
Он похлопал маленького черного кота по круглой голове и произвел: — Ладно, пойдем на Рыбацкий Паром.
Котенок, то ли одуревший от прикосновений к руке Се Бая, то ли еще почему, молчал, прижавшись головой к его ладони, и о чем-то сосредоточенно размышлял. Се Бай не стал больше спрашивать его мнения, взмахнул рукой, выпустил облако черного тумана и покинул гору Хуантоу.
Рыбацкий Паром находился недалеко, через два города отсюда, и для Се Бая это расстояние было лишь мгновением. Это был старый причал на западе Города Цэньюнь с перекинутым через него мостом со шлюзами. У берега, под мостом, чинно выстроились в ряд рыбацкие лодки, но на них было темно, и ни души вокруг не наблюдалось.
Здесь было холоднее, чем в соседнем городе, и к тому же с неба сыпал мелкий, редкий снежок. В свете фонаря на мосту снежинки кружились в воздухе, словно поднятая ветром пыль.
Се Бай приземлился на мост, огляделся по сторонам, затем, крепче прижав к себе кота, уперся свободной рукой в перила и перемахнул через них.
Он бесшумно опустился на одну из рыбацких лодок. Когда его ноги коснулись палубы, судно даже не покачнулось, словно на него упал сухой лист.
Этот причал выглядел не таким запутанным, как гора Хуантоу, поэтому Се Бай с трудом, но определил примерное направление. Используя лодки как ступеньки, он двинулся вперед.
Через этот причал протекал приток реки. Вдали он был широким, а здесь, сжатый с обеих сторон сушей, напоминал воронку с длинным горлышком, и мост со шлюзами как раз перегораживал это узкое место. Се Бай уже миновал сужение и вышел к более широкому устью.
Он находился на восточном берегу, а западный должен был быть прямо перед ним. Однако перед его глазами раскинулась широкая, бескрайняя река, и лишь посреди нее виднелся одинокий крошечный островок, который с натяжкой можно было считать западной стороной.
Се Бай цокнул языком и пробормотал, качая головой: — Не туда попал.
Маленький черный кот издал горлом мурчащий звук, похожий на подавленный смешок, — казалось, он и не рассчитывал, что Се Бай сумеет выбрать верный путь.
Се Бай без церемоний щелкнул его по лбу. И в тот момент, когда он собрался снова выпустить черный туман, чтобы перебраться через реку, краем глаза заметил на земле у своих ног что-то коричнево-черное, от чего исходило едва уловимое дыхание духовной энергии.
Он отступил в сторону, присел и, поколебавшись, с легкой брезгливостью обмотал руку черным туманом, поднял этот предмет и потер его между пальцами. Обугленные края превратились в пыль, и в руках остался лишь небольшой коричневый кусочек.
Очевидно, это была бумажка, которую сожгли с помощью духовного огня, но то ли по неосторожности, то ли из-за того, что что-то помешало, ее не успели дожечь до конца и бросили на землю.
Се Бай смотрел на обрывок размером меньше ногтя и не мог разобрать, что это было до того, как огонь опалил края.
Разумеется, он не мог вечно стоять под снегом. Он убрал осколок в карман, призвал Врата Духов Инь, и через мгновение они с котом уже были на острове посреди реки.
Издалека остров казался крошечным, а вблизи — еще меньше. Его можно было пересечь за десять с небольшим шагов; это был просто островок земли, едва выступающий из воды. Здесь кое-где рос редкий сухой тростник с поникшими желтыми листьями, припорошенными тонким слоем снега.
Как только Се Бай ступил на землю, он почувствовал странное. Пройдясь по краю острова, он заметил, что в некоторых местах его шаги становились тяжелее, словно невидимая сила тянула ноги к земле.
Обойдя островок дважды, он отметил две такие точки: одна в центре, другая на краю. Та, что была на краю, как раз располагалась напротив берега. Если он не ошибся, это и была «западная сторона Рыбацкого Парома», указанная в записке.
— Нашел, — сообщил он коту, почесав его за ухом, затем сорвал длинный сухой стебель тростника. Взявшись за один конец, он попробовал простучать им поверхность воды, а затем резким движением кисти зачерпнул.
Вода у края острова внезапно вздыбилась, подняв огромную белую волну — казалось, что-то со дна реки рвется наружу.
Так оно и было: после двух мощных всплесков на берег выкинуло две живые рыбы и какой-то черный предмет.
Се Бай сделал шаг вперед и поднял рыбин, чтобы осмотреть их.
Они выглядели весьма странно: тело их отливало черным блеском, кожица была такой гладкой, что казалась лишенной чешуи. С ног до головы, включая брюхо, они были угольно-черными, и лишь на голове красовался единственный белый рыбий глаз. Еще более странно было то, что глаз был всего один — на другой стороне головы его не было вовсе.
Се Бай, очевидно, часто видел подобное, так как не выказал ни малейшего удивления. Он кончиками пальцев, обмотанных черным бинтом, ловко вспорол рыбе брюхо, присел, начисто вымыл их в речной воде и с хлопком бросил перед маленьким черным котом: — Снял с тебя духовное ограничение, ешь.
Маленький черный кот: «………………………………………………………………………………»
Стоило сказать, что ограничение снято, как кот действительно обрел способность двигаться.
Конечно, он был настолько ошарашен этой грубой и простой трапезой, что застыл, словно крышка гроба. Он оцепенел и даже не подумал прыгнуть. На землю он спрыгнул лишь потому, что Се Бай опустил руку, и кот естественным образом соскользнул вниз.
В своей жизни Се Бай, помимо самого себя и Инь Ушу, никого не держал. Впрочем, смысл первой части фразы еще можно было обсудить.
Короче говоря, как бы ни было сомнительно происхождение этого котенка, он стал первым питомцем Се Бая. Говорят, что во всяком деле самое трудное — начало, и в случае с Се Баем это подтверждалось самым печальным образом. Кот с важным видом сидел перед двумя черными рыбинами, которые были крупнее его самого, и сердито хмурился, словно собираясь выразить Се Баю решительный протест.
Однако все внимание Се Бая было сосредоточено на черном куске, который он подобрал, и он не заметил выражения глаз котенка.
Он не просто так рылся тростником в воде — искал информацию об облике того самого демонического трупа, но вместо этого выловил живую рыбу-инь и черный твердый предмет. Первое было того же вида, что и исходная форма демона, а вот второе…
Се Бай постучал по черному куску, а затем содрал с него слой «кожи».
Стоило обнажить сердцевину, как стали видны волокна. Присмотревшись к рисунку, Се Бай понял, что это кусок ивового дерева.
Форма тоже была любопытной: квадратный верх и заостренный низ, как у деревянного колышка, вырезанного вручную. Сама по себе древесина в воде должна плавать, но этот колышек был обернут толстым слоем кожи и покрыт заклинаниями, из-за чего, стоило ему попасть в воду, он шел ко дну и намертво пригвождался к нему.
Вспомнив три ивы на могиле, Се Бай сразу понял назначение этого колышка. Если он не ошибся, его функция была той же, что и у ив — пригвождать душу.
Но кого именно пригвоздили на этот раз, Се Бай не был уверен — то ли рыба-демон была жертвой, то ли имела какое-то отношение к пригвожденному.
Снег над рекой усилился. Обычно такой снег не ложится, потому что он слишком мелкий и тает от малейшего тепла, поэтому на обычных людях он не задерживается, превращаясь в крошечные капли воды.
Но на одежде Се Бая снежинки таяли медленно, и в итоге на его плечах образовался тонкий слой.
Маленький черный кот, который до этого сердито хмурился, вдруг засмотрелся на этот тонкий слой снега на плече своего хозяина. Он молча наблюдал за ним довольно долго, пока Се Бай снова не пришел в движение, и от его тела не пошло тепло. Снег начал таять, и котенок отвел взгляд.
— Почему не ешь? — Се Бай убрал ивовый колышек и обернулся, заметив, что кот «сражается» взглядом с рыбами, явно не собираясь их трогать.
Се Бай перевел взгляд с котенка на рыбин и спросил: — Не голоден?
Котенок: «……»
— Сырую рыбу не ешь? — снова спросил Се Бай.
Кот вильнул хвостом — хоть какая-то реакция.
Се Бай стоял над ним, глядя сверху вниз, и долго молчал. Спустя некоторое время он вновь, уже бесстрастно, повторил вопрос: — Ты тоже не ешь сырую рыбу? — сделав акцент на слове «тоже».
Котенок: «……»
Некоторое время они молча противостояли друг другу, затем Се Бай прищурился, убрал рыбин и с кривой улыбкой сказал: — Ладно, заберем с собой, вернусь — приготовлю тебе «чернильные пятна на белом нефрите».
Котенок: «………………………………………………»
Кот не умел говорить, по крайней мере, так казалось. Поэтому, когда он вот так смотрел на него своими круглыми глазами, не издавая ни звука, было трудно понять — притворяется он глупым или действительно такой.
Се Бай выждал немного, закончил все дела и, подхватив кота, наложил на него духовное ограничение и собрался было покинуть островок.
И именно в тот момент, когда он, обнимая кота, одной ногой уже шагнул в облако черного тумана, у берега реки взметнулась огромная волна, и на остров выбросило какой-то предмет, окутанный белой пеной.
Се Бай: «……»
Похоже, он не ожидал, что будут еще находки, и не знал — то ли это продолжение «рыбалки» с тростником, то ли система просто запоздала с реакцией.
Он остановился, убрал ногу и подошел взглянуть. На землю выбросило нечто, похожее на обрывок шелковой ткани, — тончайший, почти прозрачный кусок, который лег на сухую траву.
Что это? Лоскут одежды?
Се Бай протянул руку, чтобы аккуратно поднять его, но стоило кончикам его пальцев коснуться ткани, как он почувствовал, будто что-то с силой ударило его в самое сердце. Тупая, острая боль пронзила грудь, и в голове на мгновение наступила пустота.
Следом он осознал, что не только его сердце получило удар — весь островок и даже вся река внезапно дважды содрогнулись. Огромные круги пошли по воде от острова, и ноги Се Бая задрожали от вибрации.
Он яростно замотал головой, пытаясь избавиться от непрекращающегося гула.
Едва он пришел в себя после этого головокружения, как почувствовал, что твердая земля под ногами вдруг стала мягкой, с треском разверзлась, и в мгновение ока остров полностью ушел под воду.
Казалось, будто кто-то снизу изо всех сил рванул весь клочок земли на дно реки.
Как только почва под ногами рассыпалась, Се Бай почувствовал, как чья-то невероятная сила схватила его за лодыжки и с чудовищным напором потянула вниз, швыряя в реку.
Там, где только что был остров, теперь бурлил желтый поток. Вокруг Се Бая образовался гигантский водоворот, белые буруны быстро закручивались, утягивая все в пучину.
Се Бай захлебнулся водой, взмахнул рукой, выпустив огромное облако черного тумана, и перевернулся, словно разрезая реку острием клинка. Воспользовавшись моментом, когда его отбросило от центра воронки, он прыгнул в туман.
Через мгновение он, весь в воде, с котом на руках, уже был у себя дома.
В его жилище находилось Древо Мириад Душ, поэтому он старался не открывать Врата Духов Инь в доме слишком часто: каждое их использование угрожало Древу, а значит, косвенно и ему самому. Но в такой момент он уже не мог об этом думать…
Еще год назад подобное происшествие было бы для него сущим пустяком, не угрожающим ровным счетом ничем, и не имело бы никаких последствий. Но теперь он не мог позволить себе быть таким беспечным.
За последний год его здоровье необъяснимым образом начало ухудшаться. Раньше, если бы кто-то сказал, что Инькэ может бояться холода, мерзнуть или болеть болезнями обычных людей, это сочли бы за шутку. Но в этом году он чувствовал, что его тело медленно превращается в тело простого человека.
Особенно последние полмесяца: он начал кашлять от простуды, и кашель, который то затихал, то усиливался, никак не проходил, а становился все хуже.
Ощущение вибрации, оставшееся от реки, не утихало даже теперь — гул в голове и ушах продолжал мешать, вызывая тошноту.
Он стоял на месте, бледный, обнимая кота, слегка опустив голову, но привычно держа спину прямой. Немного придя в себя, он испарил воду со своей одежды, сделал несколько шагов и устало опустился на диван.
Неизвестно почему, но пока он сидел с закрытыми глазами, пытаясь унять эту внутреннюю дрожь, он невольно вспомнил то, что говорил ему в детстве Инь Ушу.
http://bllate.org/book/30023/3657279
Готово:
